Таллин, март 1982 года. Глубокая ночь. Дверь квартиры хлопнула так громко, что Пили проснулась мгновенно. Муж наконец вернулся домой — они поругались несколько часов назад, и он ушёл в никуда. Что он принёс из ночной тьмы, станет началом истории, от которой содрогнётся вся Эстонская ССР.
Андрес вошёл на кухню и швырнул на стол полиэтиленовый пакет. «Я убил человека», — сказал он буднично. Внутри был кусок. Окровавленный. Пили смотрела на это и понимала, что это было доказательство преступления, которое не укладывалось в голове.
Ей было 23 года. Она водила троллейбус. Была членом народной дружины. Верила в любовь. И сейчас она смотрела, как её муж разжигает плиту и достаёт сковородку.
Детство в доме Бога
Йоханнес Андрес Ханни родился в 1957 году в набожной баптистской семье. Шестеро детей. Отец — пастор местного прихода в промышленном городке Кохтла-Ярве на северо-востоке Эстонии. Мать — его верная помощница. Библия перед едой. Молитвы на коленях перед сном. Воскресные службы, где нельзя шелохнуться.
За любое непослушание — розги. Однажды подросток Андрес споткнулся во время игры и выругался. Случайно, не подумав. Просто слово вырвалось. Отец услышал. Вечером родители раздели сына догола и били свежими прутьями до тех пор, пока сами не выдохлись. Били вдвоём, по очереди. Мальчик кричал, пока не сорвал голос.
Андрес рос, и внутри него копилось что-то тёмное. Он смотрел на одноклассников — они были счастливее его, хотя ни о каком Боге не знали. Он пытался объяснить им про веру, но они только смеялись. Дома же твердили: без Бога человек несчастен. Но факты говорили обратное.
Вакуум любви. Так потом назовёт это один психиатр. Родители были заняты служением, а не сыном. Наказывали, но не учили. Запрещали, но не объясняли. Андрес ловил кошек и мучил их. Первые признаки. Первые тревожные звоночки, которые никто не услышал.
Потом были колонии для несовершеннолетних. Побои, кражи, нападения. Шесть лет за решёткой, где вместо исправления пришло ожесточение. Он читал Маркса, Шекспира, Бальзака. Изучал анатомию человека. Философствовал. Искал истину, которой родители его лишили. И терял последние моральные ориентиры.
Любовь без слова «нет»
В 1981 году, выйдя на свободу, Андрес перебрался в Таллин. Устроился на работу в ресторан гостиницы «Палас» — кто-то говорит, официантом, кто-то — мойщиком посуды. Там он воссоединился с Пили Томла, девушкой из такой же религиозной семьи, с которой переписывался ещё из колонии.
У Пили была своя боль. В 15 лет родители выгнали её из дома за отказ ходить в церковь. Она рано вышла замуж, родила ребёнка, но первый брак распался. Ребёнка забрала свекровь. Пили осталась одна — пока не встретила Андреса снова.
11 декабря 1981 года они поженились. Пили боготворила мужа. «Любовь — это абсолютное самопожертвование, — говорила она. — Ты должен быть готов отказаться от всего ради любимого». В её лексиконе для Андреса не было слова «нет».
Их интимная жизнь была необычной. Муж имел свои странности, которые требовали от Пили полного принятия. Она знала о его изменах. Молчала. Принимала.
Но той ночью 5 марта он предложил ей нечто такое, что даже она не смогла принять. Они поругались. Андрес ушёл. И вернулся с убийством.
Первая кровь
Эймар Вибо было чуть за тридцать. Моряк с острова Сааремаа. В ту пятницу он навещал родственников на окраине Таллина и выпил. Около полуночи собрался домой. Больше его никто не видел живым.
Утром 6 марта тело нашли у дома на улице Вальдеку. Семь ножевых ран в грудь и спину. Перерезанное горло. Обезображенное лицо. Пропали ботинки, документы, бумажник, часы и серебряное кольцо с гравировкой.
Но главная деталь была другой. Из тела жертвы была вырезана часть плоти. Эксперты сначала подумали на бродячих собак, но следы указывали: это сделал человек. И забрал это с собой.
Милиция недоумевала. Зачем? Собаки в ту ночь действительно громко лаяли, но никто ничего подозрительного не заметил. Только один таксист видел двух мужчин, которые о чём-то спорили около трёх ночи. Лиц не разглядел.
А в это время, пока милиционеры прочёсывали район, Андрес Ханни что-то готовил на домашней сковородке. Запах был ужасным, вспоминала Пили. Отвратительным. Через три дня она выбросит сковороду — отмыть её оказалось невозможно. Муж закончил с этим. Она притворилась спящей. И их жизнь продолжилась как ни в чём не бывало.
Молчание соучастницы
Почему Пили не позвонила в милицию? Позже её спросят об этом напрямую. Ответ прост и ужасен одновременно: «Эти убийства не угрожали моей жизни. Я не могла сдать своего мужа. Ему нужно было убивать — без этого он был в напряжении».
Она действительно так думала. Более того, после той ночи их отношения изменились в лучшую сторону. Секс стал страстным, частым, без границ. Они даже снимали свои утехи на камеру — эти фотографии потом найдёт следствие.
Андрес разрядился. Успокоился. Был нежным. Пили чувствовала себя нужной. Любимой. Она работала водителем троллейбуса. Состояла в народной дружине, которая следила за порядком на улицах. Парадокс? Абсурд? Для неё — просто жизнь рядом с мужем, которого она боготворила.
А Ханни тем временем даже подрабатывал почтальоном. И однажды лично доставил телеграммы с соболезнованиями вдове Эймара Вибо. Цинизм? Нет, для него это была игра. Он переступил черту и наслаждался своей «свободой».
Расследование убийства моряка зашло в тупик. Кольцо с инициалами так и не всплыло в ломбардах. Подозреваемых не было. Милиция не знала, что убийца живёт совсем рядом и уже планирует следующий шаг.
Возвращение в детство
В мае Андрес поехал в Кохтла-Ярве — город, где прошло его несчастливое детство. Официально он навещал друга из колонии. Но что-то внутри него снова требовало разрядки. Может, ссора с женой? Может, отказ? Паттерн был прост: запрет провоцировал агрессию.
Семидесятипятилетний Иван Севицкий из Витебской области перебрался в Эстонию, чтобы быть ближе к трём дочерям. Жил один, в доме с баней и сараем. Ночью 23 мая дверь пристройки была открыта. Ханни зашёл внутрь, пьяный и с ножом.
Старик проснулся. «Сколько вас здесь?» — спросил убийца. «Только я», — ответил пенсионер. Четыре удара ножом в грудь. Нож отскочил назад — попал в сердце. Ханни позже скажет, что слышал в лагере: когда попадаешь точно в сердце, нож отскакивает. Он проверял.
Потом он нанёс телу жертвы новые повреждения. Сложил всё в портфель. Сел на утреннюю электричку и уехал в Таллин. Дома его ждала Пили, которая снова ничего не спросила.
А милиция арестовала зятя убитого — алкоголика Виталия, который накануне ругался с тестем. Три дня его держали, проверяли алиби. Отпустили. Время было упущено. Настоящий убийца остался неизвестным.
Грань исчезает
Третье убийство произошло в конце июля. Снова ссора с Пили. Снова Андрес берёт нож и едет искать жертву. В посёлке Лагри, на совхозной свалке, пожилая женщина собирала ягоды. Он спросил, одна ли она. Достал нож. Отвёл подальше от дороги.
Жертва решила, что её хотят ограбить или обесчестить. «Только не убивай меня», — просила она. Ханни поступил с ней по своему желанию. Потом ударил ножом в спину. Женщина схватилась за его одежду так крепко, что, когда он вставал, её тело поднялось вместе с ним.
Сорокапятилетняя Евгения Кольцова недавно вышла из лечебного учреждения, где лечилась от алкоголизма. Её тело нашли только к осени. Опознали по самодельным бигудям из газеты с написанным от руки адресом.
После убийства Андрес сел на электричку и поехал на пляж, где они с Пили планировали провести день. Загорал до вечера. Был в прекрасном настроении.
Для него это стало привычкой. Как бритьё по утрам. Запрет — разрядка — спокойствие. Змея, кусающая свой хвост. Психиатр Владимир Кук позже скажет: «Ему нужно было всё время переступать грань. Просто убить — уже недостаточно. Поэтому наступила крайняя степень его отклонения».
План на двоих
К началу осени Пили начала бояться. После третьего убийства муж попытался убить её саму — ударил дважды молотком по голове, но вдруг остановился. Увидел кровь и повёз в больницу. Врачам сказал, что на жену напал незнакомец в парке. Пили молчала и рыдала без остановки.
Выписавшись, она весила 56 килограммов при росте 170 сантиметров. «Как военнопленная, только медалей не хватало», — скажет она. Пили начала прятать улики: окровавленную наволочку, молоток. Спала, прижимаясь к мужу, чтобы проснуться, если он пошевелится.
Но Андрес придумал другое. «Я не хочу больше никого убивать, — сказал он жене. — Но чтобы я мог тебе доверять, мы должны убить кого-то вместе».
Пили согласилась. Они планировали убийство как поход в кино. Сначала думали о ребёнке — отказались. Потом о студенте — тоже не подошло. Остановились на таксисте: одиночка, ездит по тёмным улицам, никто не знает, куда его завёз последний заказ.
2 сентября они оделись празднично. У Пили в сумочке лежал штык-нож. В руках — букет красных гвоздик. Выпили по сто граммов кофейного ликёра для храбрости. Поймали такси. Назвали адрес в лесополосе.
Алар Киви было тридцать с небольшим. Отец троих детей. Он довёз пассажиров до тёмной дороги среди деревьев. «Где дом?» — спросил он. «Вон там, за деревьями», — ответил Андрес и ударил ножом в шею.
Но Киви оказался сильным. Схватил руку убийцы. Пили стояла у двери с ножом, но не смогла ударить. Испугалась. Водитель вырвался, выкатился из машины, побежал. Кричал, звал на помощь. Добежал до ближайшего дома. Выжил.
Ханни и Пили скрылись на угнанной машине. Бросили её за городом, забрав деньги и одежду таксиста. Время шло. Милиция всё ещё ничего не знала.
Конец молчания
В начале октября Пили пришла к подруге на работу. Попросила воспользоваться печатной машинкой. Написала явку с повинной. «Я являюсь соучастницей трёх убийств и покушения на убийство», — печатала она. Но не закончила. Испугалась. Ушла, бросив недопечатанный текст в машинке.
Коллега подруги нашёл записку. Позвонил в милицию. 10 октября Андреса Ханни вызвал к себе директор ресторана «Паласа». Когда преступник зашёл в кабинет, там его ждали оперативники. У них уже были результаты обыска: вещи убитых, кольцо Эймара Вибо с гравировкой.
«Я не раскаиваюсь ни в одном из своих преступлений», — заявил Ханни громко.
Его поместили в одиночную камеру. Назначили судебно-психиатрическую экспертизу. Психиатр Владимир Кук должен был выяснить: вменяем ли убийца? Может ли он отвечать за свои действия?
Но встретиться с преступником доктору было не суждено.
Последнее слово
Ночью с 6 на 7 ноября 1982 года в батарейной тюрьме Таллина Йоханнес Андрес Ханни повесился. Ему было 25 лет.
Перед смертью он написал три текста. Прощальное письмо Пили. Объёмное пояснение к событиям своей жизни. И отдельный манифест: «Последнее слово, которое не будет произнесено».
«Я говорил тебе: в случае ареста не буду мучиться за стенами, — писал он жене. — Жизнь окончена. Жаль, что разрушил твою жизнь. Прости меня. Я всегда стремился к лучшему».
И просьба напоследок: «Погладь меня по голове. Мне этого не хватало в жизни. Даже собственная мать предпочла мне распятую фигуру».
Эксперты признали его вменяемым посмертно. Расстройство личности с извращениями. Он понимал, что творит зло. Сам выбрал этот путь. «У каждого есть свобода выбора, — писал Ханни. — И я сделал свой».
Пили Томла получила 12 лет колонии за соучастие и укрывательство. Отсидела десять с небольшим. Была помилована. Уехала в Финляндию, снова вышла замуж, родила ребёнка. В 2008 году написала книгу «Я любила хищника», где оправдывала своё молчание любовью.
А в ту первую ночь, когда муж вернулся домой, Пили просто легла в кровать и закрыла глаза. Не позвонила в милицию. Не убежала. Осталась. Потому что любила.
Через сорок лет психиатр Владимир Кук скажет просто: «Все проблемы идут из детства. Вакуум любви — вот источник всего зла».
А как вы думаете: может ли любовь оправдать молчание о преступлении? Напишите в комментариях — эта история до сих пор не даёт однозначных ответов.
