Ольга завершила последние приготовления к празднику с чувством лёгкой, приятной усталости.
В квартире пахло настоящей ёлкой, которую они купили на рынке, и глинтвейном, который томился на медленном огне.
На большом телевизоре была загружена подборка фильмов: "Один дома", "Ирония судьбы", и на самый волшебный момент — под бой курантов — она припасла "Ёлки" с их трогательными историями.
Она надела новый тёплый кардиган, накрасила губы и, поправив гирлянду над камином, ощутила тот самый уют, ради которого всё и затевалось. Игорь копался в шкафу.
— Дорогой, что ты ищешь? Иди, садись, я сейчас глинтвейна налью, — позвала Ольга.
— Футболку ищу, — донёсся его приглушённый голос. — Ту, с эмблемой сборной.
У Ольги внутри что-то екнуло.
— Зачем? У нас же сегодня романтический вечер. Ты что, собираешься на диване в футболке лежать, как в обычную субботу?
Игорь вышел, уже в заветной синей футболке, и обнял её.
— Ну, родная, ты же знаешь… Сегодня же повтор решающего матча "Торпедо" с «Динамо». Классика! Начало в восемь. Мы с отцом и дядей Вадимом решили собраться, чтобы не скучно было, поддержать наших. Они к восьми подъедут.
Ольга отстранилась от мужа, как от укуса.
— Кто… подъедет?
— Ну, папа и дядя. Ну чего ты так смотришь? Они просто посмотрят игру, отметят с нами Новый год и разъедутся. Мы же не будем весь вечер у телевизора торчать. Ну… почти весь.
Ольга чувствовала, как её идеально выстроенный замок из ожиданий даёт первую трещину.
— Игорь, мы же договаривались! Только мы вдвоём! Ты обещал, что в этом году без твоего хоккея!
— Без хоккея — это в обычный день, — попытался объяснить Игорь, гладя её по плечу. — А сегодня — особый случай. Да и папа с дядей… ты же их любишь. Они привезут своё пиво и закуски, ты даже не заметишь их.
— Не замечу твоего отца, который орёт на судью так, что у соседей собаки воют? Или дядю Вадима, который после третьей бутылки начинает спорить со всеми подряд? — голос Ольги дрогнул.
Но протестовать было уже поздно. Ровно в восемь, как по сигналу тревоги, раздался звонок в дверь.
Николай Петрович и дядя Вадим вошли в квартиру в состоянии боевой готовности.
В руках у каждого был ящик пива. Дядя Вадим нёс ещё и огромный пакет с чипсами, солёными палочками и вяленой рыбой.
— Ну что, команда, собираемся! — громогласно объявил Николай Петрович, снимая пальто и тут же занимая самое удобное кресло напротив телевизора — то самое, в котором мечтала укутаться Ольга. — Олюшка, красавица, с наступающим! Не мешаем? Мы тут тихо-смирно, в уголочке.
— Привет, Оль! — крикнул дядя Вадим, уже направляясь к столу и ставя на белую скатерть свою пакетную снедь. — Игорь, включай, уже прематч начинается! Там экспертную комиссию с разбором полётов показывают!
Игорь с готовностью взял пульт. Через секунду тихую новогоднюю музыку сменили громкие, напористые аккорды спортивного гимна и голос комментатора, сыплющий статистикой.
Ольга, словно призрак, удалилась на кухню доливать глинтвейн. Через полчаса раздался очередной звонок в дверь. Женщина открыла дверь и увидела свекровь.
— Я следом за мужем приволоклась, — сообщила она с порога. — Олечка, ты только не переживай. Пусть мужики отдохнут, поболеют. Это у них традиция такая, с детства. Ты потерпи. Мы с тобой посидим, поболтаем.
Но "посидеть и поболтать" было невозможно. С первых же минут игры комната превратилась в филиал спортивного бара.
Николай Петрович комментировал каждый пас басистым, не терпящим возражений голосом.
— Куда передал?! Слепой что ли?! Вон он, Кравец, свободен! Тысячу раз ему говорили — играй на опережение!
Дядя Вадим поддерживал его на повышенных тонах, вскакивая с места при опасных моментах у ворот.
— Валяй! Бей! А-а-а, деревянный! Совсем руки-крюки!
В гостиной стало пахнут не хвоей и мандаринами, а пивом, солёной рыбой и мужским потом.
Красивые блюдца с орехами и цукатами были отодвинуты, а на их место легли кучи чипсов и скрученные крышки от бутылок.
Ольга пыталась увести Игоря на кухню "помочь нарезать сыр", чтобы поговорить, но он только отмахивался, не отрывая глаз от экрана.
— Потом, позже, смотри, сейчас опаснейший момент!
К одиннадцати вечера атмосфера накалилась вместе с градусом в крови мужской компании.
Пиво текло рекой. Дядя Вадим, уже изрядно захмелевший, спорил с комментатором.
— Да как он может не видеть офсайда?! Он что, с Луны упал?! Игорь, дай телефон, я сейчас на сайт федерации напишу! Пусть этого слепого уволят!
— Успокойся, Вадим, — пытался вставить слово Николай Петрович, но его собственный голос звучал как раскат грома. — Судья куплен, это очевидно! С первой минуты видно!
Ольга сидела на кухне с Тамарой Семёновной, которая мирно чистила мандарины.
— Ну как, сынок, не нервничай, — доносилось из зала. — Оль, ты где? Принеси ещё пивка, хорошо?
Ольга молча вскрыла две бутылки и поставила их на стол, даже не глядя на мужа. Она чувствовала себя официанткой в собственном доме.
В 23:50, когда на экране шла последняя, решающая минута матча, а напряжение в комнате достигло предела, Ольга собралась с духом. Она подошла к телевизору.
— Через десять минут — Новый год. Я переключаю на предпраздничный эфир. Пора готовиться.
— Что?! — хором завопило мужское трио.
— Оля, ты с ума сошла?! — вскочил Игорь. — Сейчас же буллит! Решающий! Уйди от экрана!
— Да сядь ты, Ольга, не мешай! — прорычал Николай Петрович.
— Я не мешаю! — голос её сорвался на крик. — Я встречаю Новый год в своей квартире! Я целый год ждала этого вечера, а не вашего пьяного хоккея!
— Это тоже Новый год! — парировал дядя Вадим. — Новый год — это чтобы всем хорошо было! А нам хорошо вот так!
В 23:55 на экране случилось то, чего все ждали. Игрок "Торпедо" забросил шайбу.
— Да-а-а! Вот так, родные! Вот так надо! — заревел Николай Петрович, вскакивая и чуть ли не опрокидывая стол.
Дядя Вадим бросился обнимать Игоря. Тот сиял, как ребёнок. Все кричали, смеялись, стучали бутылками.
Ольга, воспользовавшись суматохой, выхватила пульт из рук мужа и резко переключила канал.
На экране появился Кремль, тихая музыка, а президент страны говорил о мире и надежде.
Наступила мертвая тишина. Трое мужчин смотрели на Ольгу, как на опасного диверсанта.
— Верни! — тихо, но очень жёстко сказал Игорь.
— Нет. Сейчас бой курантов.
— Ольга, я тебя прошу. Там ещё послематчевый анализ, интервью с тренером!
— А у меня — Новый год! — она крепко сжимала пульт в руке.
Николай Петрович фыркнул, махнул рукой и налил себе пива.
— Ну, коль баба в доме командует… Поздравляю с феминизмом.
Дядя Вадим мрачно бубнил что-то про испорченный праздник. В этот момент часы на Спасской башне начали бить. На экране люди улыбались, играла музыка.
— Ну… с наступающим, — процедил Игорь, не глядя на жену. Он чокнулся бутылкой с отцом.
— С новым годом, сынок. Жаль, матч не досмотрели.
— Ничего, в интернете посмотрим.
Ольга стояла с бокалом шампанского в дрожащей руке. Она слушала бой курантов, но он был каким-то приглушённым, далёким, как будто доносился из другой квартиры.
Вместо радостных возгласов и поцелуев — тягостное молчание, прерываемое лишь хрустом чипсов и недовольным сопением дяди Вадима.
Она видела, как за окном вспыхивали салюты, разноцветные огни озаряли лица её гостей — лица, полные разочарования и обиды, что их лишили спортивной развязки. Ольга подняла бокал.
— За… за новые традиции, — сказала она тихо и выпила. Шампанское было горьким.
Весь последующий час, пока не приехало такси для родни, мужчины сидели у телевизора.
Они смотрели бессмысленный концерт, периодически обсуждая ключевые моменты матча, которые Ольга "заставила их пропустить".
Игорь принимал в этом активное участие. Когда дверь за родней наконец закрылась, в квартире воцарилась тишина.
Игорь, не сказав ни слова, прошёл в спальню. Ольга осталась одна в гостиной, усеянной крошками и пустыми бутылками.
Она смотрела на гирлянды, на полупустую бутылку шампанского, на экран, где теперь шла какая-то комедия.
Ольга чувствовала себя не хозяйкой праздника, а предателем. В тот момент, когда она переключила канал, Игорь смотрел на неё не как на любимую жену, а как на врага, посягнувшего на самое святое.
До трех часов ночи женщина не спала. Она на автомате смотрела телевизор и озадаченно вздыхала.
Муж вышел из спальни только в девять часов утра. Его поднял настойчивый звонок от отца.
Потягиваясь, Игорь прошел на кухню, где Ольга, чтобы "проснуться" варила себе кофе.
— Мне не хочешь сварить?
— Нет, ты же не захотел мне ночью уступить... — натянуто улыбнувшись, пожала плечами женщина.
— Ты же смотрела свои куранты, — поморщился мужчина.
— Потому что я сама переключила! — напомнила мужу Ольга. — После всего ты еще и выставляешь меня виноватой? Совсем совести нет?
— Это у тебя, наверное, нет! — парировал в ответ Игорь, не желая признавать правоту жены.
Ольга с укором посмотрела на него и, взяв кружку с кофе, ушла в гостиную. Мужчина полчаса ворчал на кухне, а потом, с виноватым видом, присоединился к жене.
— Прости... ты права, мы перегнули палку... я помню, что ты хотела встретить Новый год вдвоем... прости... следующий Новый год точно будет другим, я обещаю! — поклялся Игорь. — Папа позвал к себе, но я могу остаться и отметить с тобой сегодня Новый год.
Ольга замешкалась на пару секунд, а потом, поджав губы, спокойным тоном ответила:
— Нет уж, можешь ехать, куда угодно. Я запомнила твое обещание.
Через год, когда Игорь снова заговорил с женой по поводу того, чтобы дядя и отец приехали 31 декабря смотреть матч, она напомнила мужу его же слова.
Мужчине ничего не оставалось, как тяжело вздохнуть и выполнить свое обещание.
Просмотр традиционного матча родственники решили перенести на 1 января.