Предновогодний вечер в семье Лены и Алексея всегда был ритуалом, наполненным теплом.
Они садились втроём на ковёр у ёлки, и дочь София с важным видом зачитывала список того, что они вместе, обсудив, купили родным.
Для Лены это был урок внимания к деталям: свекрови – не просто крем для рук, а специальный, для сухой кожи, в красивой упаковке, и сертификат в спа; свёкру – не абстрактные перчатки, а утеплённые, для вождения, так как он жаловался, что руки мёрзнут за рулём.
Для деверя и снохи, которые тоже должны были приехать, они подобрали нужные косметические наборы.
— Папа, ты уверен, что дедушке понравится именно этот цвет? — спрашивала София, поглаживая упаковку.
— Конечно, принцесса, — улыбался Алексей. — Он в свою старенькую "Тойоту" такие же брал, хвалил.
— А бабушке, — продолжала девочка, — мы написали в открытке, почему выбрали именно этот спа?
— Написали, солнышко, всё написали, — кивала Лена, чувствуя прилив гордости.
Она учила дочь: каждый подарок должен быть полезным и нужным. Их собственным подарком друг другу в этом году была поездка на выходные на горнолыжный курорт, билеты лежали в конвертах под ёлкой.
Лена предвкушала радость на лице мужа и дочери. Гости прибыли к семи вечера.
Светлана Ивановна, как всегда, с порога начала с инспекции: "Ой, ёлка какая худая!", "Пахнет имбирём, а не ёлкой, странно".
Но Лена была готова к этим мелким уколам и старалась не обращать внимания. София, воспитанная девочка, сдержанно поздоровалась со всеми и удалилась к себе, чтобы доиграть в новую настолку.
Застолье прошло относительно гладко. Свекровь покритиковала салат из киноа ("травой какой-то пахнет"), но съела две порции.
Деверь, Игорь, с Алексеем обсуждали машины. Сноха, Оксана, рассказывала Лене о новых трендах макияжа.
Кульминация, как всегда, наступила в момент вручения подарков. Лена с трепетом наблюдала за тем, как Оксана разворачивает выбранную корзину с косметикой. Та посмотрела на баночки и промолчала.
— Спасибо, дорогие. Очень… изысканно, — она отставила корзину в сторону, явно не собираясь сразу изучать её содержимое. — Только я своим "Нивеей" привыкла пользоваться. Он и дешевле, и кожа не чешется.
— Там всё на натуральных маслах, — попыталась оправдаться Лена.
— Крем тоже? У меня и так масло оливковое на кухне есть, — произнесла свекровь, рассматривая свой крем для рук. — А сертификат для спа... лишнее это... у меня нет времени ходить, где попало.
Пётр Иванович, свекор, потрогал перчатки и кивнул:
— Нормальные.
Игорь покрутил свой набор в руках и отставил в сторону. Ленино сердце сжалось от лёгкой обиды. Они ведь так старались, выбирали подарки...
Затем настала очередь их семье получать подарки от родни. Светлана Ивановна протянула Лене плоскую коробку, туго замотанную в подарочную бумагу с снеговиками.
— Носи на здоровье, Леночка.
Женщина развернула ее. Внутри лежали три пары колготок. Не просто колготок, а самых дешёвых, капроновых, в прозрачной упаковке. И размер… 48-й. Лена носила 44-й.
— Ой… Спасибо, — растерянно произнесла она.
— Я запомнила, как ты в прошлый раз говорила, что наши, отечественные колготки хорошо носишь, — с торжеством в голосе сказала свекровь. — Вот и купила с запасом. И цвет универсальный – "чёрный дым". Всё скрывает.
Лена почувствовала жар на щеках. Она никогда так не говорила. Однажды, два года назад, в шутку заметила, что в СССР колготки были прочнее, и все.
Игорь Алексею вручил коробку с носками. Обычными, мужскими, из гипермаркета.
— Брат, ты же вечно носки теряешь! Чтобы было! — хлопнул его Игорь по плечу.
Алексей улыбнулся:
— Спасибо, пригодится.
Для него это и правда не было проблемой. Но самый главный подарок был вручён последним.
Оксана, сияя, вытащила из пакета ярко-розовую коробку с блёстками и надписью "Barbie: Glamour Star".
— София, это тебе! Смотри какая красота!
Девочка, глаза у которой загорелись при виде знакомого логотипа, осторожно взяла коробку.
Лена насторожилась. Она не была ярым противником Барби, но старалась выбирать более нейтральных или развивающих кукол.
София открыла крышку. В коробке лежала не классическая Барби. Это была кукла из серии "для взрослых коллекционеров" или дешёвых нелицензионных подделок под них.
На кукле был нарисован откровенный, блестящий макияж с наращенными ресницами.
На ней был костюм, который трудно было назвать иначе как "вечернее платье для клуба": микро-юбка из латекса, топ с глубоким вырезом, сетчатые чулки и босоножки на огромной, негнущейся платформе.
Выражение лица у куклы было вызывающим, полуприкрытые глаза, томный взгляд.
София замерла, рассматривая ее. Детское восприятие колебалось между "она как принцесса" и смутным чувством, что что-то здесь не так, как у её других кукол.
— Ну что, София, нравится? — сияла Оксана. — Это же супер-модная кукла! Все девочки с такими играют в Тик-Токе!
— Она… красивая, — неуверенно сказала София.
— Конечно красивая! Смотри, у неё всё снимается! — Оксана ловко вынула куклу и показала, как отстёгивается топ. Под ним был нарисован ещё более откровенный лиф.
Лена увидела, как в глазах дочери мелькнуло неподдельное смущение. Этого было достаточно.
— Оксана, спасибо, конечно, за подарок, — начала Лена, стараясь говорить спокойно и мягко. — Но знаешь, эта кукла… она, пожалуй, на возраст постарше. Софии только восемь. Она больше любит кукол-подружек, или фей, или тех, с кем можно придумывать истории.
В комнате повисла тишина. Все замерли.
— Что значит "на возраст постарше"? — с вызовом спросила Оксана. — Это же просто кукла! Красивая девочка! Я в её возрасте о такой мечтала!
— Вопрос не в мечтах, а в том, какой образ, какую модель поведения она транслирует. Это очень… сексуализированный образ. Для восьми лет очень рано.
— Что?! — взорвалась Светлана Ивановна. — Что ты такое говоришь про подарок?! Это кукла! Игрушка! Ты сейчас намекаешь, что Оксана что-то плохое твоей дочери подсунула?!
— Я не намекаю ни на что плохое, — Лена пыталась удержать равновесие, но голос начал дрожать. — Я просто говорю о возрастной адекватности. Я, как мама, имею право решать, с какими игрушками играть моему ребёнку!
— А я как бабушка не имею права дарить внучке то, что считаю нужным?! — голос свекрови набирал силу. — Ты всё контролируешь! Книжки контролируешь, мультики, теперь вот и игрушки! Из ребёнка куклу делаешь, в вате её держишь!
— Я её не в вате держу, я стараюсь, чтобы её детство было детством, а не подготовкой к конкурсу "Мисс Бикини"! — не выдержала невестка.
— Лен, ну хватит, — тихо, но настойчиво сказал Алексей, кладя ей руку на плечо. — Не раздувай из мухи слона. Кукла как кукла. Поблагодарили, и всё.
Его слова стали для неё последней каплей. Он встал не на её сторону, а на сторону "мира любою ценой".
— Алексей, это не "кукла как кукла"! — повернулась она к нему. — Ты что, не видишь? Или тебе всё равно? Ты готов позволить твоей сестре всучить нашей дочери вот это, лишь бы не поругаться с мамой?!
— Лена, они же хотели как лучше! — крикнул Игорь, вступая в разговор. — Мы деньги на эту куклу копили! Она не дешёвая! Мы думали, что София обрадуется!
— Проблема не в цене, Игорь! Проблема в содержании!
— А по-моему, проблема в том, что ты неадекватная! — рявкнула Светлана Ивановна, вставая. — Всё ты знаешь лучше всех, со своим высшим образованием! Ты нашу семью за дураков держишь, что ли? Мы что, по-твоему, деревня отсталая, которая не знает, как детей воспитывать?!
— Мама, прекрати! — наконец, громко сказал Алексей, но было поздно.
В этот момент София, которая всё это время молча сжимала в руках злополучную куклу, не выдержала.
Её лицо исказилось от обиды и непонимания, она швырнула Барби на пол и разрыдалась.
— Я не хочу её! Мама, забери её! Я плохая, я не благодарная!
Этот детский плач отрезвил всех на секунду. Лена кинулась к дочери, обняла ее и прижала к себе.
— Всё, всё, солнышко, не плачь. Ты не плохая. Всё хорошо.
Но ничего хорошего не было. Праздник был разрушен вдребезги. Светлана Ивановна, багровая от гнева, собирала свою сумку.
— Всё, мы уходим, чтобы нас так не унижали больше. Подарок бросили в лицо. Внучку настраивают против родни. С новым годом, что ли?!
Игорь и Оксана, мрачные, потянулись за ней. Алексей стоял посреди комнаты, словно парализованный, глядя то на уходящую родню, то на плачущих жену и дочь.
Дверь за троицей захлопнулась. В тишине, нарушаемой только всхлипываниями Софии, Лена подняла с пола куклу и положила её обратно в коробку, закрыв крышку.
— Алеша, — сказала она тихо, не глядя на мужа. — Завтра ты отнесёшь это обратно, обменяешь или выбросишь. Но в нашем доме этой вещи не будет.
— Лен… может, ты, действительно, все преувеличиваешь? — он слабо попытался возразить.
— Нет. Это не про куклу, а про уважение. Их ко мне — нет. Твоё ко мне как к матери нашего ребёнка — под большим вопросом.
Она увела дочь в ванную умываться. Когда вернулась, Алексей разлил по бокалам шампанское.
— Давай… хоть встретим Новый год?
— Ты встречай. У меня его нет. Он просто не наступил.
Вместе с дочерью, она прошла в спальню. Бой курантов женщина слышала приглушённо.
На утро Алексей, пришедший в себе и все обдумавший, извинился перед женой и увез куклу.
Но, чтобы не ругаться с матерью, он отдал его на улице первой попавшейся девочке.