У мамы болезнь протекала почти без просветлений. Деменция с самого начала цепко затянула маму в болото беспамятства и уже не выпускала оттуда. За десять с лишних лет я помню у мамы только один случай возвращения в реальность. И ещё было два полуслучая, о которых я тоже расскажу.
Полноценный случай возвращения памяти произошёл у мамы в самый неподходящий момент - во время прохождения психической экспертизы, которая была нужна для лишения мамы дееспособности.
Я подала в суд заявление, чтобы маму признали недееспособной. Как я уже писала, мне это было нужно по двум причинам. Во-первых, выбивая маме разные льготы, я устала унижаться, умолять сотрудников, бегать по начальникам с нижайшей просьбой разрешить мне расписаться за маму, устала расписывать им в красках мамино состояние. Во-вторых, опекуну недееспособного инвалида полагалась бóльшая плата за уход, не нищенские 1200.
Суд назначил маме психическую экспертизу. Хотя у мамы к тому времени уже была несколько лет первая группа инвалидности по психиатрии, но экспертиза всë равно нужна, её назначают в суде при лишении дееспособности всегда, это обязательное условие процесса.
Экспертизу мама проходила на дому, лёжа под одеялом на диване. К нам приехали два врача - мужчина и женщина. Вопросы они задавали маме самые обычные: как вас зовут, сколько вам лет, вы замужем, где ваш муж, где ваши родители, работаете ли вы, какая у вас профессия, есть ли у вас дети, какой сейчас год, время года, где вы находитесь, по какому адресу живëте?
Мне бы вообще не вмешиваться в экспертизу, молча стоять в стороне, но я зачем-то полезла деятельно помогать - медленно, раздельно повторять маме вопросы врача, чтобы до мамы дошёл смысл, чтобы её бедные мозги успели обработать услышанное.
От экспертизы во многом зависело решение суда, поэтому я так старалась. В своём старании я не сразу сообразила, что всë это работает против меня: если мама правильно ответит на вопросы, то эксперты напишут, что она в разуме, и суд откажет мне в иске. Но ко мне это осознание пришло опосля. А пока я изо всех сил старалась помочь врачам, чтобы экспертиза прошла... мда, хорошо.
Мама, которая до этого много лет не помнила ни меня, ни себя, ни нынешний год, ни адрес проживания, вдруг начала давать правильные чёткие ответы.
Апофеозом стало то, что, когда врач указала на меня и спросила, кто это, мама буднично сообщила, что я её дочь, назвала меня по имени. Для меня это был взрыв счастья - хоть на минутку побыть нам осознанно мамой и дочкой и всплеск тревоги - такая памятливость мамы могла сослужить нам плохую службу.
Слыша мамины разумные ответы, я начала волноваться, что экспертиза признает маму адекватной, вменяемой. От волнения я снизила активность по переводу маме вопросов от врача, и мама начала привычно путаться.
Когда мама сообщила врачу, что ей 25 лет и сейчас "мама (моя бабушка) придёт с покоса", врач переглянулась с коллегой, они понимающе, со значением кивнули друг другу. Я с облегчением выдохнула.
Заключение экспертизы я не видела, но судя по тому, что суд заочно признал маму недееспособной, эксперты написали то, что нам было надо.
После экспертизы просветлений больше не было, мама меня дочерью больше не признавала, по имени не называла, на другие простые вопросы - о месте проживания, о работе, о времени года и т. д. - тоже ответить не могла.
Чем тогда был вызван внезапный кратковременный выход мамы из беспамятства, сказать сложно. Но я от многих ухаживающих слышала о похожих случаях. В знаковые моменты, особенно в присутствии чужих людей (хотя дементные и не осознают, кто чужой, кто свой) больных вдруг озаряет и они начинают разумно общаться.
Я помню несколько таких случаев, рассказанных ухаживающими. Родственники повели дементную бабушку, чтобы оформить ей банковскую карту для начисления пенсии. Они боялись, что банк, увидев невменяемую старушку, завернет процессию. Но бабушка в банке вдруг выдавала разумные ответы и даже сама сумела расписаться. Или похожее было у нотариуса при составлении генеральной доверенности.
Вот так за все годы ухода я несколько секунд побыла дочерью с именем, на короткое время восстановилась наша с мамой связь. Больше такого не повторялось. Но было два интересных случая, когда к маме тоже вернулась то ли память, то ли не знаю, как это назвать.
Первый случай. Мама тогда была ходячая, активная, до онкологии было ещё очень далеко. Я готовила обед, мама сидела со мной на кухне на своём привычном месте - у батареи у окна. Суп сварился, я села отдохнуть рядом с мамой, включила в телефоне песни - народные и из советских кинофильмов, вставила себе и маме по наушнику, и мама замерла, чутко прислушалась, начала подпевать.
Огней там много золотых... когда весна придёт, не знаю...
Слабым дребезжащим голоском мама старательно вытягивала ноты. Голос срывался, не хватало дыхания, но мамочка не сдавалась, с удовольствием пела.
Я уже рассказывала, что мама у меня музыкантша. В зрелом возрасте она, работая на швейной фабрике, поступила в музыкальную школу. Сейчас это бы никого не удивило, но в 60-е, 70-е годы мамин поступок был очень необычным. Днём мама крутила швейную машинку, а после работы разучивала гаммы, училась играть на баяне и аккордеоне.
Мама была очень способной, она в учёбе быстро шла вперёд. Вскоре мама виртуозно играла сложные произведения, опережая на годы программу.
Мне, увы, не посчастливилось услышать мамину игру, мамино пение. После моего рождения мама музыкальную школу оставила, а с баяном приключилась грустная история - его раздавило обломками дома при землетрясении. Но это же была и счастливая история, про которую мама мне часто говорила: "Если бы не ты, меня бы не было".
Мы тогда жили в двухэтажном доме на 8 квартир, которого уже давно нет. Дом стоял как раз напротив суда, где я лишала маму дееспособности. В квартире находился мамин баян, на котором она занималась. Я в то время отъедалась и отпивалась у бабушки в деревне на сытных харчах и парном молоке, мне было, наверно, года четыре.
Мама поехала в деревню забирать меня, и как раз в это день у нас в городе случилось небольшое землетрясение. Откуда оно?.. Наш город стоит на спокойном месте. Город немного потрясло. Мамин дом был старый, поэтому он обвалился. Обрушилась в том числе наша квартира, еë завалило обломками, они раздавили мамин баян.
Так что в сознательном возрасте я мамину музыку и пение не застала. Но зато мамино исполнение слышал папа, он часто с удовольствием рассказывал мне об этом. А ещё мама любила оперу. Это у неё с детства, с далёкого деревенского детства, когда у мамы дома - у первых в деревне (спасибо брату Кольке) - появилось радио, по которому часто передавали спектакли, оперы.
Но вернёмся из радостных воспоминаний к грустным. Моя дементная мама сидит на кухне, слушает песни, подпевает. Слабый чистый голосок, мама помнит слова, прилежно вытягивает высокие ноты. Светлеет её лицо, мама преображается, становится какой-то счастливой, радуется тому, что знает песню, получает удовольствие от музыки.
Наверно, нельзя сказать, что в этот момент к маме вернулась память, наверно, знакомые песни, стихи можно воспроизвести и при потерянном разуме, но тем не менее я считаю этот случай тоже своего рода просветлением в дементной тьме.
Второй странный случай - это мамино, если можно так выразиться, православие. Мамина вера была будничной и мало в чем выражалась. Она верила, что Что-то такое есть, но эта вера никак не проявлялась. Мама не постилась, не молилась, службы не посещала.
В храм она ходила только на Пасху - освятить яйца, на Крещение - набрать воды, на родительские дни - помянуть умерших родных. В службах она ничего не понимала, просто отстаивала их в поминальные даты.
Про то, в каких условиях протекало мамино детство, я ничего не знаю, но судя по бабушке, вряд ли дома был заведён православный обиход. Бабушка была неграмотная, она твёрдо верила, что Бог есть, но, опять же, это почти никак не выражалось внешне.
Единственным ярким признаком веры было то, что бабушка носила крестик и всегда волновалась, когда крестик надо было снимать - во время купания, например.
Бабушка не постилась, не молилась, в церковь ходила пару раз в год - за компанию с другими старушками. Из молитв знала только "Отче наш", и то путалась в ней. Отношения бабушки с Богом были очень приземленные, как с кем-то из домочадцев. Вряд ли о маме можно сказать, что она воспитывалась в верующей семье.
Крестным у мамы был поп. В то время он был крестным почти у всех младенцев деревни, потому что мужчин не было, все они воевали. Крестный участия в мамином воспитании не принимал.
Мама никогда не крестилась перед едой. За всю жизнь я ни разу этого не видела. Но в деменции на маму иногда что-то находило, она не сразу приступала к еде - будто вспоминала что-то, прислушивалась к чему-то издалека. И вспомнил, старательно, благочестиво накладывала на себя крестное знамение, после этого начинала есть.
Откуда это, из каких глубин памяти? Если из детства, то почему всë остальное детское начисто забылось, а крест перед едой помнится? Почему этот атрибут веры так сильно врезался маме в память? Почему он 70 лет не проявлялся, мама о нём не помнила, а в деменции он вдруг всплыл?
Вот эти три случая - с экспертизой, с песнями, с крещением - это всë, что я могу вспомнить о просветлении мамы за десять с лишним лет деменции. Возможно, было что-то ещё, но, наверно, не такое явное, чтобы я его запомнила.
Все врачи признают: мозг и протекающие в нём процессы - самая загадочная и непознанная область человеческого организма. Непонятно, почему в памяти на всю жизнь (даже в деменции) остаётся одно, но начисто выветривается другое, почему без всяких причин наступает просветление, почему человек помнит песню, которую слышал ну 10 раз в год, но не помнит мужа, дочь, которые были с ним каждый день на протяжении полувека.