— Ты что, совсем очумела?! — Светлана Борисовна швырнула на стол глянцевый журнал с домами. — Мы тебе квартиру купили, свадьбу сделали, а ты нам в старости отказываешь?
Я вытерла руки о полотенце и развернулась к свекрови. На кухне пахло жареным луком, а за окном моросил октябрьский дождь.
— Светлана Борисовна, я не отказываю. Просто у нас сейчас нет таких денег.
— Как нет?! — Она вскочила, опрокинув чашку с недопитым чаем. — Андрюша мне всё рассказал! Вы копите на машину! На какую-то там иномарку!
Муж виноватым взглядом сидел в углу, уткнувшись в телефон. Трус. Сам наплёл матери про наши планы, а теперь молчит.
— Мама, ну при чём тут Лена? — наконец выдавил он. — Мы же обсуждали это...
— Обсуждали! — Свекровь ткнула пальцем в журнал. — Вот, смотри! Дом в Анапе, двести метров от моря! Всего шесть миллионов! Для вас это копейки!
Я глубоко вдохнула. Считай до десяти, Лена. Не срывайся.
— Светлана Борисовна, шесть миллионов — это не копейки. Это наши накопления за пять лет.
— Зато я буду там жить! — Она расправила плечи, словно королева. — Мне врач велел морской воздух. У меня давление, между прочим!
— У всех давление, — тихо пробормотала я, возвращаясь к плите.
— Что ты сказала?!
— Ничего. — Я помешала в сковородке. — Светлана Борисовна, давайте честно. Вы хотите дом у моря для себя, а не для здоровья.
Повисла тишина. Только шипела картошка на сковороде да капал дождь за окном.
— Ты... ты как смеешь! — Голос свекрови дрожал от возмущения. — Андрей! Ты слышишь, как твоя жена со мной разговаривает?!
Андрей нервно потёр переносицу.
— Мам, может, обсудим это позже?
— Нет! — Светлана Борисовна схватила сумочку. — Я всё поняла. Вы меня не уважаете! Я вам больше не нужна!
Она театрально всхлипнула и бросилась к двери. Я знала этот трюк. Сейчас она хлопнет дверью, постоит пять минут на лестничной площадке и вернётся.
— Мам, подожди! — Андрей вскочил.
— Не надо, — остановила я его. — Пусть идёт.
Он посмотрел на меня с упрёком.
— Лен, ну это же мама...
— Твоя мама, Андрей. Твоя. — Я выключила плиту и села напротив него. — Скажи честно: ты обещал ей этот дом?
Он отвёл взгляд.
— Я... просто сказал, что мы подумаем.
— Подумаем?! — Я едва сдержалась, чтобы не закричать. — Мы копим на машину три года! Каждую копейку откладываем! А ты взял и наобещал?!
— Ну она же мать! — Андрей повысил голос. — Ей семьдесят скоро! Может, это её последняя мечта!
— А моя мечта что, не считается? — Я встала и прошлась по кухне. — Или я для тебя так, жена для готовки?
Вернулась, конечно. Через десять минут. Села на диван, достала платочек и принялась утирать несуществующие слёзы.
— Вот и славно, что образумилась, — съязвила я, проходя мимо с тарелками.
— Лена! — одёрнул меня Андрей.
Мы сели ужинать в гробовой тишине. Свекровь демонстративно ковыряла вилкой картошку, изображая смертельную обиду.
— Знаешь, Леночка, — наконец заговорила она медовым голосом. — Я ведь не прошу для себя. Это будет наш семейный дом! Представь: лето, море, внуки...
— Каких внуков? — вырвалось у меня. — У нас детей нет!
— Вот именно! — Она оживилась. — Зато будут! А дом у моря — это же инвестиция! Можно сдавать туристам!
Я посмотрела на мужа. Он жевал, уставившись в тарелку.
— Андрей, скажи что-нибудь, — попросила я.
— А что говорить? — Он отложил вилку. — Мама права. Это инвестиция.
Я онемела. Значит, он на её стороне.
— Прекрасно, — процедила я сквозь зубы. — Только есть один нюанс. Деньги лежат на моей карте. На моей.
Светлана Борисовна побледнела.
— То есть как... на твоей?
— Очень просто. — Я встала из-за стола. — Я работаю бухгалтером, получаю белую зарплату. Андрей работает на себя, налоги не платит. Поэтому кредит на машину мы оформим на меня. И деньги — мои.
— Андрюша! — взвыла свекровь. — Ты это слышишь?! Она твои деньги своими называет!
— Наши, — поправила я. — Но распоряжаюсь ими я.
Повисла пауза. Андрей смотрел то на мать, то на меня.
— Лен, это несправедливо...
— Несправедливо? — Я рассмеялась. — Три года я отказывала себе во всём! Ни парикмахера, ни маникюра, ни новой одежды! А твоя мама каждый месяц на курорт ездит!
— У меня пенсия маленькая! — возмутилась Светлана Борисовна. — Андрюша мне помогает!
— Из наших денег помогает! — Я уже не сдерживалась. — Пятнадцать тысяч каждый месяц! Я думала, ты на лекарства тратишь, а ты по санаториям катаешься!
Свекровь вскочила, опрокинув стул.
— Я... я ухожу! Совсем ухожу! Раз я вам такая обуза!
На этот раз она ушла по-настоящему. Хлопнула дверью так, что задребезжали стёкла.
Мы с Андреем остались вдвоём. Он сидел бледный, сжав кулаки.
— Довольна? — тихо спросил он.
— Нет, — честно ответила я. — Но и дом я покупать не буду.
— Значит, я для тебя никто, да?
— Ты для меня муж. — Я села рядом. — Но твоя мать для меня не мать. И я не обязана выполнять все её желания.
Он встал и пошёл в комнату. Через полчаса вышел с сумкой.
— Я к маме. Пока не извинишься.
— Не дождёшься.
Дверь захлопнулась. Я осталась одна на кухне с остывшим ужином.
Прошла неделя. Андрей звонил раз в день — коротко, формально. Я не извинялась. Светлана Борисовна объявила мне бойкот.
А потом случилось неожиданное. Мне на почту пришло письмо от Андрея. Не сообщение, а именно письмо — через электронную почту, официальное.
«Лена, прости. Мать призналась, что у неё в Анапе давно есть квартира. Она хотела дом рядом для сдачи туристам. То есть бизнес на наши деньги. Я дурак. Приеду сегодня вечером.»
Я перечитала три раза. Значит, бизнес. На наши деньги.
Вечером он вернулся угрюмый, с огромным букетом роз.
— Прости, — сказал он с порога. — Я правда не знал.
— Знал, — спокойно ответила я. — Просто не хотел ссориться с матерью.
Он кивнул.
— Что теперь?
— Теперь, — я взяла у него цветы, — мы покупаем машину. На мои деньги. И я буду распоряжаться нашим бюджетом.
Он согласно кивнул.
А через месяц мы стояли у автосалона. Новенькая иномарка блестела на солнце.
— Красавица, — улыбнулся Андрей.
— Наша красавица, — поправила я и повернула ключ зажигания.
Светлана Борисовна так и не простила. Но это была уже не моя проблема.