По материалам первого допроса 15 июля 1942 года Андрей Андреевич Власов представил немцам свою трактовку событий на Волховском направлении. Он утверждал, что 10 марта 1942 года был направлен в штаб Волховского фронта в качестве тактического советника при 2-й ударной армии.
С первых же слов он попытался очернить командование фронта. Маршала Кирилла Афанасьевича Мерецкова Власов описывал как человека нервного, вспыльчивого, не способного на спокойный рабочий разговор с подчинёнными армиями. Все распоряжения, поступавшие из штаба фронта, по его словам, были «ошибочными», а боеспособность 52-й, 54-й и 4-й армий он оценивал как крайне низкую.
Отдельно Власов прошёлся по командующему 52-й армией генерал-лейтенанту В. Ф. Яковлеву — признавая его опыт, но одновременно обвиняя в алкоголизме и болезненно развитом самолюбии.
Прибыв в штаб 2-й ударной армии в Опорели, Власов столкнулся с разрозненностью окружённых войск: части 52-й и 59-й армий, оказавшиеся в «котле», напрямую ему не подчинялись. 2-я Ударная к тому времени была истощена потерями, командиров не хватало, раненных становилось всё больше, снабжение стремительно ухудшалось. Разведка почти не работала — пленных брали мало, а реальные силы противника были сильно занижены. На деле против ударников действовали не 6–8 дивизий, как предполагали в штабе, а 15 вновь переброшенных немецких соединений.
Несмотря на это, перед 2-й Ударной по-прежнему ставилась задача прорыва к Любани совместно с 54-й армией Ленинградского фронта. Но взаимодействия между фронтами практически не было: 54-я армия присылала в штаб Власова либо обрывочные, либо завышенные сведения, а единый центр управления отсутствовал. По словам Власова, из-за этого Мерецков требовал от его армии максимально ускорить прорыв, удерживая фланги у Дубовика и Еглино, и одновременно проводить отвлекающие атаки в районе Кривино и Новой Деревни.
Операция провалилась: сил для прорыва было катастрофически мало, войска были истощены, а снабжение — на грани коллапса.
После снятия генерала Н. К. Клыкова 16 апреля 1942 года командование 2-й ударной армии передали Власову. Ему всё ещё ставили задачу захвата Любани, и лишь в начале мая его вызвали в Малую Вишеру, где командующий Ленинградским фронтом генерал-лейтенант М. С. Хозин приказал начать организованный выход армии из «котла» под прикрытием 52-й и 54-й армий.
Вернувшись 9 мая в окружённый район, Власов собрал командиров и комиссаров дивизий и довёл приказ. Несколько дней ушло на подготовку плана отхода. Приказы на выход частей выдавались с заметной задержкой — вплоть до 15–20 мая. Части 52-й и 59-й армий должны были прикрывать отход с флангов и выходить последними.
Судя по показаниям Власова, операция по выходу сорвалась из-за распутицы, чудовищного снабженческого провала и полного отсутствия единого управления. Когда 30 мая стало известно, что коридор вновь перекрыт, Власов потребовал от фронта принудить 52-ю и 59-ю армии восстановить прорыв. Он сам двинул свои подразделения к Кречно, стремясь пробиться совместными силами, но общая координация так и не была налажена: каждая армия действовала изолированно.
Последняя попытка вырваться состоялась 23 июня 1942 года — одновременно с ударами с севера и юга. Но массированный артогонь противника и жестокие авианалёты превратили попытку в кровавый провал.
24 июня Власов фактически утратил контроль над войсками: 2-я Ударная распалась на отдельные группы.
По его оценке, на Большую землю смогли вырваться около 3,5 тысячи раненых. Остальные — примерно 60 тысяч бойцов — погибли или попали в плен. Сам же Власов, вместо того чтобы разделить судьбу окружённых, вскоре добровольно сдался врагу и начал своё предательство.
Если понравилась статья, поддержите канал лайком и подпиской, а также делитесь своим мнением в комментариях.