Предыдущая часть:
Ольга замерла у двери, вставляя ключ.
— Я ничего не брала, сколько можно повторять? — ответила она.
— Ты серьёзно думаешь, что я не отправила бы маму в хорошую клинику, а стала ждать бесплатной операции? Да это же бред. Очнись. Кто-то из сотрудников ворует и вряд ли остановится. Будь внимательнее, — ответила Ольга.
Сергей фыркнул раздражённо.
— Ну, конечно, будешь на других спихивать, — сказал он. — Я во всех абсолютно уверен. Никто на такое не способен.
Ольга вошла в квартиру, опираясь о стену.
— А я, значит, единственная заслужила репутацию воровки в вашем прекрасном коллективе, — произнесла она с горечью. — Отлично.
Сергей не унимался угрожающе.
— Верни деньги и разойдёмся по-хорошему, — добавил он.
Ольга закрыла дверь.
— Я ничего не брала, — повторила она.
Сергей завершил холодно.
— Ладно, не хочешь, как хочешь, — произнес он. — Значит, встретимся в суде через две недели. Суши сухари.
Он бросил трубку. Ольга, не включая свет, осторожно выглянула в окно. Убедившись, что двор пуст, облегчённо опустилась на диван.
Ну и денёк. Ничто так не угнетало, как эти безмолвные одинокие вечера в маминой квартире. Прохаживаясь по комнатам в поисках занятия, она уже не раз жалела, что не смогла родить ребёнка в браке. Возможно, финансово было бы ещё труднее, но это казалось мелочью по сравнению с ощущением бессмысленности и пустоты.
После развода и потери бизнеса, на развитие которого Ольга потратила несколько лет, она ничем больше не горела так сильно. Погасшие глаза, сутулые плечи, первые заметные морщинки на лбу — её словно придавило чем-то тяжёлым, и все надежды на будущее рухнули в один миг.
Но так было не всегда. Чуть больше десяти лет назад амбициозная, привлекательная, стильно одетая девушка уверенно выходила из дверей университета. Глядя на свою фотографию тех лет, Ольга невольно улыбнулась. Какая же она тогда была яркая, дерзкая — и что с ней сделал стоящий рядом парень, в те времена разгильдяй и двоечник.
Она видела в его исправлении что-то вроде своей миссии, своего смысла жизни, и каждый успешный шаг воспринимала как свой собственный. Радовалась, когда он получил диплом, поддерживала, когда вместе делали первые шаги в бизнесе. Может, потому она так долго не замечала его измен и наплевательского отношения — слишком пыталась идеализировать.
— Помоги мне, — вспомнились его слова. Он сидел рядом, и его синие глаза тогда казались самыми красивыми на свете.
— Я со своим образом жизни пропаду, — добавил он тогда, опустив голову.
Ольга с энтузиазмом взялась за него, открывая тетрадь.
— Ну, для начала давай подтянем тебя в учёбе, — предложила она тогда.
Теперь все планы и мечты оказались разбиты, а болезнь мамы стала дополнительным ударом. Особенно остро отзывались в сердце обвинения Серёжи в воровстве и просьбы мамы оставить её и заняться своей жизнью. Один самый близкий человек оттолкнул, не считаясь с её чувствами. Другой готов был пожертвовать собой, лишь бы только она была счастлива.
Однако Ольга не собиралась сдаваться, несмотря на тяготы. Она ни в чём не виновата и должна защитить своё честное имя от нападок, а у мамы ещё есть шанс встать на ноги. С такими мыслями и чувствами она пыталась заснуть, но пролежала, глядя в потолок, почти до утра.
Не удалось ни отдохнуть, ни избавиться от головной боли. За окном снова тусклое серое небо, мелкий дождь и густой туман, в котором утопали дома и дороги. Больше часа езды до работы. Единственная перемена — постоянное ощущение, что кто-то идёт по пятам.
Дежурная медсестра заметила, как Ольга влетела внутрь и с тревогой выглянула в окно, подходя ближе.
— Что-то случилось? — поинтересовалась она. — Ты вся на нервах.
Ольга растерянно ответила, снимая куртку.
— Да нет, просто показалось, — произнесла она. — У нас новенький?
Медсестра кивнула, понижая голос.
— Опять? — спросила Ольга, переодеваясь. — А куда разместили?
Женщина указала на коридор.
— В свободную, пока один поживёт, — ответила она. — Говорят, какой-то художник, привёз с собой мольберт и целый чемодан красок.
Ольга улыбнулась, беря инструменты.
— О, здорово, скучать не будет, — сказала она. — Может, и нам что-то нарисует.
Санитарка, погружённая в свои мысли, действовала на автомате: переоделась, достала инструменты для уборки, прошлась по палатам и пообщалась с подопечными. Знакомство с новеньким отложила на потом, но услышать о нём пришлось гораздо раньше.
Галина Ивановна, едва дочь вошла в палату, оживлённо спросила, приподнимаясь на подушках.
— Олечка, ты уже видела Виктора Николаевича? — произнесла мама. — Такой приятный мужчина.
Ольга, всё ещё размышляя о слежке, спросила без особого интереса, поправляя штору.
— Это кто? — переспросила она.
Зинаида Александровна поддержала соседку, кивая.
— Новый постоялец, — ответила она. — Он к нам уже заглянул. Мы даже успели напроситься на чай.
Галина Ивановна засмущалась.
— Лично я хочу, чтобы он мой портрет написал, — добавила Зинаида Александровна, улыбаясь. — А вот Галина сопротивляется.
Мама покачала головой, краснея.
— Да какой там портрет? — произнесла она. — Как я на этой кровати лежу, что ли?
Зинаида Александровна рассмеялась, жестикулируя.
— О, это не обязательно, — сказала она. — Можно на царском троне или на морском берегу. Это же не фотография, хотя сейчас и её можно подправить.
Ольга удивилась, садясь.
— Когда вы всё успеваете? — спросила она. — Утро только началось.
Мама улыбнулась, подмигивая.
— А мы рано встаём, — ответила Галина Ивановна. — Давно я так не веселилась.
Давно Ольга не видела её такой весёлой. Когда очередь наконец дошла до палаты художника и санитарка, постучавшись, появилась в дверях, то застала мужчину за работой: тот раскладывал на подоконнике свои многочисленные кисти и карандаши.
Он вежливо повернулся.
— Здравствуйте, — сказал Виктор Николаевич. — Приятно познакомиться, Ольга.
Женщина ответила, с грустью взглянув на инвалидную коляску.
— Приятно познакомиться, — произнесла она.
Виктор Николаевич подъехал к двери.
— Пойду к соседкам схожу, — добавил он. — Такие весёлые девчонки встретились. И спасибо заранее за уборку.
Он положил на колени большую коробку с чаем и ловко управляя коляской, уехал. Ольга посмотрела ему вслед и через несколько секунд выглянула в коридор — отправился в палату мамы.
Надо же, как всё складывалось: столько мама пролежала в одиночестве, не хотела ни с кем общаться, а теперь обрела такую компанию. Здорово!
Подоконник, тумбочка, кровать — всё заняли картины, кисти, краски, альбомы, и комната вдруг стала похожа на мастерскую с творческим беспорядком. Для уборки это создавало дополнительные трудности, но всё же радовало глаз — хоть что-то новое и необычное в этих серых, словно притихших стенах.
Ещё один день подходил к концу, и Ольга еле держалась на ногах. Обещая себе поужинать и сразу лечь спать, она собралась и быстро направилась к остановке. На какое-то время даже забыла о слежке, а когда вспомнила, обернулась и никого не увидела.
Вечер был светлый, солнечный, усталость накрывала с головой — да так, что от прежнего страха и следа не осталось. Покинув душный салон автобуса, она прошла мимо магазина, решив обойтись лёгким перекусом, и быстро зашагала к дому.
Оставалось несколько метров, и тут со стороны мусорных баков донёсся жалобный писк. Ольга прикрыла глаза, мечтая, чтобы звук ей просто почудился, но нет: из-за зелёной урны показалась крошечная коричневая мордочка, а затем и всё миниатюрное тельце щенка.
Пёсик радостно замахал тоненьким хвостиком.
— Привет, малыш, — сказала Ольга, приседая. — Ты откуда здесь взялся?
Щенок побежал навстречу, неловко свалился с бетонной плиты, наступил на металлическую банку, испугался звука и отскочил в сторону.
Женщина огляделась по сторонам, надеясь увидеть хозяев, но вокруг не было ни души.
— Ох, и что ж с тобой делать-то? — произнесла она, беря малыша на руки.
Задумавшись, вздохнула и пошла домой — не оставлять же такую кроху одного на улице, по вечерам уже заморозки, а ночью обещали первый снег.
Спустя час щенок уже уютно устроился на лежанке, сделанной из старой куртки, — он был чистым и сытым, громко зевал и забавно боролся со сном, когда его глаза начинали закрываться, а мордочка сама падала на пол.
Ольга, наблюдая эту картину, устало улыбалась. Да, дополнительные обязанности и ответственность, но зато живое существо в квартире, и уже не так одиноко.
Выходные прошли необычно: нужно было свозить Барса к ветеринару, приучить к пелёнке — ведь выгуливать питомца днём хозяйка не смогла бы при всём желании. А ещё закупиться мясом и вообще привыкнуть к тому, что теперь есть кто-то, кто ждёт её дома. Все эти дела здорово отвлекли от тяжёлых мыслей.
Самым трудным оказалось оставить кроху одного дома — щенок топтался в прихожей, явно надеясь на прогулку, и смотрел на неё с такой искренней надеждой, что у Ольги защемило сердце, будто она расставалась не с питомцем, а с собственным ребёнком.
— Я скоро вернусь, — пообещала она, закрывая дверь.
Прислушалась: тихо пропищал и зашагал в комнату.
Навестив маму, Ольга застала у неё в гостях художника — тот сидел в кресле и делал наброски карандашом.
Мама тихо произнесла одними губами:
— Привет, Олечка. Я, видишь, пока занята.
Зинаида Александровна довольно пояснила, кивая в сторону соседки и улыбаясь.
— Вот уговорили таки, — добавила она. — Упрямилась до последнего. Ну когда ещё такая возможность-то будет?
Ольга оглядела компанию и снисходительно улыбнулась — такие они забавные, как дети малые.
На душе вдруг стало тепло: мама нарядилась в платье, волосы завела, серьги надела — давненько дочь не видела её такой.
Галина Ивановна застеснялась, махнув рукой.
— Ну иди, иди, не смущай меня, — произнесла она.
Ольга кивнула, выходя.
— Ладно, потом зайду, — ответила дочь.
Удивительное ощущение возникло — то ли предчувствие, то ли просто надежда, но появление Виктора Николаевича словно принесло с собой долгожданные перемены. Какие именно — кто знает, но жизнь определённо больше не будет прежней.
В то время как в палате Галины и Зинаиды царила безмятежность — то и дело слышался смех, а в перерыве между обедом и ужином устраивались чаепития, — атмосфера в хосписе с каждым часом становилась всё напряжённее.
Поначалу это можно было и не заметить, но к середине дня появился Михаил, на его лице явно читались тревога и напряжение.
Ольга поинтересовалась, когда добрый друг прошёл мимо, даже не заметив её, подходя.
— Что-то случилось? — спросила она. — Ты весь на взводе.
Мужчина обернулся и кивнул, останавливаясь.
— Привет, — ответил Михаил. — Раньше времени не хочется говорить. Вот когда всё станет ясно.
Ольга нахмурилась, понижая голос.
— Судя по разговорам, все уже догадываются, — произнесла она. — Откуда такие слухи?
Михаил вздохнул, оглядываясь.
— Ну, про закрытие, — сказал он тихо. — Что, совсем всё плохо?
Мужчина покачал головой.
— Сам ещё не понял, — добавил Михаил. — Оля, пока только на уровне слухов и домыслов, но ничего хорошего это нам не несёт. Вечером соберу всех в общем зале.
Разговоры шёпотом не смолкали: между работой сотрудники то и дело собирались по два-три человека и обсуждали. Неужели и правда их хоспис могут закрыть? А им всем придётся искать новую работу. Слухи о закрытии распространили застройщики, которым понадобилась земля под жилой комплекс.
Страхи не были напрасными: вскоре их подтвердил сам начальник.
Михаил, вздохнув, сообщил на собрании, разводя руками.
— Кто-то распространил сплетни, что мы тут находимся незаконно, — произнес он. — Это, конечно, неправда, и все разрешающие документы есть, но, видимо, кому-то очень понадобилась земля под застройку. Место тут очень хорошее.
Ольга, сжимая кулаки от беспомощности, повысила тон.
— А пациентов-то куда денут? — произнесла она. — Они же здесь как одна большая семья стали, нельзя их просто так разлучать и разбросать по разным местам.
Михаил тяжело вздохнул, опираясь о стену коридора и качая головой.
— Застройщиков это мало интересует, — ответил он. — Им хоть на улицу их выкинь, всё равно. А нам, если дело так пойдёт, придётся обзванивать всех знакомых и искать подходящие места в городе или даже в области. Не у всех ведь есть родные, которые смогут позаботиться о своих стариках.
Мама заметила дочь, когда та, улучив момент, пришла в комнату и села рядом — Зинаида Александровна ушла на процедуры, так что можно было поговорить без посторонних.
— Грустно что-то сегодня, — сказала Галина Ивановна тихо, поправляя подушку.
Ольга отмахнулась, стараясь не показать истинных чувств, отводя взгляд.
— Да, из-за погоды нет настроения, — ответила она.
Мама мягко улыбнулась, беря дочь за руку.
— Не думай, что я не замечаю, — произнесла Галина Ивановна. — Сергей, видимо, никак покоя не даёт, и теперь ещё это расселение нависло. Мы уже решили, что будем проситься вместе — я, Зинаида и Виктор Николаевич.
Ольга удивилась, наклоняясь ближе.
— Это кто вам сказал? — спросила она.
Мама кивнула, гладя дочь по плечу.
— О, такое не скроешь в нашем маленьком коллективе, — добавила Галина Ивановна.
Ольга попыталась разрядить обстановку, меняя тему.
— Ладно, может, всё ещё обойдётся как-нибудь, — произнесла она. — А художник этот всё возле тебя сидит. Как не зайду, он тут как тут.
Мама улыбнулась, оживая.
— Да, интересный человек, начитанный, — ответила Галина Ивановна. — Судьба, правда, у него непростая: всю жизнь посвятил приёмным детям, а те после аварии бросили его в больницах и квартиру на себя переписали. Ногу ампутировали, ходить не может, но при этом он не отчаивается. Наоборот, решил творчеством заняться, картины пишет, чему-то новому учится. Меня это знаешь как вдохновило — я ведь совсем желание жить потеряла, а у меня, оказывается, ещё есть шанс выздороветь. Это правда. Так что не опускай руки раньше времени. Благодаря компании и вдохновению от Виктора мама начала упражнения и постепенно встала на ноги.
С таким теплом мама отзывалась о новом знакомом, что невольно пришла мысль: а уж не поздняя ли это любовь? После развода много лет назад Галина Ивановна не принимала ухаживаний мужчин и всю себя посвятила воспитанию дочери. Значит, чем-то зацепил её этот кавалер, а может, просто время пришло.
Коллеги уже начинали подыскивать вакансии в других местах, пациенты — собирать сумки на всякий случай. Михаил несколько дней ходил как в воду опущенный, и Ольге очень хотелось ему помочь, но что она могла предложить — ни денег, ни влияния.
А тут ещё бывший муж со своими обвинениями и кто-то, ежедневно провожающий её до работы и обратно. Наверняка это дело рук Сергея — ну кому бы ещё пришло в голову за ней следить? Слежку организовал Сергей для запугивания, чтобы она вернула якобы украденные деньги.
Михаил подошёл к окну и указал в сторону двух автомобилей, из которых вышла компания людей, хмурясь.
— Вот он второй раз приезжает, присматривается, — сказал мужчина.
Ольга удивилась и пригляделась внимательнее, подходя ближе.
— Что? — переспросила она. — Это же Смирнов, Игорь Игоревич.
Михаил повернулся к ней, прищурившись.
— Кто такой? — спросил он.
Ольга объяснила, узнавая фигуру.
— У них с моим бывшим мужем есть общие проекты, — ответила она. — Очень неприятный тип. Вот он-то и хочет нас выставить отсюда. Ему земля нужна.
Михаил кивнул, отходя от окна.
— Ну, может, удастся ещё побороться, — добавил он. — Это же не магазин какой-то, не клуб. В конце концов, тут людям помогают, спасают жизни.
Ольга покачала головой с горечью.
— Думаешь, им это интересно? — произнесла она.
Михаил вздохнул, вспоминая.
— Я из клиники в своё время ушёл по той же причине, — ответил он. — Тому, у кого деньги на первом месте, до людей дела нет.
Чем дальше, тем становилось очевиднее: силы хосписа на исходе. Участились проверки, пошли слухи, что заведение открылось незаконно и вообще там не спасают нуждающихся, а переписывают на себя их квартиры. Звучало несправедливо, мерзко, но защититься от этой клеветы не было возможности.
Продолжение :