1
Давно это уже было, а помню как сейчас. С возрастом память начинает подшучивать надо мной. Могу забыть то, что случилось пару дней назад или в каком году конкретно покупал крайнюю машину, зато хорошо помню что случилось давным-давно, почти во всех подробностях как-будто это было вчера.
На дворе стоял декабрь 94-го. Явиться в военкомат надо было к десяти утра. Дома было тихо. Странно вспоминать, я ни о чем не думал ни о том, что меня ждет в армии, ни даже куда меня отправят служить. Надо служить и надо, я принял это как факт. Да и мандраж мой весь вышел в первую отправку которая так и не состоялась месяц назад. Помню в вечер тот перед отправкой я устроил себе типа отвальную. Попросил купить мне водки которую в итоге даже не смог допить полностью долбанные пол литра. Нафоткался насколько хватило пленки с братом, мамой, бабушкой и даже с котом.
Тогда я знал, что служить я буду должен в РВСН и город назначения я тоже знал. Отправку мне туда устроил майор Леонтьев - знакомый одного врача с маминой работы. Мама попросила устроить и тот помог с «нормальным местом службы» через этого самого майора Леонтьева. Тогда, как и сегодня, мы с мамой выдвинулись из дома к десяти утра с сумками полными продуктов и кой-какой одежды.
Ах да, дело это происходило пятнадцатого ноября, а четырнадцатого я еще побывал на контрольной явке в военкомате. Мы стояли в коридоре около входа. В основное помещение военкомата нас не пустили ибо там проходила встреча с родителями призывников. Через щель в двери можно было рассмотреть родителей сидящих на скамейках и офицера с мордатым сержантом сидевших перед ними за партой как школьные учителя перед классом.
- Дедовщины у нас как таковой нет, - басил сержант, - ну если только там немного по старшинству в столовой или..
Дальше я ничего не слышал — позвали на второй этаж строится.
Капитан доставал папку с личным делом и гаркал фамилии. Затем он кивал, ложил дело на стол и показывал куда встать. Дела не явившихся на явку капитан откладывал в другую стопку. После переклички, со всех кто явился сняли отпечатки пальцев и битых полчаса мы заполняли какой-то странный тест с квадратиками и кружками.
Кубриков для призывников в военкомате оказалось два — один для городских, другой, напротив, для района области. В чем была разница между городскими и сельскими я так и не понял. Оба помещения были ярко освещены лампами дневного света и с решетками на окнах через которые, из-за мороза, было ничего не видать. Вдоль стен стояли похожие на кровати скамейки. Стены были исписаны классической «наскальной живописью», от «Паша любит Дашу», «Цой жив», до «ДМБ весна 1992» и даже предсказания будущего в лице надписи «ДМБ 1996». Мне тогда еще подумалось, ведь отсюда забирают в армию, а эти художники уже пишут про дембель. В нашем кубрике было всего человек пятнадцать — наша партия в РВСН и два парня которых отправляли то ли в кинологические войска, то ли в химические я так и не понял. Не понял, потому что сел в углу и особо ни с кем не разговаривал, да и времени не было. Почти сразу явился прапорщик с пышными рыжими усами и погнал нас на построение «на взлетке». Никто не понимал где эта «взлетка» находится пока солдат не указал нам на холл. Так я узнал первое армейское словцо взлетка — коридор в холле расположения.
- Запомните простую истину бойцы — сказал прапорщик перед строем. - Генерал уехал, а прапорщик остался. - Многозначительно протарабанил усач.
Далее мы отправились на второй этаж — проходить медкомиссию. Многие из пацанов в недоумении повторяли одну и туже фразу «проходили же уже, на хрена все это?». Действительно загадка все медкомиссии мы уже прошли и все были годны, но опять пару часов пришлось носиться из кабинета в кабинет в труханах. Особенно «весело» мне было у психиатра. Мужик лет пятидесяти с выпученными прям как у рыбы глазами прикопался к порезам на моих руках. Блин, меня не оставляло ощущение что мужика я этого знаю.
- Что это у вас? — спросил он указывая на руку.
- Да, так. Ничего. На работе в конвейер зажало — ответил я. - с цепью такой.
Ей-Богу, не говорить же мне было ему правду? Правду о том как я в подпитии лезвием бритвы полосовал себе руку чтобы произвести впечатление на девушку.
- Да нет, - многозначительно ответил врач приглядываясь, - даже что-то написано….
Да, было там написано «Ира».
Короче говоря кончилось тем, что он поставил свою подпись с печатью «годен» и все… На хрена было тогда спрашивать и копаться в моих шрамах?
Когда с медосмотром было покончено все мы вернулись на сборник и продолжали сидеть в тишине изредка нарушаемой звуками полудохлого радио в руках одного из призывников. Ждали купца. Купцами зовутся офицеры из части приезжающие в военкомат забрать пополнение. При этом, я так думаю, совершенно не важно к какому роду войск ты рекомендован в своем приписном. Главное — из какой части приехал купец. Приедет мотострелок — будешь мотострелком, приедет пво — будешь пвоошником.
С удивлением я обнаружил среди народа в кубрике Серегу — парня из моей группы. Странно, такой вроде бы крутой, тогда подумалось мне, всегда на тусах и с авторитетами, вроде даже как и машина у него уже была. А тут сидит гном гномом тощий с лицом как-будто изъеденным оспинами. Со мной он поздоровался и не более — сразу сел в кучку к крепким пацанам и начал что-то загонять про музыку по радио.
Короче говоря, получился некий фальшстарт. Купец за нами так и не приехал. В пятом часу нас позвали в комнатку дежурного напротив взлетки и велели там построиться.
За столом сидел все тот же пышноусый прапор и стопка из папок личных дел сформированная еще вчера на контрольной явке офицером. Прапорщик сидел за столом к нам спиной и называл фамилии. Названный человек подходил, прапор выписывал новую повестку, призывник расписывался и был свободен до числа указанного в повестке. Смеркалось рано я вышел из военкомата с сумкой. На крыльце стоял тот самый Серега вместе с еще одним моим одногрупником Антохой. Тот тоже был из крутых, но попроще да и жил он с сестрой в соседнем со мной районе. Иногда мы даже вместе добирались на автобусе в наш лицей. Я подошел и поздоровался с ним и с удивлением обнаружил как разговорился, тихий до того, Серега как он живоописывал всех тех с кем он еще пятнадцать минут назад сидел в кубрике.
- Да лохопеды конечно не много, но так вроде нормальные все пацанчики — говорил он Антохе.
Со мной никто не говорил и я тихо спустился по лестнице крыльца пошел домой.
- Эй, - присвистнул мне в спину Антон, - отвальная хоть была? - крикнул он.
- Была, была — махнул я в ответ рукой, - давайте пацаны.
По дороге домой я чувствовал какую-то мимолетную эйфорию когда увидел число в повестке. Явиться в военкомат мне следовало в середине декабря, а это значило что у меня был еще целый месяц вольной жизни на гражданке. Целый месяц чтобы признаться наконец Ире (подруге моей) что она мне больше чем нравиться. Целый месяц чтобы пообщаться с друзьями которых у меня почти не было. Целый месяц… Целый месяц который я просто просидел дома особо ни с кем не общаясь кроме моей семьи и телевизора.
И вот наступил тот день с виду ничем не отличавшийся от череды дней того декабря.
Брат мой ушел на работу, хворала бабушка, а мама закрывала сумку с вещами и продуктами которые «мне там просто необходимы».
- Сходи в магазин за сигаретами — сказала она тогда, - купи пять пачек.
Оделся я тогда, как и на первую отправку - во все старое. Куртку в которой еще в школу ходил, старые штаны и ботинки которые вообще-то были новыми, но пришлось покупать другие, т.к те я ободрал по весне когда решил «прогуляться» по таявшему снегу покрытому толстой коркой наста.
Осень в тот год была холодная и снежная, зима же, как и положено, превзошла осень в разы. Стояло мрачное декабрьское утро. В девять утра уже было светло и холодно. Странно, сейчас вспоминая это я ведь вижу и знаю, что в декабре в девять утра у нас еще темно, но почему-то помню, что в тот день было светло, ветки деревьев у дома были покрыты плотным слоем морозного инея и все казалось каким-то голубоватым-серым затянутым морозным туманом.
К военкомату мы приехали вовремя. У самых ворот я попросил маму не ждать и что все равно, скорее всего, до вечера нас никто не заберет. Я не знал до конца правду ли я говорю просто не хотелось чтобы мама бродила по улице когда минус двадцать на дворе. Мама пошла на остановку пообещав вернуться сюда после обеда, а я взял сумку и пошел по уже знакомому маршруту крыльцо — взлетка — кубрик.
В тот день никакой тишиной внутри и не пахло. Оба кубрика были переполнены людьми, кроме нашей отправки было еще две, ждали купцов из двух артиллерийских частей. В этой толпе встречались и знакомые лица. Все тот же Антоха уходил в армию сегодня, был тут и мой бывший одноклассник Фома. Звали его вообще-то Толиком, но никто не называл его так Фома, да Фома. Был он второгодником и учился со мной с седьмого класса, тихий и покладный один из немногих нормальных людей в моем классе, а может быть и в школе.
Посидеть и поговорить ни с кем нормально не получилось. Почти сразу мне был предложен пластиковый стакан с водярой и понеслась. Пили все и везде в кубриках, в туалете, в столовой при военкомате. Какого алкоголя только не было там и водка и спирт смешанный с водой какой продавался у нас в подъезде, разнообразное пиво и джин-тоники, кто-то даже набодяжил спирт с лимонадом - «чтобы не спалили». Алкоголь быстро развязывал язык и раскрепощал, новые знакомства завязывались легко, имена людей с которыми пил пять минут забывались также легко как и узнавались.
- Идите пацаны как я в стройбат!
Заявил нам парень куривший в туалете облокотившись на подоконник. От стопки он не отказался, да и нам было по фигу кому наливать, ведь никто даже не знал чья это бутылка. Тут в туалет влетел еще один мой одногруппник. Малой у него было прозвище, думаю не надо объяснять почем, был он мелким и тощим. Он буквально сиял.
- Домой иду! - не переставая улыбаться выпалил он Антохе.
- О и ты здесь — протянул он мне руку поздороваться.
Как всегда скороговорками Малой рассказывал, что не прошел по весу и его отправили домой до весны. Странно, но никто не завидовал ему, а именно тому, что он идет домой, а мы в армию. Под воздействием алкоголя всем было по-барабану, так просто очередная история для пьяного базара.
А потом меня в кабинет вызвал тот самый майор Леонтьев.
- Ну что? - спросил он оглядев меня пьяного с ног до головы, - куда поедем служить?
А мне так по душе все было, все казались такими братушками, ну вы знаете как это по пьяни бывает…
- В артиллерию хочу — выпалил я как на духу обдав майор густым перегаром.
Он внимательно посмотрел на меня.
- Ну что ж в артиллерию, так в артиллерию — сказал он записываю мои данные в журнальный список, - обе части вообще-то хорошие, линейные.
Я хотел было спросить что такое линейная часть, но уж больно торопился вернуться к пацанам в кубрик за очередной порцией алкоголя. Да и майор меня особо не задерживал.
Потом приехала мама и мне было стыдно. Хотя алкоголь максимально и притупил это чувство, но все же было стыдно стоять перед ней в зюзю пьяным.
До сих пор чувство стыда за тот момент не покидает меня. Мне правда очень стыдно за то поведение и искренне жаль маму. Она стояла на морозе провожала сына в армию, а он как полный идиот носился с бутылкой по сборному пункту и всячески избегал даже выйти к ней.
- Да ладно мам все нормально — весело я отвечал я ей выдыхая сигаретный дым с перегаром, - в артиллерию пойду…
- Как в артиллерию, - удивилась она, - говорили же ракетчики?
Я не стал ей объяснять, что это я все переиграл, а не военкомат. Ну в самом деле, ребят знакомых ехало больше туда и я, даже без учета моей пьяности, совершенно логично полагал, что служить изначально с уже знакомыми пацанами будет намного проще, чем с теми с кем я был на первой отправке.
- Да все нормально будет мам! - постарался я убедить мама, - вон Антоха и Фома со школы тоже туда едут.
- А Рома тоже с вами? - спросили мама.
Так значит мне не оказалось… Дело было в том, что когда я направлялся в кабинет где меня принимал майор Леонтьев, я вроде как видел отца Ромы, но подумал мне показалось.
Значит не показалось... Рома это был парень с соседнего дома и учился он в параллельном (коррекционном) классе. Его мать работала вместе с моей мамой. Более того, пару лет назад мы переехали в квартиру в которой до этого жила семья того самого Ромы. Сам Рома с его братом были отпетыми упырями и вели дружбу с главными крутышами выпускных классов, большая часть коих училась в моем классе. Конечно же они организовали шайку и кликали себя бандой назначая друг другу какие-то плюсы и минусы за поступки и поведение. Наверное класса с шестого не было недели в школе чтоб эти гниды не прикопались ко мне. Особенно усердствовал именно этот самый Ромик. Апофеозом был момент, когда я разбил нос одному челу из их «банды». За что? Да так пустяки. Просто этот упырек хотел повесить на меня кражу в магазине. Он спер сигареты в магазине и был пойман на месте. Продавщица окликнула его, тут гаденыш принялся прилюдно орать на меня чтобы я вернул сигареты которые он украл. А я ведь тогда даже не курил! Но попробуй объясни это нашим людям. Он выбежал с криками из магазина, я за ним. А дальше коротко — я разбил гниде нос и губу. Вечером братец Ромы в сопровождении пацанчиков явился ко мне домой на разборки, мол «чо типа нашего пацанчика обидел?». Я все объяснил. Ромин брат на удивление оказался адекватным, он выслушал меня и понял. Пообещав меня не трогать. А на следующий день прямо перед кабинетом географии к нашему классу заявился Ромик и без разговоров и вопросов подошел к мне, дал в морду, развернулся и молча ушел. «Типа может ты и прав, но в банде все за одного», - объяснял мне потом кто-то из моих одноклассников.
Позднее хотел я поступить на повара в местный техникум и вот угораздило же меня! Ведь Рома захотел такого же образования. Как вы понимаете на повара я не поступил. Причем во время вступительных Рома со мной нормально общался и даже с гордостью рассказывал про свои разборки и жизнь. Как он вместе с одним моим одноклассником из крутых опустили какому-то терпиле почки в туалете клуба и как они оба получили за это условники.
- Не знаю мам, - ответил я, - я его не видел. Про отца его я промолчал.
- Это даже хорошо, - казалось мама моя даже была довольна моими артиллерийскими перспективами и совместной службой с Ромой, - Вместе вам там полегче будет. Вы с Ромкой вместе выросли он тебя в обиду никогда не даст.
«Да уж!» - подумалось мне, но разубеждать маму я не стал.
Я вернулся в кубрик и алкоголю. Уже зажгли свет и время уже было не угадать, могло быть и три часа дня и семь вечера. Малой уже ушел и все уже порядком набрались, некоторые спали. Перспектива служить в артиллерии уже не радовала меня, а все из-за этого упыря Ромика и я даже уже начал думать, что надо сходить к майору Леонтьеву и перезаписаться в рвсн обратно. Тут кто-то ткнул мне стакан с джин-тоником и я на автомате выпил его и уснул. Сквозь сон я слышал топот ног и даже вроде как спросил кого-то, на что получил ответ, что это забирают ракетчиков или что-то в этом роде.
А потом приехал купец — целый майор. Все это я помню сквозь пелену пьяной заспанности. Не помню ни как нам сообщали о прибытии купца, ни построения, ни как мы покидали военкомат. Первые мысли это жгучий мороз декабрьского вечера и идущий вокруг снег. Да! В минус двадцать или около того на улице шел снег! Я прекрасно помню тот тихий зимний вечер и крупные хлопья в свете уличных фонарей и как ботинки мои работали буквально как бульдозеры когда мы с мамой, отстав от основной группы, шли на вокзал. Шли на вокзал… Город у нас небольшой буквально тысяч триста-четыреста населением, но от военкомата до вокзала все равно идти прилично — километра два, может больше, но никак не меньше. Тем более в морозный снегопад и пьяным, и со здоровенным баулом в руках. Но я шел и старался идти как можно быстрее подгоняемый руганью мамы и быстро трезвея на холодном воздухе.
На вокзале тоже не обошлось без приключений. Вокзалов у нас в городе два — автобусный и железнодорожный, а так-как я не знал на какой идти нырнул на тот, что был ближе, то есть на ж/д вокзал. Там оказалось пусто. Не было не то, что призывников, а даже простых ожидающих.
- Пошли на автобусный! — крикнула мама и в голосе ее уже была паника.
Я вот сейчас думаю, а что бы они сделали если бы я не пришел или бы опоздал на этот гребаный автобус и майор с духами бы уехали бы без меня? Отправили бы в другой день, в другую отправку? Скорее всего. А может быть как уклониста начали бы тягать? Не знаю… слишком много частицы «бы».
Короче говоря, нашли мы автобус и всех остальных погрузился и даже не успел толком попрощаться с мамой. Она просто стояла у дверей и смотрела на отъезжающий автобус. Наверняка она плакала….
- Серегу-то видел? - спросил меня Антон сидевший чуть сзади и протягивая мне пластиковый стаканчик с водярой.
- Неа — сказал я.
- Серега с Лбом приходили, - слышал я голос Антохи сквозь пьяный гвалт, - тя спрашивали, да ты спал вроде.
Я даже и не знал, что окромя мамы кто-то приходил меня провожать. Серега и Саня по прозвищу «Лоб», учились со мной и Антохой в одной группе. Я с ними сошелся на теме футбола и так и общался с ними до самого окончания учебы. В гости ко мне они изредка приходили, я был у Сереги пару раз дома. Саня даже мне на дипломе шпору подкинул с ответами, как сейчас помню, на девятый билет. Только я не был уверен, что ко мне приходили эти двое, ведь никому я не говорил про число отправку да и после диплома с ними почти не общался. Скорее всего они пришли Серегу (который уехал в РВСН) и Антоху проводить, а я, как всегда, за компанию оказался.
В автобусе бухали, тянулся запах табачного дыма на который никто (майор в том числе) не обращал внимания. Было жарко и меня опять развезло, захотелось спать. Я смотрел в окно за которым ни хрена не было видно. Только сплошная темень, да отражения меня и пацанов ехавших к месту службы.