Лена сидела на кухне с блокнотом и ручкой. Декабрь, за окном темнело рано, а на плите булькал борщ. Она решила навести порядок не только в квартире перед Новым годом, но и в голове.
— Что ты там пишешь? — Андрей заглянул через её плечо, держа в руках пакет с мандаринами. — Список желаний?
— Список тех, кто меня бесил в этом году, — невозмутимо ответила Лена, выводя очередную строчку.
— Ого. — Муж присел рядом, с интересом разглядывая страницу. — И я там есть?
— Андрюш, ты там отдельной главой.
Он фыркнул, но промолчал. Лена продолжала писать, прищурив глаз.
— Соседка снизу, которая жаловалась участковому на наш пылесос в субботу в полдень. Продавщица из «Пятёрочки», которая три раза пробила один и тот же йогурт. Этот… как его… из ЖЭКа, который обещал починить домофон ещё в марте.
— Лен, ты что, и правда всё это помнишь? — Андрей покачал головой. — У тебя что, архив в голове?
— Конечно, помню! — Она стукнула ручкой по столу. — А ты помнишь, как обещал повесить полку в прихожей?
— Которую? — невинно уточнил он.
— Ту, что лежит у батареи с апреля!
— А-а-а, эту. — Андрей почесал затылок. — Ну, она же не мешает.
— Мешает! Я каждый раз об неё спотыкаюсь!
Он хмыкнул и потянулся за мандарином.
— Слушай, а давай я тоже напишу список?
— Чего? — Лена подняла брови.
— Ну, кто меня бесил. Справедливости ради.
Она вздохнула, оторвала из блокнота чистый лист и протянула ему.
— Пожалуйста. Только не говори, что я там на первом месте.
— На втором, — серьёзно сказал Андрей, принимаясь строчить. — Первое место — сосед сверху, который два месяца делал ремонт.
— Согласна, — кивнула Лена. — Его можно в оба списка.
Они писали минут пять, сосредоточенно сопя. Борщ булькал, за окном проехала машина, включив новогоднюю песню на полную громкость. Лена поморщилась.
— Записываю: водители с громкой музыкой.
— О, точно! — Андрей добавил в свой список. — И ещё те, кто не убирает снег с машин, и он потом летит в лобовое.
Лена хихикнула.
— Знаешь, а это прям терапия какая-то. Пишешь и легче становится.
— Ага. Вот только я понял, что список может быть бесконечным.
— Почему?
— Ну смотри, — Андрей перевернул лист. — Бабушка у подъезда, которая всегда спрашивает, когда внуки. Таксист, который вёз через все пробки, хотя навигатор показывал другой путь. Этот парень в спортзале, который занимает тренажёр и полчаса в телефоне сидит…
— Стоп-стоп, — Лена подняла руку. — Ты же в спортзал не ходишь.
— Ну… теоретически бесил бы.
Она расхохоталась.
— Ты список обид пишешь или фантазии?
— Предчувствий, — невозмутимо ответил он и откусил дольку мандарина.
Лена снова склонилась над блокнотом. В списке уже было двадцать три человека, и воспоминания всплывали одно за другим.
— Вот, смотри. Коллега Настя, которая каждое утро спрашивала: «Ты чего такая грустная?» Хотя у меня просто лицо такое!
— Это да, — согласился Андрей. — У тебя вообще лицо «не приставайте ко мне до кофе».
— Именно! А она каждый день: «Всё нормально? Ты чего молчишь?» Я же просто работаю!
— Записывай, записывай. Кстати, а помнишь, как мы её встретили в торговом центре, и она час рассказывала про свою диету?
— О боже, да! — Лена закатила глаза. — Я тогда хотела просто посмотреть туфли, а выслушала всю историю про её кефирные дни.
— Ну, зато ты теперь знаешь, что кефир — это сила.
— Заткнись, — беззлобно бросила Лена и снова уткнулась в блокнот.
Андрей дописал свою страницу и задумчиво посмотрел в потолок.
— Лен, а давай теперь вспомним, кого мы сами бесили в этом году?
Она подняла голову.
— Что?
— Ну, — он развёл руками, — если честно. Наверняка есть те, кто нас в свой список вносит прямо сейчас.
Лена нахмурилась, потом медленно кивнула.
— Ну… наверное.
— Я вот точно знаю, — Андрей сложил руки на груди, — что соседи снизу нас тоже не очень любят.
— Почему?
— Лен, мы их в мае затопили. Забыла?
Тишина.
— А-а-а, — протянула она. — Ну… это случайность была. Шланг от стиральной машины…
— Случайность, — согласился Андрей. — Но они, когда к нам поднимались, выглядели так, будто мы специально.
— Мы же всё починили! Деньги дали на ремонт!
— Дали. А они всё равно теперь косятся. Вот соседка и жалуется на пылесос, потому что помнит про потолок.
Лена вздохнула.
— Блин. Точно.
— А ещё, — продолжал Андрей, явно входя во вкус, — помнишь, как ты на парковке задела чужую машину?
— Я записку оставила!
— Оставила. Но человек, наверное, был не в восторге. Представляешь, приходит, а у него царапина на двери.
— Ну, это же мелочь!
— Для нас мелочь. А для него, может, машина — как ребёнок.
Лена поёжилась.
— Не надо так. У меня и так совесть проснулась.
— А я ещё не закончил, — Андрей ухмыльнулся. — Помнишь нашу поездку на дачу к твоим родителям?
— Ну?
— Мы опоздали на три часа. Твоя мама весь обед держала в духовке.
— Мы в пробке стояли!
— Знаю. Но мама всё равно была расстроена. Она же стол накрыла, всё красиво, а мы — в девять вечера.
Лена прикрыла лицо руками.
— Ой, всё, хватит. Я уже чувствую себя ужасным человеком.
— Погоди, ещё не всё! — Андрей наклонился к ней, глаза блестели от азарта. — А твоя подруга Оксана? Помнишь, как ты обещала ей помочь с переездом, а потом в последний момент сказала, что заболела?
— Я правда заболела!
— Ага, температура тридцать шесть и семь.
— У меня горло болело!
— Лен, ты в тот же вечер выложила сторис, как мы в кино сходили.
Она застонала.
— Ладно, это был провал. Но у меня тогда реально сил не было тащить коробки!
— Понимаю. Но Оксана, думаю, тоже в своём списке нас записала.
Лена вдруг расхохоталась. Искренне, звонко, так, что Андрей даже растерялся.
— Чего?
— Ну представь, — она вытерла слёзы, — сидит сейчас Оксана, пишет: «Лена, которая кинула меня с переездом». А соседка снизу строчит: «Эти уроды сверху, которые меня затопили». А дядька с парковки: «Какая-то идиотка поцарапала мне машину».
Андрей фыркнул, потом тоже рассмеялся.
— Точно. Мы прям везде наследили.
— Мы такие… вселенские раздражители, — Лена икнула от смеха. — Блин, как подумаю, что кто-то прямо сейчас вспоминает нас и морщится…
— Это да. Зато мы не одиноки. Все всех бесят.
— Ага. И все всеми бесятся.
Они сидели, посмеиваясь, и Лена вдруг посмотрела на свой список. Двадцать три человека. Двадцать три поводов для обиды. А ведь год был вполне себе нормальный.
— Знаешь, — сказала она тихо, — а может, не надо всё это помнить?
— Что ты имеешь в виду? — Андрей откинулся на спинку стула.
— Ну, этот список. Эти обиды. Всё это накопилось за год, а если каждый год так… Я к старости совсем озлоблюсь.
— Не озлобишься. Ты добрая.
— Не факт, — Лена покачала головой. — Вот бабушка у подъезда небось тоже когда-то была милой девочкой, а теперь всех пилит.
— Может, у неё тоже список был, — задумчиво сказал Андрей. — Длинный такой. На несколько томов.
— Вот именно. Не хочу так.
Лена встала, подошла к мусорному ведру и демонстративно порвала лист.
— Всё. Удаляю.
— Серьёзно? — Андрей приподнял бровь.
— Серьёзно. Новый год же скоро. Надо с чистого листа.
— Красиво сказано. А я вот свой оставлю.
— Зачем?!
— Для истории, — он ухмыльнулся. — Чтобы в следующем году сравнить, изменился ли состав.
Лена фыркнула, но промолчала. Андрей сложил листок вчетверо и сунул в ящик стола.
— Кстати, — он повернулся к ней, — а меня-то за что в свой список внесла?
— За полку, — невозмутимо ответила Лена. — И ещё за то, что забыл про нашу годовщину.
— Я не забыл! Я просто на два дня опоздал!
— Это и называется «забыл», Андрей.
Он вздохнул.
— Ладно, признаю. Виноват. Исправлюсь в следующем году.
— Угу, как же.
— Серьёзно! Записываю прямо сейчас в календарь.
Лена наблюдала, как он достаёт телефон и что-то тыкает в экран. Потом он повернул к ней экран: «18 июня. Годовщина. Не забыть!!!!!»
— Впечатляет, — сухо сказала она. — Пять восклицательных знаков. Прям чувствуется искренность.
— Шесть могу поставить, если хочешь.
Она рассмеялась и снова села за стол. Борщ давно перестал булькать, на плите стояла тишина. За окном хлопнула дверь машины, кто-то громко смеялся.
— Знаешь, — Андрей налил себе чаю, — мне вот одна мысль в голову пришла.
— Какая?
— Если все всех бесят, значит, это нормально. Часть жизни.
— Угу. Философ нашёлся.
— Серьёзно говорю. Ну вот смотри: ты на соседку злишься, она на тебя, все друг на друга. Но это же не значит, что мы плохие люди.
— Не значит, — согласилась Лена. — Просто мы… живые. Ошибаемся, косячим, забываем.
— Вот именно. И потом исправляемся. Или не исправляемся, но хотя бы смеёмся над этим.
Она посмотрела на него. Андрей сидел, обхватив кружку руками, и улыбался. У него на щеке была мандариновая соринка, и Лена смахнула её.
— Ты прав, — сказала она. — Смеяться — это важно.
— Точно. А то если серьёзно ко всему относиться, с ума сойдёшь.
Лена кивнула и вдруг вспомнила, как в мае они с Андреем стояли перед соседями снизу, объясняя про шланг от стиральной машины. Тётя Галя смотрела на них с таким выражением, будто они нарочно устроили потоп. А дядя Володя молчал и только качал головой. Тогда Лена чувствовала себя ужасно — стыдно, неловко, виноватой.
Но потом они всё-таки договорились, починили, даже потолок им покрасили. А через месяц тётя Галя сама поднималась к ним с пирогами. Правда, с тех пор каждый раз, встречая Лену в подъезде, она почему-то говорила: «Ну что, не затопили никого?» И Лена каждый раз натянуто улыбалась.
— Кстати, про соседей, — Андрей отхлебнул чай, — может, нам им что-то на Новый год подарить?
— Соседям снизу?
— Ага. Ну, типа, жест доброй воли.
Лена задумалась.
— А что дарить?
— Не знаю. Конфеты? Шампанское?
— Шампанское — это как-то… пошло, что ли. Типа, вот вам, чтоб не злились.
— А может, именно поэтому и надо? — Андрей ухмыльнулся. — Чтоб не злились.
Она хихикнула.
— Ладно, давай конфеты. Хорошие, в коробке.
— Договорились.
Лена встала, подошла к плите, борщ настоялся, можно было ужинать. Она разлила его по тарелкам, порезала хлеб, достала сметану. Андрей накрывал на стол, насвистывая какую-то мелодию.
— А вообще, — сказал он, усаживаясь, — мне нравится эта идея про списки.
— Серьёзно?
— Ага. Пишешь, выговариваешься, а потом рвёшь — и всё, свободен.
— Как на психотерапии, — усмехнулась Лена.
— Только дешевле.
Они поужинали, болтая о всякой ерунде. Обсудили планы на новогоднюю ночь, решили, что никуда не поедут, а останутся дома. Посмотрят фильм, выпьют шампанского, может, пойдут гулять, если не будет слишком холодно.
— И список желаний надо составить, — добавила Лена.
— О, точно! Только не такой длинный, как список обид.
— Не-а. Три желания. Как у золотой рыбки.
— Три? — Андрей почесал подбородок. — Мало.
— Значит, будешь выбирать самые важные.
Он кивнул.
— Окей. Первое — чтоб ты на меня меньше злилась.
Лена фыркнула.
— Это не желание. Это утопия.
— Ладно, тогда второе — чтоб полку наконец повесить.
— Вот это реальнее.
Они рассмеялись, и Лена вдруг поняла, что легче ей стало не тогда, когда она порвала список, а сейчас. В этот момент, когда они сидят на кухне, едят борщ и шутят. Когда не копишь обиды, а отпускаешь их. Когда понимаешь, что и сам кого-то бесил, и это нормально.
— Знаешь, — сказала она тихо, — спасибо тебе.
— За что?
— За то, что напомнил про нас. Что мы тоже не идеальные.
— Ну, это было несложно, — Андрей ухмыльнулся. — У нас улик хватает.
Лена улыбнулась и посмотрела в окно. За стеклом падал редкий снег, кружась в свете фонарей. Город готовился к празднику, и воздух был пропитан предвкушением.
Она подумала, что в следующем году обязательно кто-то снова её разозлит. Продавщица, таксист, коллега. И она тоже кого-нибудь бесит — забудет, опоздает, скажет что-то не то. Но это ведь не страшно. Главное — помнить, что все мы в одной лодке. Раздражаем друг друга и прощаем. Ошибаемся и исправляемся. Живём.
— Андрюш, — позвала она.
— М?
— Давай договоримся: если я на тебя разозлюсь, ты меня сразу рассмешишь. Идёт?
Он протянул руку через стол.
— Идёт. Только ты тоже.
Они пожали друг другу руки, и Лена почувствовала, как внутри что-то тёплое разливается. Не от борща, не от чая, а от понимания: всё будет хорошо. Потому что рядом тот, кто умеет превратить раздражение в смех, а обиду — в шутку.
Список остался в прошлом, а впереди было только будущее. С его новыми поводами для радости, досады и, конечно, прощения.
P.S. А у вас есть такие списки в голове? Или вы тоже научились отпускать обиды со смехом?