Каждую весну, ровно в день, когда тает последний снег на Дворцовой площади, у Александровской колонны появляется стенд с зонтами. Не киоск, не ларёк — просто деревянная стойка, будто из XIX века, с дюжиной старинных зонтов: чёрные, бордовые, один — с вышитыми серебром облаками. Никто не знает, кто их приносит. Надпись на дощечке гласит: «Возьмите, если боитесь промокнуть в чужом воспоминании». Большинство проходит мимо. Но однажды к стенду подошла реставраторша Анна. Она работала в Эрмитаже и в тот день искала образец ткани для восстановления портьер в зале Николая I. У неё была фотография — потускневшая, с краёв пожелтевшая: женщина в лиловом платье держит зонт под дождём на Дворцовой, а за её спиной — тот самый зал, видимый сквозь окно. На обороте надпись: «Маргарита, 1897. Он сказал, что вернётся, когда зонт раскроется сам». Анна взяла бордовый зонт со стенда — не потому что шёл дождь (был ясный мартовский день), а потому что на ручке он был тёплый, как будто его только что дер