Я не должен был сворачивать к Черному озеру. Но пурга начиналась такая, что лошадь вставала на дыбы, отказываясь идти дальше по тракту. До ближайшего жилья было верст тридцать, а до хутора деда Матвея — всего три. Выбора не было. Либо замерзнуть в санях, либо проситься на ночлег к человеку, о котором по всей округе ходили нехорошие слухи.
Говорили, что Матвей знается с «хозяином тайги», что он не тонет в воде и что скотина у него не болеет даже в самый лютый мор. Но мне, замерзающему перекупщику пушнины, было плевать на слухи. Мне нужно было тепло.
Хутор встретил меня неестественной тишиной. Даже собаки не забрехали. Дым из трубы шел тонкой, сизой струйкой, едва заметной на фоне свинцового неба.
Я привязал лошадь в пустом хлеву и пошел к избе. Тропинка вела мимо озера.
Я остановился. Зрение в сумерках и снежной круговерти могло обмануть, но мне показалось, что на льду озера, метрах в пятидесяти от берега, торчат какие-то темные коряги. Пять или шесть штук, расставленные полукругом.
Я сделал несколько шагов к берегу, приглядываясь. Ветер на секунду стих, и я услышал звук.
Это был не вой ветра. Это был стон. Тонкий, высокий, скулящий звук, который издает существо, уже не имеющее сил кричать.
Я подошел к кромке льда. И тогда я понял, что это за "коряги".
Это были люди.
Шестеро мужиков. Я узнал одного по рыжей бороде — это был Сенька Косой, известный в районе конокрад и душегуб. Его банда давно терроризировала окрестные хутора. Видимо, они решили, что одинокий старик на отшибе — легкая добыча.
Они стояли во льду. Вмерзшие по пояс.
Лед вокруг них был не гладким, а вздыбленным, бугристым, словно вода закипела и мгновенно застыла в момент их агонии. Они не могли пошевелиться. Их ноги и таз были намертво скованы монолитом метровой толщины.
Но самое страшное — они были живы.
Мороз был градусов двадцать, но их тела, видимо, поддерживала какая-то неестественная сила, не давая умереть от переохлаждения быстро. Они были в сознании. Их лица почернели от обморожения, покрылись инеем. Глаза Сеньки Косого, единственное, что еще двигалось на его ледяной маске, уставились на меня. В них не было просьбы о помощи. В них был только запредельный, животный ужас и боль.
У крайнего мужика слева не было носа и ушей. Свежие, рваные раны кровоточили, и кровь замерзала бурыми сосульками на его щеках.
Пока я стоял, парализованный этим зрелищем, с ели на берегу сорвалась крупная птица. Ворон. Он тяжело спланировал на лед и сел на плечо рыжему Сеньке.
Сенька дернулся всем торсом, пытаясь сбросить птицу, но лед держал крепко. Из его горла вырвался тот самый скулящий стон.
Ворон деловито, словно мясник на рынке, клюнул его в щеку, вырывая кусок мерзлой плоти. Сенька закричал бы, если бы мог, но из его рта вырвался только хрип и пар.
— Гости у меня, — раздался спокойный, скрипучий голос за моей спиной.
Я подпрыгнул и обернулся. Дед Матвей стоял в трех шагах. Без шапки, в одной телогрейке нараспашку, с топором в руке. Он смотрел не на меня, а на озеро, с каким-то хозяйским удовлетворением.
— Пришли вчерась, — буднично сказал он, сплюнув на снег. — Дверь выставили. Самогону требовали, денег. Грозились избу спалить.
Он помолчал, наблюдая, как к ворону присоединился второй.
— Шумные больно. Пришлось успокоить. Вода нынче студеная, быстро схватилась.
Я смотрел на него и понимал, что передо мной не человек. Человек не может сотворить такое. В его глазах была та же ледяная пустота, что и в озере за его спиной.
— Ты, мил человек, не стой на ветру, — Матвей повернулся ко мне и улыбнулся. Улыбка у него была страшная, одними губами, глаза оставались мертвыми. — Иди в избу. Чай пить будем. У меня и пироги есть. С брусникой.
Это было не приглашение. Это был приказ.
Я пошел. Я не мог не пойти. Ноги не слушались, но страх перед этим стариком был сильнее желания бежать.
Я просидел в его жарко натопленной избе всю ночь. Я пил чай, который казался мне на вкус как болотная вода, и ел пироги, которые вставали поперек горла.
Матвей сидел напротив, курил самокрутку и рассказывал мне про виды на урожай, про цены на пушнину. Он вел себя как радушный хозяин.
А за окном, в пятидесяти метрах от нас, на озере шел пир.
Сначала прилетели птицы. Мы слышали их карканье и возню даже через двойные рамы. Потом, когда совсем стемнело, пришли волки.
Их было трое. Они вышли на лед осторожно, принюхиваясь. Они не боялись запаха человека, потому что этот запах теперь был запахом легкой добычи.
Я старался не смотреть в окно, но взгляд сам тянулся туда. Луна вышла из-за туч, осветив жуткую сцену.
Волки не спешили. Они знали, что еда никуда не денется. Они начали с крайних. Я видел, как один из волков встал на задние лапы, положив передние на грудь вмерзшему бандиту, и начал рвать зубами его плечо.
Тела вмерзших дергались в конвульсиях, насколько позволял лед. До нас доносились приглушенные расстоянием и стеклом звуки — не крики, а какое-то булькающее мычание.
Матвей подошел к окну, подышал на стекло и протер пальцем дырочку в инее.
— Ишь, серые, — сказал он с одобрением. — Санитары леса. К утру приберутся.
Он повернулся ко мне.
— Ты ешь, ешь. Чего бледный такой?
Я сидел и смотрел, как за окном живых людей медленно разбирают на части. Я знал, что они все еще в сознании. Я знал, что старик специально поддерживает в них жизнь, чтобы они чувствовали каждый укус.
Это была самая долгая ночь в моей жизни. Я был не жертвой, я был зрителем в первом ряду ада. И мое присутствие, мое молчаливое свидетельство было частью наказания, устроенного колдуном.
Под утро все стихло.
Когда рассвело, Матвей вышел проводить меня. Буря утихла.
Я старался не смотреть на озеро. Но не удержался.
Там, где вечером стояли шесть человек, теперь торчали только обглоданные костяки, вмерзшие в красный лед. Грудные клетки были вскрыты, черепа белели на солнце. Только нижние половины тел, скрытые подо льдом, остались нетронутыми, навечно впаянные в озеро.
— Ты заезжай, если что, — сказал Матвей, похлопывая мою лошадь по шее. — Места у нас тихие, спокойные. Порядок блюдем.
Я не помню, как добрался до тракта. Я гнал лошадь так, что она чуть не пала.
Я никому не рассказал об этой ночи. Кто поверит? Да и страшно. Страшно, что если я открою рот, то однажды зимней ночью я проснусь и пойму, что мои ноги сковал холод, а за окном хлопают крылья воронов, ждущих своего часа.
Все персонажи и события вымышлены, совпадения случайны.
Так же вы можете подписаться на мой Рутуб канал: https://rutube.ru/u/dmitryray/
Или поддержать меня на Бусти: https://boosty.to/dmitry_ray
#страшныеистории #мистика #ужасы #таежныеистории