— Женись снова, — прошептала умирающая королева.
— Нет! Никогда! — зарыдал Георг II, сжимая её руку. — У меня будут только фаворитки!
— Mon Dieu, cela n'empêche pas...
«Боже мой, это ведь не помеха», — вот что ответила мужу Каролина Бранденбург-Ансбахская за три дня до смерти.
Ее тело сгорало от мучительной боли, врачи были бессильны, в спальне царила тяжелая атмосфера неизбежного конца, а она шутила.
Шутила над человеком, которого сорок лет держала на коротком поводке, вместе с его фаворитками, министрами и всей Британской империей в придачу.
Вот об этой женщине я сегодня вам и расскажу...
В мемуарах лорда Херви, придворного хроникёра и записного сплетника, сохранился куплет, который распевали на улицах Лондона:
You may strut, dapper George,
but 'twill all be in vain;
We know 'tis Queen Caroline,
not you, that reign.
Хорохорься, мол, франтоватый Георг, да всё без толку; знаем мы, кто тут правит на самом деле.
Куплет пели открыто, не таясь, ибо говорил он чистую правду.
Но откуда взялась эта власть? Как сиротка из крошечного немецкого княжества стала, по выражению историков, «самой влиятельной королевой-консортом в британской истории»?
Здесь неизбежно я сделаю отступление лет этак на пятьдесят назад.
***
Ансбах. Слыхали о таком? Я - нет, пока не взялся за эту историю.
А на самом деле это было крошечное маркграфство в Баварии, клочок земли, который на карте Священной Римской империи и разглядеть-то трудно.
Здесь первого марта 1683 года родилась девочка, которую назвали Вильгельминой Шарлоттой Каролиной.
Отец, маркграф Иоганн Фридрих, правил этим захолустьем всего три года, и в 1686-м его свалила оспа. Девочке было три года. Мать, принцесса Элеонора Саксен-Эйзенахская, шесть лет мыкалась вдовой, пока её не «втолкнули» (это не я придумал, так она сама выражалась) в новый брак с курфюрстом Саксонским Иоганном Георгом IV.
Брак вышел скверный.
Курфюрст был из тех мужей, что жену в грош не ставят, зато фавориток меняют как перчатки. В 1694 году одна из этих барышень наградила его оспой. Курфюрст скончался.
Оспа. Снова оспа! Эта зараза преследовала семью Каролины, словно родовое проклятие.
Мать пережила второго мужа на два года и тоже умерла. Тринадцатилетняя Каролина осталась круглой сиротой.
Сводный брат, молодой маркграф Георг Фридрих II, возиться с девчонкой не пожелал, у него и своих забот хватало, поэтому Каролину отправили в Берлин, ко двору прусского курфюрста Фридриха III.
И вот тут-то начинается самое интересное.
Супругой курфюрста была София Шарлотта Ганноверская - женщина совершенно особенная. Дочь ганноверской курфюрстины Софии, сестра будущего английского короля Георга I, она превратила свой двор в философский салон.
Её ближайшим другом был Готфрид Вильгельм Лейбниц, тот самый, что изобрёл дифференциальное исчисление и спорил с Ньютоном о природе пространства.
Кстати, я в библиотеке видел письмо Лейбница к курфюрстине Софии, где он описывает их беседы с Софией Шарлоттой:
«Королева желает знать «почему почему» - то есть добраться до последних причин всех вещей...»
По вечерам философ и королева прогуливались по аллеям дворца Люценбург, обсуждая метафизику. Каролина, тогда ещё нескладный подросток с корявым почерком, семенила рядом и слушала. Слушала жадно. До сих пор образование её было, мягко говоря, никаким: муж потом скажет, что она «пишет как кошка». Но ум! Ум был острейший.
София Шарлотта это разглядела мгновенно.
Девочка стала её любимицей, почти приёмной дочерью. Когда Каролина уезжала погостить к брату в Ансбах, королева жаловалась Лейбницу, что Берлин превращается в «пустыню».
А когда в 1701 году курфюрст Фридрих III стал королём Пруссии Фридрихом I, София Шарлотта сделалась первой прусской королевой и потащила за собой наверх свою воспитанницу.
В 1703 году к восемнадцатилетней бесприданнице из захолустного Ансбаха, вы только представьте себе, друзья мои, посватался эрцгерцог Карл Австрийский.
Претендент на испанский престол. Будущий император Священной Римской империи. Прусский король Фридрих горячо поддержал этот союз.
Каролина отказала.
— Но почему?! — изумился король.
— Брак потребует перехода в католичество, — ответила девушка. — Я лютеранка и желаю ею остаться.
— Да бросьте, мадемуазель! Императорская корона стоит мессы!
— Возможно. Но не моей мессы.
Корона Испании, трон императрицы - всё это она швырнула в грязь ради принципа. А вышла в итоге за немецкого принца, который только и умел, что бубнить про свои баталии да волочиться за фрейлинами. Чувствуете иронию?
Но до свадьбы случилась трагедия.
В феврале 1705 года София Шарлотта поехала навестить мать в Ганновер и там внезапно скончалась от воспаления лёгких. Ей было тридцать шесть лет.
Каролина была раздавлена. В письме к Лейбницу она писала:
«Это несчастье повергло меня в горе и болезнь, и только надежда вскоре последовать за ней меня утешает...»
Ей было двадцать два. Она потеряла уже всех: отца, мать, отчима, наставницу. И осталась одна в мире с острым умом и пустыми карманами.
Но жизнь, как водится, продолжалась.
Летом того же 1705 года в Ансбах прибыл (якобы инкогнито) принц Георг Август Ганноверский. Инкогнито, скажем прямо, было дырявое, потому что все знали, зачем он приехал. Отец его, курфюрст Георг Людвиг, не желал повторять собственную ошибку.
Тут следует пояснить.
Георга Людвига в своё время женили на Софии Доротее Целльской насильно, против его воли. Брак вышел кошмарный. София Доротея завела фаворита, того зарубили на дуэли, а саму её заточили в замок Альден, где она и просидела до самой смерти тридцать два года!
Георга Августа и его сестру, то есть своих детей, она больше никогда не видела.
Курфюрст не хотел такой судьбы для сына. Пусть, мол, сам выберет невесту.
Георг Август увидел Каролину и влюбился. Она была хороша: светловолосая, голубоглазая, с ямочками на щеках и тем особым блеском в глазах, который выдаёт ум.
Курфюрстина София, бабка жениха, писала: «Самая приятная принцесса Германии».
Двадцать второго августа 1705 года в дворцовой капелле Херренхаузена сыграли свадьбу.
Что за человек был этот Георг Август?
Невысокий, плотный, с выпученными глазами и вечно красным лицом он напоминал рассерженного индюка. Но храбр был до безрассудства: в 1708 году в битве при Ауденарде под ним убили лошадь, а он пересел на другую и продолжал командовать.
Но храбрость - это единственное его достоинство. Умом не блистал, книг не читал, музыку ненавидел («терпеть не могу этих поэтов и живописцев!»), зато обожал рассказывать о своих военных подвигах. Часами. Одно и то же. Снова и снова.
Каролина слушала. Она вообще умела слушать, и это был её главный талант.
— Дорогая, я тебе рассказывал, как мы брали редут под Ауденарде?
— Конечно, милый. Но расскажи ещё раз, я так люблю эту историю.
И он рассказывал.
А она кивала, восхищалась, ахала в нужных местах и делала что хотела.
Историк ван дер Кисте писал:
«Он не претендовал на интеллект и интересовался лишь военной славой, политической властью да женой, которая исправно рожала ему наследников».
Каролина справлялась со всеми тремя задачами.
Она родила ему десять детей, из которых восемь выжили.
Последние роды чуть не убили Каролину. У неё образовалась тяжелая пупочная грыжа. Врачи того времени не умели это лечить, а операция была смертельно опасна.
Каролина решила скрывать болезнь ото всех, даже от фрейлин, стеснялась раздеваться при них полностью, и носила свободные платья.
Эта грыжа убьёт её тринадцать лет спустя. Но до того предстояла целая жизнь.
*****
Теперь о фаворитках. Ибо в этом браке, как водится, была и третья сторона. И четвёртая. И пятая.
Георг Август, как всякий уважающий себя принц, держал официальную фаворитку. Это не считалось изменой, а скорее атрибутом статуса, вроде парика или шпаги.
«Любовница была необходимым приложением к его величию», — ехидничал лорд Херви.
Первой и главной стала Генриетта Говард.
Роман начался около 1718 года. Георг Август приходил к ней каждый вечер ровно в семь (да, он был педант) и проводил у неё три-четыре часа.
О чём они говорили? Бог весть. Генриетта была умна, начитанна, остроумна, но, и это главное, умела слушать. А принц, как мы помним, обожал рассказывать о своих баталиях.
Как поступила Каролина, узнав о романе?
Она не закатила сцен. Не устроила скандала. Она сделала нечто гораздо более умное. Она оставила соперницу при себе. Генриетта осталась фрейлиной королевы, а потом хранительницей гардероба. Каролина предпочитала держать фавориток на виду. Так надёжнее.
— Почему вы терпите эту женщину? — спросил однажды кто-то из придворных.
— А вы предпочли бы, чтобы я её прогнала? — усмехнулась Каролина. — Тогда муж найдёт другую, и неизвестно ещё, какую. Эта хотя бы знает своё место.
Генриетта действительно знала своё место.
Её прозвали «Швейцаркой» за нейтралитет в придворных интригах. Она не лезла в политику, не просила милостей, не пыталась влиять на короля.
Связь продолжалась шестнадцать лет и закончилась в 1734 году, когда Генриетта тихо ушла на покой в свой прелестный особняк Марбл-Хилл на берегу Темзы, где её навещали Поуп, Свифт и прочие остроумцы эпохи.
Её муж к тому времени умер, и она вышла замуж вторично по любви, за младшего сына графа Беркли. Прожила счастливо ещё тридцать лет.
А вот вторая фаворитка - это уже другая история.
В 1735 году шестидесятидвухлетний Георг II отправился в очередной вояж в Ганновер, он ездил туда регулярно, скучая по родине. И там влюбился. По-настоящему влюбился в тридцатилетнюю графиню Амалию фон Вальмоден.
Амалия была замужем, но это короля, как обычно, не смутило. Он завалил жену письмами, в которых подробнейшим образом расписывал достоинства новой пассии: её красоту, её остроумие, её... прочие таланты. Каролина читала эти письма. И снова не закатила сцен.
Более того, она предложила мужу привезти Амалию в Англию!
— Привези её сюда, — написала она. — Это лучше, чем торчать в Ганновере месяцами.
Георг отказался. Счёл предложение неприличным и продолжал мотаться через Ла-Манш, вызывая насмешки подданных. Поэт Сэмюэл Джонсон написал едкую сатиру, мол, пока английские солдаты гибнут на войне, король «млеет в сладострастных объятиях».
Амалия прибыла в Англию только после смерти Каролины в 1738 году. Развелась с мужем, получила титул графини Ярмут и оставалась при короле до самой его кончины. Последняя королевская фаворитка в британской истории, удостоенная пэрства.
Но это я забегаю вперёд.
Власть Каролины покоилась не на постели, а на уме. И главным её союзником был Роберт Уолпол - человек, которого называют первым премьер-министром Англии.
Они познакомились ещё в 1717 году, когда принц Уэльский поссорился с отцом-королём и был изгнан из дворца. Уолпол тогда сидел в оппозиции.
Каролина приметила толстого, хитрого вига с грубыми манерами и острым умом и потянулась к нему. Вместе они организовали примирение отца и сына в 1720 году. Уолпол вернулся во власть.
Когда в 1727 году Георг I умер и Георг II взошёл на престол, новый король первым делом захотел избавиться от Уолпола.
— Этот негодяй помогал моему отцу! — бушевал Георг. — Вон его!
— Милый, — мягко сказала Каролина, — а кто будет управлять парламентом?
— Найдём кого-нибудь!
— Кого? Спикер Комптон? Он не справится.
— Откуда ты знаешь?
— Я говорила с ним. Он путается в цифрах и боится принимать решения.
Георг молчал.
— Ладно, — буркнул он. — Пусть остаётся. Но учти то, что я его терпеть не могу!
Уолпол остался. И следующие десять лет Каролина и министр работали в связке. Она убеждала короля принять решения, подсказанные Уолполом. Уолпол советовался с ней по всем важным вопросам. Лорд Херви называл его «министром королевы» и это была не лесть, а констатация факта.
Сам Уолпол говаривал:
— Я правлю королём через королеву. Она - единственный человек, который может заставить его сделать что-то разумное.
Когда Георг уезжал в Ганновер, а это, как вы помните, случалось почти ежегодно, Каролина становилась регентом королевства.
Четыре регентства за десять лет! Она вела дипломатическую переписку, принимала послов, подписывала документы, разбирала тюремные дела.
В 1729 году, во время её регентства, был заключён Севильский договор с Испанией, очень серьёзный дипломатический успех.
Королева, которая правила страной, пока муж развлекался с фавориткой в Ганновере, - каково?
Девятого ноября 1737 года Каролина осматривала новую библиотеку в Сент-Джеймсском дворце. Вдруг она побледнела и схватилась за живот.
— Что с вами, мадам? — встревожилась фрейлина.
— Ничего. Колики. Пройдёт.
Не прошло.
Вечером боль стала невыносимой. Врачи прописали «Эликсир Даффи», на тот момент популярное снадобье, которое якобы помогало от всего на свете.
Не помогло. На следующий день стало ясно, что это не колики.
Произошло ущемление грыжи. Началось воспаление, грозящее фатальным исходом.
Хирург Джон Рэнби провел сложнейшую операцию без наркоза, разумеется, его тогда не существовало. Каролина переносила нечеловеческие муки с невероятным достоинством. Несмотря на усилия врачей, остановить процесс разрушения организма не удалось.
В спальне стоял невыносимый смрад. Фрейлины жгли благовония, но запах пробивался сквозь всё. Георг не отходил от постели, рыдал, не спал ночами. Придворные шептались, кто бы мог подумать, что он так её любит?
Семнадцатого ноября защемлённый кишечник лопнул.
И тут состоялся знаменитый диалог, с которого я начал свой рассказ:
— Женись снова...
— Нет! У меня будут только фаворитки!
— Mon Dieu, cela n'empêche pas...
Двадцатого ноября 1737 года, в десять часов вечера, Каролина Бранденбург-Ансбахская скончалась. Ей было пятьдесят четыре года. Одиннадцать дней агонии и ни одной жалобы.
Георг сдержал слово. Он не женился больше. Амалия фон Вальмоден приехала из Ганновера, получила титул и апартаменты, но королевой не стала.
Уолпол, лишившись покровительницы, писал:
«Только она могла сдерживать природную вспыльчивость короля».
Пять лет спустя он потерял власть и ушёл в отставку.
Их сын Фридрих, принц Уэльский, так и не дождался короны. Он умер в 1751 году, за девять лет до отца, от нелепой простуды. На престол взошёл его сын - Георг III.
А старый король прожил ещё двадцать три года. Двадцать пятого октября 1760 года он встал утром, выпил, как обычно, чашку шоколада, прошёл в уборную и упал. И больше не поднялся...
Его похоронили в Вестминстерском аббатстве рядом с женой, в склепе, который он сам велел построить для неё в 1737 году. По его приказу боковые стенки обоих гробов были сняты, чтобы прах супругов смешался в вечности.
Так они и лежат до сих пор, последние из монархов, похороненных в аббатстве. После Георга II королей стали хоронить в Виндзоре.
В общем, если будете в Лондоне, обязательно загляните в Вестминстер. В полу, над склепом, лежит простая плита без всяких украшений. Под ней мужчина, который любил войну и фавориток, и женщина, которая управляла ими обоими.