Минфин готовится расплачиваться за осенний бензиновый кризис валютой и золотом из Фонда национального благосостояния. По прогнозам ведомства, нефтегазовые доходы бюджета в декабре не дотянут до базового уровня в 137,6 миллиарда рублей. Компенсировать недобор придётся распродажей резервов.
Ликвидная часть ФНБ на начало ноября составляла 4,16 триллиона рублей. Нормальная такая подушка безопасности. Правда, сейчас эту подушку придётся немного потрепать. В ноябре нефтегазовые доходы превысили ожидания Минфина на 14,1 миллиарда – приятный сюрприз, но он лишь смягчает удар. За месяц с 5 декабря по 15 января власти продадут валюты на 123,4 миллиарда, или по 5,6 миллиарда в день. Сейчас дневные продажи составляют смехотворные 100 миллионов. То есть объём вырастет в 56 раз.
Откуда взялась эта дыра? В конце ноября подписали закон, по которому нефтяным компаниям вернут выплаты за поддержание низких цен на топливо внутри страны. Каждый месяц бюджет возмещает им десятки миллиардов рублей, иногда больше сотни. С начала года набежало уже 824 миллиарда. Это так называемый демпферный механизм – призван сократить разрыв в рентабельности между внутренними и экспортными поставками.
Схема работает просто: чтобы получить демпфер, биржевые цены на бензин не должны расти слишком сильно. В сентябре их рост вышел за границы коридора, и нефтяники денег не получили. Зато нефтегазовые доходы бюджета в октябре оказались на 45 миллиардов выше ожиданий Минфина. Прекрасная иллюстрация: пока компании не получали компенсаций, казна неожиданно наполнилась.
Чтобы остановить кризис, власти запретили экспорт бензина, изменили правила расчета демпфера и пообещали задним числом пересчитать его за сентябрь. Аналитики называют декабрьский недобор зеркальным отражением октябрьской ситуации. По их оценкам, «истинное» отклонение нефтегазовых доходов от базового уровня в декабре составит 90-100 миллиардов. Остальное – возмещение демпфера.
Валютные интервенции будут ещё масштабнее. Центробанк каждый день продаёт валюту на 8,9 миллиарда, компенсируя прошлогодние траты из ФНБ вне бюджетного правила. С учётом этих операций ежедневный размер продаж валюты и золота возрастёт с 9 до 14,5 миллиарда в день – рост на 61%. Это, по идее, должно поддержать курс рубля.
Вот только курс рубля бизнес, чиновники и банкиры считают слишком крепким. Парадокс: власти собираются укреплять валюту, которая и так, по мнению участников рынка, чересчур сильная. Министр финансов призвал «учиться жить и работать» при нынешнем курсе, потому что он «может сохраниться и на будущие периоды, потому что он более-менее сбалансирован, исходя из сегодняшнего платёжного баланса».
Повлияет ли такой заметный рост объёма предложения валюты на курс? Вопрос спорный. Продаваемые ЦБ и Минфином объёмы не дополняют объёмы продаж экспортёров, а заменяют их. Из ФНБ по бюджетному правилу продаётся валюта в том объёме, который недопродают экспортёры. То есть это не дополнительное предложение на рынке, а компенсация недостающего.
К тому же рубль вообще давно живёт своей жизнью и мало от чего зависит. Курс формируется под влиянием множества факторов, половина из которых лежит за пределами внятной экономической логики.
Складывается абсурдная картина. Власти создали систему, где нефтяники удерживают внутренние цены за счёт бюджетных субсидий. Потом допустили сбой этой системы в сентябре, когда цены прорвали установленный потолок. После чего начали латать дыры запретами экспорта и обещаниями пересчитать выплаты задним числом. Теперь расплачиваются за весь этот театр валютными резервами из ФНБ, который изначально создавался как подушка безопасности для будущих поколений.
Демпферный механизм превратился в бюджетную прореху, через которую ежемесячно утекают десятки миллиардов. Бюджет платит нефтяникам, чтобы они продавали бензин внутри страны чуть дешевле, чем могли бы. Когда система дала сбой, вместо её пересмотра власти предпочли косметический ремонт: изменили формулы, пообещали что-то пересчитать, запретили экспорт. Теперь бюджет расплачивается сокращением резервов.
При этом валютные интервенции призваны поддержать курс, который многие считают слишком крепким для экспортёров. Получается двойной парадокс: власти хотят слабого рубля для роста экспорта, но вынуждены его укреплять через продажи валюты, чтобы залатать бюджетные дыры. Это как одновременно нажимать на газ и тормоз, искренне надеясь, что машина поедет именно туда, куда нужно.
Вопрос на засыпку: сколько ликвидная часть ФНБ выдержит таких операций? При 4,16 триллиона на начало ноября декабрьская продажа на 123,4 миллиарда кажется терпимой – примерно 3% от общего объёма. Но если подобные истории станут регулярными, фонд похудеет довольно быстро. Плюс ежедневная компенсация прошлогодних трат на 8,9 миллиарда тоже не прекращается.
Призывы министра финансов «научиться работать» при нынешнем курсе звучат как попытка заклинать реальность словами. Экономика не школьный класс, где можно просто привыкнуть к новым правилам. Курс влияет на инфляцию, доходы экспортёров, стоимость импорта, реальные доходы населения. Сказать «учитесь жить» – не значит решить проблему.
Бензиновый кризис обернулся валютной распродажей, которая поддержит рубль в краткосрочной перспективе, но не решит ни одной структурной проблемы. Демпферный механизм останется затратным, экспортёры продолжат требовать слабого рубля, бюджет по-прежнему будет зависеть от нефтегазовых доходов, а ФНБ постепенно усохнет под натиском текущих нужд.
Вся эта конструкция держится не на экономической логике, а на надежде, что как-нибудь само рассосётся. Власти сначала создают проблему, потом героически её решают, расплачиваясь резервами фонда. Демпфер не работает – меняем формулы. Цены выросли – запрещаем экспорт. Бюджет проседает – продаём валюту. Это не стратегия, это суета и затыкание в авральном режиме все новых прорех.
___________
Поддержать канал донатом через СБП