— Ты понимаешь, что делаешь? — Валентина Георгиевна поставила чашку на блюдце так резко, что фарфор звякнул. — Дмитрий мог бы найти кого угодно. Врача, юриста, в конце концов!
Я молчала, разглядывая свои руки. Недельный маникюр уже обтрепался — некогда было в салон заглянуть. Работа в магазине тканей не предполагала безупречных ноготков.
— А ты кто? — продолжала будущая свекровь, откинувшись на спинку кожаного дивана. — Продавец. Без высшего образования. Из простой семьи.
Дима сидел рядом, сжав мои пальцы. Я чувствовала, как напрягаются его мышцы, но он молчал. Наверное, надеялся, что мама образумится сама.
— Валентина Георгиевна, я Диму люблю, — тихо сказала я. — И он меня тоже.
— Любовь! — она усмехнулась. — Через год от этой любви ничего не останется. А что дальше? Дима — перспективный менеджер. Ему нужна жена, которая будет ему соответствовать. Которая сможет достойно выглядеть на корпоративах, поддержать разговор с его коллегами. А не...
Она многозначительно оглядела меня с ног до головы. Я была одета просто — джинсы, белая рубашка, старенькая куртка. Денег на обновки особо не водилось, всё откладывала на будущее.
— Мам, хватит, — наконец подал голос Дима. — Оля замечательная девушка. Умная, добрая...
— Добрая! — перебила Валентина Георгиевна. — Димочка, доброта — это прекрасно, но в жизни нужно нечто большее. Статус. Положение. Связи. А что она тебе даст? Тещу-бухгалтершу на пенсии?
Я встала.
— Мне пора. Простите, что отняла время.
Дима вскочил следом.
— Оль, подожди!
Но я уже шла к выходу. Не хотелось устраивать сцену, да и слёзы предательски подступали к горлу.
На улице Дима догнал меня у остановки.
— Оля, прости её. Она просто... Она привыкла всё контролировать. Мы всё равно поженимся, я уже подал заявление.
— Дим, а может, твоя мама права? — я посмотрела ему в глаза. — Может, я действительно не гожусь для тебя?
— Не говори глупости! Я тебя люблю. Мама привыкнет, вот увидишь.
Мы поженились через месяц. Скромно, в ЗАГСе, без пышных торжеств. Валентина Георгиевна на регистрацию не пришла. Прислала через Диму конверт с деньгами и холодную записку: «Желаю не пожалеть о своём решении».
Жить начали в съёмной однушке на окраине. Дима работал в крупной компании, я продолжала торговать тканями. Денег хватало впритык, но мы были счастливы.
Правда, счастье длилось недолго. Валентина Георгиевна объявилась через полгода.
— Дмитрий, у меня для тебя новость, — сообщила она за воскресным обедом, который мы по настоянию мужа устроили у неё дома. — Я нашла тебе прекрасную вакансию в фирме Ковалёвых. Помнишь Риту Ковалёву? Ты с ней в одном классе учился.
— Мам, у меня уже есть работа, — начал Дима.
— Работа! — фыркнула она. — Двадцать восемь тысяч оклад — это не работа, это подработка. А у Ковалёвых предлагают сорок пять плюс премии. И Рита, кстати, недавно в декрет ушла, одна воспитывает дочку. Такая достойная девушка. Образованная, из хорошей семьи.
Я встала из-за стола, отодвинув тарелку.
— Извините, мне нездоровится. Пойду прилягу.
Лёжа на кровати, я слышала обрывки их разговора.
— ...рано или поздно поймёшь...
— ...тянет тебя вниз...
— ...ещё не поздно всё исправить...
В тот вечер я приняла решение.
На следующее утро пришла в магазин к хозяйке, Светлане Михайловне.
— Можно с вами поговорить?
— Конечно, Оленька. Присаживайся. Чай?
— Спасибо. Светлана Михайловна, а вы помните, два года назад говорили, что хотите открыть ещё одну точку?
— Ну, говорила. Только это всё планы, мечты.
— А что если я стану вашим партнёром? У меня есть кое-какие накопления. Триста тысяч. Я знаю это дело, клиентов хорошо изучила, понимаю, что пользуется спросом. Давайте откроем вместе второй магазин.
Светлана Михайловна задумалась.
— Рискованно. А если не пойдёт?
— Пойдёт. Я уверена.
Мы заключили договор. Я вложила все свои деньги, Светлана Михайловна — свою долю и связи с поставщиками. Через три месяца открыли второй магазинчик в соседнем районе.
Работала я как лошадь. Приезжала к открытию в восемь утра, уезжала в девять вечера. Изучала тренды, договаривалась с поставщиками, придумывала акции, общалась с клиентами. Дома появлялась измотанная, без сил.
Дима поначалу поддерживал.
— Молодец, Оль! Горжусь тобой.
Но потом начал ворчать.
— Мы совсем не видимся. Ты всё время на работе.
— Дим, это временно. Нужно раскрутить точку.
— Временно! Уже полгода прошло! Мама права была — ты думаешь только о деньгах.
Я вздохнула. Разговоры с Валентиной Георгиевной явно не шли на пользу нашему браку.
Через год наш второй магазин стал приносить прибыль. Хорошую прибыль. Мы со Светланой Михайловной открыли третью точку, потом четвёртую. Наняли сотрудников. Я стала получать раза в три больше Димы.
Именно тогда всё и посыпалось.
— Оля, нам нужно поговорить, — Дима пришёл с работы мрачнее тучи.
— Что случилось?
— Мне предложили повышение. Буду руководить отделом. Зарплата вырастет до пятидесяти.
— Дим, это же здорово! Поздравляю!
— Только есть условие. Нужно будет ездить в командировки. По два раза в месяц. На неделю.
Я насторожилась.
— А как же мы?
— Оля, это серьёзная позиция. Карьера. Я не могу отказаться.
— Понимаю.
Командировки начались. Сначала действительно по работе. Потом... Потом я заметила, что Дима стал холоднее. Отстранённее. Мы почти не разговаривали. Он всё время проводил с телефоном или у матери.
Случайно увидела переписку. Классическая история — коллега, понимание, «мы же просто друзья». Рита Ковалёва оказалась очень участливой подругой.
— Я ухожу, — сказала я просто, когда он вернулся из очередной поездки.
— Оля...
— Не надо. Просто я ухожу. Квартира съёмная, забирай вещи когда удобно.
— Подожди. Я не хотел так. Просто мы с тобой разные стали. Ты вечно занята, тебе не до меня.
— Значит, разные. Бывает.
Развелись быстро и тихо. Имущества делить было нечего — бизнес полностью на мне. Дима особо и не претендовал, только намекал, что неплохо бы компенсацию получить «за моральный ущерб».
— За какой ущерб, Дима? — устало спросила я.
— Ну... Ты же понимаешь. Я тебя поддерживал, пока ты бизнес раскручивала.
Я выписала ему чек на сто тысяч. Просто чтобы закрыть тему навсегда.
Прошло четыре года.
Я стояла у входа в огромный торговый центр — наш, построенный с нуля. Светлана Михайловна давно отошла от дел, продав мне свою долю. Теперь у меня была целая сеть магазинов тканей и рукоделия. Пятнадцать точек по области. Штат в восемьдесят человек. Собственная квартира в центре. Машина. Стабильность.
— Оленька! — раздался знакомый голос.
Я обернулась. Валентина Георгиевна. Постаревшая, с глубокими морщинами у рта. В потёртом пальто явно не первой свежести.
— Здравствуйте, — холодно кивнула я.
— Не ожидала тебя здесь встретить. Ты... работаешь тут?
— Можно и так сказать. Это мой торговый центр.
Она округлила глаза.
— Твой?
— Мой. Точнее, наша компания его построила. Я владелец.
Повисла тяжёлая пауза.
— Понимаю, — наконец выдавила Валентина Георгиевна. — Значит, преуспела. Молодец. А Димочка...
— Как Дима? — спросила я без особого интереса.
— Работает. В той же фирме. Повышения не дают почему-то. Зарплата небольшая. Живёт со мной, денег на квартиру не хватает. Рита, знаешь, с ним так и не сошлась толком. Говорит, не готова к серьёзным отношениям.
Я кивнула.
— Жаль.
— Оленька, — она вдруг схватила меня за руку. — Прости меня. Я была неправа. Совсем неправа. Ты оказалась... достойной. Более чем достойной.
Я осторожно высвободила руку.
— Знаете, Валентина Георгиевна, вы мне тогда хороший урок преподали. Показали, что в жизни нельзя надеяться на чьё-то одобрение. Нужно просто делать своё дело. Спасибо за науку.
— Может, чаю попьём? Поговорим?
— К сожалению, не могу. Дела. Всего доброго.
Я направилась к машине. Валентина Георгиевна стояла у входа, маленькая и растерянная.
Села за руль, посмотрела на себя в зеркало. Уверенная женщина в деловом костюме. Со своим бизнесом. Со своей жизнью.
«Ты не достойна моего сына», — вспомнились слова свекрови.
Может, я и правда была недостойна. Недостойна того, чтобы подстраиваться под чужие представления о правильной жизни. Недостойна того, чтобы оправдывать чьи-то ожидания.
Зато стала достойна сама себя. И это оказалось куда важнее.
Присоединяйтесь к нам!