— У папы миллионы, а у тебя — жалкие гроши! — Алиса швырнула на кухонный стол свой новенький айфон. — Почему я должна жить в этой дыре?
— Потому что суд решил, что ты живешь со мной, — Марина спокойно резала овощи для супа, не поднимая глаз.
— Да ты просто из мести! Специально меня у него забрала!
— Твой отец три года не платил алименты. Последний раз звонил на твое шестнадцатилетие.
— Зато теперь он успешный бизнесмен! А ты так и осталась училкой в провинциальной школе!
Марина вспомнила, как пятнадцать лет назад Игорь уходил с чемоданом, пообещав "найти себя". Алисе было четыре. Она плакала, цеплялась за папину ногу. А он отцепил ее ручки и сказал: "Папа скоро вернется богатым".
Вернулся через десять лет. На "Мерседесе", с молодой женой и предложением забрать дочь. Марина тогда работала на двух работах — школа днем, репетиторство вечером. Сама недоедала, чтобы дочке купить нормальную одежду.
— Мам, ну что ты молчишь? — Алиса топнула ногой. — Я хочу жить красиво! Как Настя из параллельного — у нее отец каждые выходные в Европу возит!
— Доешь суп и делай уроки.
— Да пошла ты! — дочь хлопнула дверью своей комнаты.
Через месяц Алиса собрала вещи. Марина пришла с работы — в квартире тишина, на столе записка: "Ухожу к папе. Он меня понимает".
Игорь открыл дверь сам. Постарел, но держался молодцом — загар, подтянутый живот, дорогой спортивный костюм.
— Марин, ну что ты как коршун? Дочь взрослая, сама решила.
— Ей семнадцать, Игорь.
— И что? У меня возможности, связи. В хороший вуз устрою, замуж выдам достойно. А у тебя что? Двушка в хрущевке?
Из глубины квартиры выплыла жена — Кристина, ровесница Алисы по виду. Силикон, ботокс, накладные ресницы.
— Игорек, кто там?
— Бывшая. За дочерью пришла.
— Ой, та самая училка? — Кристина окинула Марину презрительным взглядом. — Алисочка, милая, мама пришла!
Алиса вышла в новом платье, с профессиональным макияжем.
— Я остаюсь, мам. Тут круто. У меня своя комната с джакузи!
Марина развернулась и ушла. Что тут скажешь? Насильно не удержишь.
Прошло полгода. Алиса звонила редко, в основном хвасталась — новый телефон, поездка в Дубай, модельное агентство. Марина слушала, кусала губы, молчала.
А потом — тишина. Два месяца ни звонка, ни сообщения.
Субботнее утро. Марина проверяла тетради. В дверь постучали. На пороге — Алиса. Исхудавшая, с синяками под глазами, в мятой футболке.
— Мам... можно я войду?
— Что случилось?
Алиса молча протянула тест на беременность. Две полоски.
— Отец выгнал, — прошептала дочь. — Сказал, что позорю семью. Кристина добавила, что шал..авам не место в приличном доме.
— А отец ребенка?
— Артур, сын папиного партнера. Сказал сделать або..рт и забыть. Папа его поддержал. Сказал, что бизнесу скандалы не нужны.
Марина молча обняла дочь. Та разрыдалась, цепляясь за материнскую кофту.
— Мам, прости... я дура... говорила гадости...
— Тише, тише. Всё будет хорошо.
— Папа сказал, что не даст ни копейки. Что я ему больше не дочь. Кристина мои вещи в мусорку выбросила. У меня только то, что на мне...
Марина гладила дочь по спутанным волосам, а сама думала — хорошо, что не продала бабушкину квартиру, когда совсем туго было. Сдавала комнату студентам, на эти деньги и продержались.
— Будем растить малыша вместе. Я помогу.
— Мам, но как же... у тебя же только учительская зарплата...
— Справимся. Я уже одну дочь подняла. Подниму и внука. Или внучку.
Через неделю Игорь позвонил сам:
— Марин, ты там это... с Алиской не нянчись. Пусть або..рт делает и забудет.
— Это не тебе решать.
— Я отец!
— Который выставил беременную дочь на улицу.
— Она позорит мою репутацию! У меня бизнес, понимаешь?
— А у меня — дочь и будущий внук. И в отличие от твоего бизнеса, это настоящее.
Марина сбросила звонок.
Вечером сидели на кухне. Алиса заваривала чай — как в детстве, когда вдвоем коротали вечера.
— Мам, а ты не жалеешь? Что папу отпустила тогда?
— Нет. Знаешь, богатство — оно ведь разное бывает. У него — деньги. У меня — ты. И скоро малыш. Это и есть настоящие миллионы.
Алиса всхлипнула:
— Я обещаю, мам. Закончу учебу обязательно. Буду работать. Мы справимся.
— Справимся, — Марина погладила дочь по руке. — Мы же семья. Настоящая.
За окном шел снег. В маленькой кухне было тепло. На плите булькал суп — тот самый, который Алиса когда-то отказывалась есть. Теперь ела с аппетитом — за двоих.
А Игорь через полгода разорился. Кристина ушла к более успешному. Он приехал к Марине — постаревший, осунувшийся. Попросил в долг.
Марина дала. Немного, сколько смогла. И позвала на день рождения внучки.
Он пришел. С дешевой погремушкой из ларька. Смотрел, как Алиса кормит малышку, как Марина напевает колыбельную.
— Я всё потерял, — сказал тихо. — Всё, что считал важным.
— Нет, — ответила Марина. — Ты потерял это давно. Когда уходил с чемоданом от четырехлетней дочери.
Игорь ушел, сутулясь. А они остались втроем — бабушка, мама и маленькая Машенька. Без миллионов, но с тем, что дороже любых денег.
У них друг у друга.