— Почему в коробке нет телефона?
Сергей замер в дверях, не успев даже снять куртку. Вероника сидела на диване, держа в руках пустую коробку от телефона. Её голос звучал спокойно, но муж сразу понял — спокойствие это обманчивое.
— Ника, я могу объяснить, — он прошел в комнату, стянул куртку.
— Объясни. Мне очень интересно.
Сергей тяжело опустился в кресло напротив. Потер лицо руками. Вероника молча смотрела на него, сжимая в руках пустую коробку. Ту самую коробку от телефона, о котором она говорила ему три месяца подряд. Показывала фотографии, объясняла, почему именно эта модель. Даже деньги откладывала со своей зарплаты администратора, чтобы помочь с покупкой.
— Я купил телефон, — начал Сергей. — Тот, который ты хотела. Вчера забрал из салона.
— И где он?
— Я отдал его Зое.
Тишина повисла в комнате тяжелым одеялом. Вероника медленно поставила коробку на стол. Посмотрела на мужа так, словно видела его впервые.
— Повтори, пожалуйста. Я не расслышала. Почему мой новогодний подарок ты подарил своей сестре?
— Зойке нужен был телефон срочно. Её сломался позавчера, а она на работе клиентам должна показывать модели, консультировать. Она же в салоне связи работает, сама понимаешь. Без телефона никак.
— Сергей, — Вероника встала с дивана. — Я три месяца тебя просила. Три месяца! Мой телефон выключается посреди разговора, зависает, когда нужно срочно посмотреть расписание врачей. Я на работе выгляжу некомпетентной, потому что не могу вовремя ответить на звонок. А ты взял МОЙ телефон и отдал его своей сестре?
— Зое нужнее было, — Сергей поднялся, попытался подойти ближе. — Ты же потерпишь еще пару месяцев. Я тебе на день рождения куплю, обещаю. В феврале.
— Потерплю, — Вероника усмехнулась, но в глазах стояли слезы. — Я всегда терплю, Сережа. Всегда. А Зоя никогда не терпит, правда?
— При чем тут это?
— При том, что это не первый раз! — голос Вероники сорвался. — Ты помнишь, как год назад одолжил ей пятьдесят тысяч? Из тех денег, что мы копили на холодильник? Наш холодильник так и стоит старый, дверца нормально не закрывается. А Зое деньги были нужны срочно, помнишь? На какие-то её дела. Она вернула хоть рубль?
Сергей молчал, глядя в пол.
— Не вернула, — ответила за него Вероника. — И не собирается. А ты молчишь, потому что она твоя сестра, и ей всё можно. А потом летом, помнишь? Мы собирались на море. Я отпуск согласовала, билеты почти купили. И что? Ты взял отпуск не в июле, а в сентябре. Потому что Зое нужна была помощь с переездом. Мы с тобой на море так и не поехали, Сережа. Семь лет в браке, и ни разу нормально не отдохнули.
— Зоя одна живет, ей некому помочь, — Сергей наконец поднял голову. — Ей тяжело.
— А мне не тяжело? — Вероника шагнула к нему. — Мне не обидно, что моя просьба для тебя ничего не значит? Что твоя сестра всегда важнее меня?
— Не говори глупости.
— Это не глупости! — Ника развернулась, прошла к окну. За стеклом сгущались декабрьские сумерки. Двадцать восьмое число. Через три дня Новый год. Праздник, семья, радость. А у неё внутри всё горит от обиды. — Ты знаешь, что я чувствую? Что за семь лет брака я так и осталась чужой в этой семье. Есть ты, твоя мама, Зоя. А я где-то сбоку. И если вдруг мои желания пересекаются с желаниями Зои — побеждает всегда она.
— Ника, ну хватит, — Сергей подошел сзади, попытался обнять. Она отстранилась.
— Не трогай меня. Я серьезно говорю. Либо ты до Нового года возвращаешь мой телефон, либо...
— Либо что?
Вероника повернулась к нему. Лицо бледное, губы сжаты.
— Либо я всерьез задумаюсь о том, нужен ли мне этот брак.
Сергей отшатнулся, словно она ударила его.
— Ты это серьезно?
— Абсолютно. Мне надоело быть на втором месте после твоей сестры. Мне надоело терпеть и ждать. Ты мой муж, Сережа. Не Зоин брат, а мой муж. И если для тебя это ничего не значит — тогда зачем нам вообще этот брак?
Она взяла сумку, куртку.
— Ты куда? — растерялся Сергей.
— К Тане. Мне нужно остыть и подумать.
— Ника, стой! Давай поговорим нормально!
— Нормально? — она остановилась у двери. — Нормально — это когда ты покупаешь подарок жене и не отдаешь его сестре. Нормально — это когда ты хоть раз встаешь на мою сторону. А у нас с тобой ничего нормального уже давно нет.
Дверь захлопнулась. Сергей остался стоять посреди комнаты, глядя на пустую коробку от телефона на столе.
***
Татьяна открыла дверь в халате, с полотенцем на голове.
— Ника? Что случилось?
— Можно у тебя переночевать?
— Конечно, проходи. — Татьяна посторонилась, впуская подругу в квартиру. — Только объясни, что произошло. Ты же вроде телефон ждала от Сережки?
Вероника прошла в знакомую гостиную, опустилась на диван. Рассказала всё — про коробку, про Зою, про разговор с Сергеем. Татьяна слушала молча, и лицо её становилось всё мрачнее.
— Ну Сергей и выдал, — наконец сказала она. — Я всегда говорила, что он слишком привязан к своей семейке. Но чтобы настолько...
— Таня, я правда устала, — Вероника откинулась на спинку дивана. — Устала чувствовать себя лишней. Устала слышать, что Зое нужнее, Зое важнее, Зоя одна. А я что, не одна была до Сережи? У меня родителей нет, только тетя в Твери, которую я раз в год вижу. И ничего, справлялась. Не ныла же, не бегала каждый месяц за помощью.
— А Зоя ноет, — кивнула Татьяна. — Я её пару раз видела, когда к вам приходила. Такая вся из себя несчастная. А одета хорошо, телефон у неё был дорогой, маникюр свежий. Не похожа на человека, который едва концы с концами сводит.
— Вот именно, — Вероника провела рукой по лицу. — Но Сережина мама всё время твердит, что Зойке тяжело, что её нужно поддерживать. Людмила Петровна вообще считает, что младшая дочь — это святое. А я просто жена, которая никуда не денется.
Татьяна села рядом, обняла подругу за плечи.
— Послушай, а может, тебе действительно пора поставить вопрос ребром? Не просто так поругаться и помириться, а серьезно показать Сереже, что ты не шутишь. Пусть выбирает — либо вы с ним семья, либо он продолжает быть мальчиком при маме и сестре.
— Я так и сказала, — тихо ответила Вероника. — Сказала, что если до Нового года он не вернет телефон, то я задумаюсь о разводе.
— И как он?
— Растерялся. Не ожидал, что я так серьезно. Наверное, думал, что я покричу и успокоюсь, как всегда.
— А ты не успокоишься?
Вероника подняла голову, посмотрела на подругу.
— Не знаю. Таня, мне правда страшно. Что если он выберет их? Что если для него мама и Зоя действительно важнее?
— Тогда лучше узнать это сейчас, чем через десять лет, — твердо сказала Татьяна. — Тебе тридцать четыре. Жизнь не кончилась. Если Сережа не может быть мужем — найдешь того, кто сможет.
Телефон Вероники завибрировал. Сообщение от Сергея: «Ника, прости. Давай вернись, поговорим». Потом еще одно: «Я не хотел тебя обидеть. Просто Зоя звонила, плакала, говорила, что ей срочно нужен телефон для работы».
Вероника ответила коротко: «Поговорим, когда вернешь МОЙ телефон».
Ответа не последовало.
***
На следующее утро, двадцать девятого декабря, Сергей проснулся рано. Он плохо спал, ворочался всю ночь. Квартира казалась пустой без Ники. Он несколько раз порывался позвонить ей, но каждый раз останавливался. Что он может сказать? Извиниться? Но телефон-то у Зои. И сестра вряд ли его просто так вернет.
Он оделся и поехал к Зое. Она жила в двух остановках от них, в небольшой однокомнатной квартире. Сергей много раз помогал ей — делал ремонт, таскал мебель, чинил сантехнику. Он привык заботиться о младшей сестре с детства. Отец ушел из семьи, когда Зое было пять лет, а Сергею пятнадцать. Мама тогда сказала: «Теперь ты за нас с Зойкой в ответе». И он старался. Всю жизнь старался.
Зоя открыла дверь в пижаме, с заспанным лицом.
— Сережа? Ты чего так рано?
— Нам нужно поговорить. Пусти.
Зоя пожала плечами, отошла в сторону. Сергей прошел в комнату и остановился. Что-то изменилось. Обои новые, светлые. Мебель в гостиной зоне явно недавно куплена — диван, журнальный столик, стеллаж. Раньше тут стояла старая рухлядь.
— Ремонт сделала? — спросил он.
— Ну да, — Зоя прошла на кухню, включила чайник. — Месяц назад закончила. Надоело на ободранные стены смотреть.
— Откуда деньги?
— Накопила, — она достала две кружки. — Чего пришел-то?
— Зоя, верни телефон.
Она обернулась, подняла брови.
— Какой телефон?
— Тот, который я тебе вчера отдал. Он был для Ники. Я ошибся.
— Сережа, ты сам мне его подарил, — Зоя скрестила руки на груди. — Я уже все контакты перенесла, приложения установила, даже чехол купила сегодня утром. Не могу я его отдать.
— Зой, Ника со мной из-за этого поругалась. Серьезно поругалась. Она ушла к подруге ночевать.
— И что я должна делать? — Зоя пожала плечами. — Это твои семейные проблемы. Ты сам виноват, что с женой не согласовал. Я не при чем.
— Ты не при чем? — Сергей шагнул к сестре. — Зоя, тебе вообще не жалко? Ника меня три месяца просила, а я тебе отдал. Понимаешь, как ей обидно?
— Понимаю, — Зоя отвернулась к чайнику. — Но я свой телефон отдавать не буду. Купи ей другой.
— У меня денег больше нет! Я в кредит этот брал, на три месяца рассрочку оформил. Думал, успею до февраля накопить на следующий.
— Значит, пусть ждет до февраля, — холодно сказала Зоя. — Или попроси у мамы в долг.
Сергей смотрел на сестру и не узнавал её. Когда она стала такой? Равнодушной, жесткой. Раньше Зоя всегда была мягкой, ранимой. Плакала по любому поводу. А сейчас стоит и спокойно говорит, что ему с женой разбираться самому.
— Зоя, я тебе сколько раз помогал? — тихо спросил он. — Деньги давал, с переездом помогал, ремонт делал. И ты не можешь просто вернуть телефон?
— Сережа, я тебя не просила мне помогать, — она повернулась, и в глазах блеснуло что-то колючее. — Ты сам всё это делал. Сам приезжал, сам предлагал. Я не виновата, что ты теперь считаешь, что я тебе должна.
— Я не это имел в виду...
— Нет, имел. Ты всегда так. Лезешь с помощью, а потом ждешь благодарности. Мама так же. Вы оба не можете просто оставить меня в покое.
Сергей молчал. Зоя налила кипяток в кружки, протянула одну ему.
— Слушай, — сказала она мягче, — я понимаю, что тебе неудобно перед Никой. Но я честно не могу вернуть телефон. Мне он нужен для работы. Мой старый совсем сломался, не включается. А без телефона я клиентам ничего показать не могу, продажи упадут. Начальство и так недовольно, что у меня план не выполнен за ноябрь. Если еще и декабрь провалю — меня уволят.
— Но Зой...
— Купи Нике новый. В рассрочку, в кредит, как хочешь. Или объясни ей, что я в трудной ситуации. Она же взрослая женщина, поймет.
— Она не поймет, — устало сказал Сергей. — И я её понимаю. Зоя, мне нужно этот вопрос как-то решить.
— Решай. Только без меня.
Она отхлебнула из кружки, посмотрела на брата спокойно и даже чуть вызывающе. Сергей поставил нетронутую кружку на стол, развернулся и вышел.
На улице он достал телефон, посмотрел на экран. Ника так и не ответила на его сообщения. Он набрал номер друга Олега. Тот работал электриком, они часто пересекались на объектах.
— Олег, ты сегодня свободен?
— После обеда. Что случилось?
— Встретимся. Мне совет нужен.
— Серьезно?
— Очень.
***
Олег приехал к двум часам. Они встретились в небольшой закусочной возле стройки, где работал Сергей. Олег был на год младше, невысокий крепкий парень с вечной усмешкой на лице. Но сейчас, слушая рассказ Сергея, он не улыбался.
— Ты это серьезно? — переспросил Олег, когда Сергей закончил. — Ты купил телефон для жены и отдал его сестре?
— Зоя позвонила, сказала, что ей срочно нужен. Что без телефона её с работы выгонят. Я подумал, что Ника потерпит пару месяцев...
— Брат, — Олег покачал головой, — ты совсем в край зашел. Жена всегда должна быть на первом месте. Всегда. Не мама, не сестра, а жена. Это азы семейной жизни.
— Я понимаю теперь, — Сергей сжал руки в кулаки. — Но Зоя отказывается вернуть телефон. Говорит, что ей самой нужен. И денег у меня нет на новый.
— А ты ей скажи, что верни стоимость тогда. Если телефон ей так нужен — пусть за него заплатит.
— Она не согласится.
— А ты её заставь, — Олег наклонился через стол. — Серега, я понимаю, что Зоя твоя сестра. Но ты посмотри правде в глаза — она тебя использует. Постоянно. То деньги нужны, то помощь, то еще что-то. А сама при этом неплохо живет.
— Что ты имеешь в виду?
Олег помялся.
— Я её месяц назад видел. В том кафе на Ленинском, помнишь, дорогом. Она сидела с мужиком каким-то. Одеты оба хорошо, заказывали не самое дешевое. Не похоже, что она бедствует.
Сергей нахмурился.
— С каким мужиком?
— Откуда я знаю? Высокий, в костюме. Они вполне себе близко сидели, смеялись. Может, ухажер у неё появился.
Сергей вспомнил новый ремонт в квартире Зои, новую мебель. Вспомнил, как она сказала, что накопила. Но на свою зарплату продавца-консультанта накопить на ремонт и мебель за несколько месяцев нереально. Он это знал точно.
— Слушай, — продолжил Олег, — может, тебе стоит с Зоей серьезно поговорить? Не как брат, который всегда всё решает за неё, а как взрослый человек со взрослым человеком. Спросить прямо — что у неё там происходит? Почему она постоянно просит помощи, но при этом на дорогие вещи деньги находит?
— Боюсь, она меня пошлет.
— И правильно сделает, — неожиданно сказал Олег. — Серега, ты понимаешь, что ты сам эту ситуацию создал? Ты приучил Зою, что всегда прибежишь и всё решишь. Приучил маму, что всегда поможешь сестре. А Нику приучил, что она у тебя на втором месте. И теперь удивляешься, что всё развалилось.
— Я просто хотел помочь семье...
— Семья — это Ника, — жестко сказал Олег. — Это твоя жена. А мама и сестра — это родственники. И есть разница, понимаешь? Ты должен в первую очередь о жене думать, а потом уже о всех остальных. А у тебя наоборот.
Сергей молчал. Слова друга били точно в цель, и оттого было еще больнее.
— Что мне делать?
— Иди к Зое, — Олег встал, — и скажи, что либо она возвращает телефон, либо отдает деньги. Без вариантов. И плюс пятьдесят тысяч, которые до сих пор должна. Пора тебе перестать быть добрым братиком и стать мужем.
***
Вечером того же дня Вероника сидела у Татьяны на кухне. Подруга дежурила на ночь, собиралась через час уходить, а Ника решила остаться в квартире — возвращаться домой не хотелось.
Телефон завибрировал. Звонок от Людмилы Петровны, свекрови. Вероника посмотрела на экран, подумала не брать трубку. Но всё же ответила.
— Вероника? Это я, Людмила Петровна.
— Здравствуйте.
— Сережа мне всё рассказал. Что у вас там произошло.
— И что он рассказал? — Вероника почувствовала, как напряглась.
— Что ты устроила скандал из-за телефона. Вероника, как ты могла? Зое нужен был телефон для работы! Это же не прихоть какая-то, а необходимость. А ты из-за своих капризов семью разрушить хочешь.
Вероника закрыла глаза, сделала глубокий вдох.
— Людмила Петровна, — начала она, стараясь говорить спокойно, — я не устраивала скандал. Я просто сказала мужу, что обижена. И имею право быть обиженной.
— Право? Какое право? Зоя же одна живет, ей тяжело! А ты замужем, у тебя Сережа есть, он обо всем заботится. Чего тебе еще нужно?
— Мне нужно, чтобы мои просьбы что-то значили, — Вероника почувствовала, как голос начинает дрожать. — Я три месяца просила этот телефон. Мой старый работает через раз. Я на работе из-за этого в неудобные ситуации попадаю. Но Сергею было плевать. Потому что Зое нужнее.
— Не говори ерунды! Сережа тебя любит, ты же это понимаешь. Просто он не мог отказать сестре. У Зои характер сложный, она обидчивая. Если бы он ей не помог, она бы потом месяц с ним не разговаривала.
— А на то, что я с ним не разговариваю, можно не обращать внимания? — Вероника встала, прошлась по кухне. — Людмила Петровна, вы понимаете, что говорите? Что Зоины капризы важнее моих чувств?
— Это не капризы! — голос свекрови стал резче. — Зое действительно тяжело. Она одна, без мужа, без поддержки. Если Сережа не будет ей помогать, кто поможет?
— Она взрослая женщина, — Вероника сжала телефон в руке. — Ей двадцать девять лет. У неё есть работа, есть зарплата. Почему она не может сама о себе позаботиться?
— Потому что она слабая! Не все такие сильные, как ты, Вероника. Зоя нуждается в поддержке.
— А я не нуждаюсь? — вырвалось у Вероники. — Мне поддержка не нужна? Я, между прочим, тоже без родителей. Тоже одна была до замужества. И ничего, как-то справлялась. Не бегала каждый месяц к брату за деньгами и помощью.
— Ты всегда была самостоятельной, это правда, — помолчав, сказала Людмила Петровна. — Но Зоя другая. Ей нужно, чтобы кто-то рядом был, помогал. И Сережа это понимает. Он хороший брат.
— Но плохой муж, — тихо сказала Вероника. — Потому что быть хорошим братом — это не значит забывать о жене.
— Вероника, не говори глупости. Сережа тебя не забывает. Он просто помогает семье. И ты, как жена, должна это понимать и поддерживать.
— Семья — это я и Сережа, — Вероника почувствовала, как внутри всё сжимается в тугой ком. — Не вы с Зоей. Мы с Сергеем семья. И я устала чувствовать себя чужой в этой семье. Устала быть на втором месте. Устала слышать, что Зое нужнее, важнее, тяжелее. А что со мной? Со мной всё нормально, да? Мне не тяжело, мне не обидно?
— Вероника, успокойся, — голос свекрови стал мягче. — Ты просто устала. После праздников всё наладится. Сережа тебе новый телефон купит, и вы помиритесь.
— Людмила Петровна, — Вероника села на стул, вдруг почувствовав страшную усталость. — Я за семь лет брака ни разу не попросила у вас помощи. Ни разу. Мы с Сергеем живем на свои деньги, справляемся сами. Но почему мои просьбы к собственному мужу всегда оказываются менее важными, чем просьбы Зои? Объясните мне.
— Потому что Зоя...
— Зоя взрослый человек, — перебила Вероника. — У неё хорошая работа, нормальная зарплата. Я в салоне связи зарплаты знаю, у нас в клинике девушки на ресепшене столько не получают. Так почему Зоя постоянно в долгах? Куда деньги уходят?
— Она на жизнь тратит, на что же еще?
— На жизнь? — Вероника вспомнила, как видела Зою пару месяцев назад в торговом центре. Та была в дорогой куртке, с новой сумкой. — Людмила Петровна, я не хочу вам грубить. Но похоже, что Зоя тратит деньги на себя любимую, а потом бежит к брату за помощью, когда их не хватает на что-то действительно нужное. И вы это поощряете. А Сергей чувствует себя виноватым, если не поможет.
— Как ты смеешь так говорить о Зое!
— Я говорю правду. И вы это знаете. Но признать не хотите, потому что тогда придется признать, что вы вырастили избалованную дочку, которая привыкла, что все за неё всё решат.
Людмила Петровна молчала. Потом голос её стал ледяным:
— Вероника, я думала, ты умнее. Думала, что ты понимаешь, как важна семья. Но вижу, ошибалась. Ты эгоистка. Думаешь только о себе.
— Нет, — Вероника встала. — Я думаю о своем браке. О том, чтобы муж видел во мне жену, а не очередную родственницу, которая должна терпеть и ждать. Людмила Петровна, я уважаю вас. Но в этот раз я не отступлю. Либо Сергей вернет мой телефон, либо наш брак под большим вопросом.
— Ты ему ультиматум поставила?
— Да. И знаете что? Мне страшно. Потому что я не уверена, что он выберет меня.
Вероника положила трубку, не дожидаясь ответа. Руки дрожали. Она никогда так не разговаривала со свекровью. Всегда была вежливой, сдержанной, терпеливой. Но сейчас что-то сломалось внутри. Терпеть больше не было сил.
***
Тридцатое декабря выдалось снежным. Сергей сидел на кухне, смотрел в окно на падающие хлопья и думал. Олег прав — он сам создал эту ситуацию. Годами учил всех вокруг, что его можно использовать. Мама звонит — он бежит. Зоя просит — он помогает. А Ника терпит. Всегда терпит. И он привык думать, что так и должно быть.
Но сейчас, когда квартира пустая, когда жена ушла к подруге и не отвечает на звонки, он впервые за долгое время ясно понял — может потерять её. По-настоящему потерять. И эта мысль пугала сильнее всего.
Он достал телефон, набрал номер Зои. Гудки, потом её голос:
— Опять ты? Сережа, я же сказала...
— Зоя, мне всё равно, что ты сказала, — перебил Сергей. — У тебя два варианта. Либо ты возвращаешь мне телефон прямо сегодня, либо переводишь его стоимость на карту. И плюс пятьдесят тысяч, которые ты мне год назад занимала. У тебя есть до вечера.
Пауза. Потом Зоя засмеялась:
— Ты это серьезно?
— Абсолютно.
— Сережа, ты совсем озверел? Какие пятьдесят тысяч? Я же говорила, что отдам, когда смогу!
— Год прошел. Ты не отдала ни копейки. И теперь ситуация изменилась. Мне эти деньги нужны.
— На что?
— На то, чтобы купить жене подарок, который я как идиот отдал тебе.
Зоя помолчала.
— Слушай, — голос её стал мягче, — я понимаю, что тебе неудобно. Но у меня правда сейчас денег нет. Ремонт был, мебель покупала...
— Откуда деньги на ремонт, Зоя?
— Я же говорила, накопила.
— Не ври мне, — Сергей сжал телефон. — Олег тебя месяц назад видел в дорогом кафе с мужчиной. Ты с кем-то встречаешься?
Снова пауза. Но теперь она была тяжелой.
— Это мое дело, — наконец ответила Зоя.
— Значит, встречаешься. И он тебе помогает с деньгами?
— А тебя это волнует?
— Волнует, потому что ты год назад взяла у меня пятьдесят тысяч, жалуясь на нищету. А сама при этом с богатым ухажером по ресторанам ходила!
— Сережа, это совсем недавно началось! — Зоя повысила голос. — И вообще, какое твое дело, с кем я встречаюсь и кто мне помогает?
— Мое дело, когда ты на мои деньги живешь! Деньги, которые я с Никой копил на нормальный холодильник. Мы до сих пор со старым мучаемся, а ты на ремонт потратила!
— Я не просила тебя мне давать!
— Просила! — крикнул Сергей. — Просила, плакала в трубку, говорила, что без этих денег не выживешь. А сама при этом уже с этим своим встречалась!
Зоя молчала. Сергей тяжело дышал, пытаясь успокоиться.
— Знаешь, Зой, — тише сказал он, — я всю жизнь тебя защищал. С детства. Отец ушел, я чувствовал себя ответственным. Думал, что должен о тебе заботиться. А оказывается, ты просто использовала меня. Как банкомат.
— Это не так, — голос Зои дрожал. — Ты сам всегда лез с помощью! Сам предлагал! А теперь обвиняешь меня?
— Я предлагал, потому что думал, что ты нуждаешься. А ты просто привыкла, что я всё за тебя решу. И даже не подумала отказаться.
— Сережа...
— У тебя есть до вечера, — повторил он. — Либо телефон, либо деньги. Все деньги — и за телефон, и старый долг. Я не шучу, Зоя.
Он положил трубку, не дожидаясь ответа. Руки тряслись. Он никогда так не разговаривал с сестрой. Никогда не ставил ей ультиматумы. Но сейчас понял — если не сделает этого, потеряет Нику. И это будет конец.
***
Вечером того же дня Людмила Петровна позвонила Сергею. Голос её звучал возмущенно:
— Сережа, ты что творишь? Зоя мне всё рассказала! Как ты можешь так с сестрой разговаривать?
— Мама, не вмешивайся, — устало ответил Сергей.
— Как это не вмешивайся? Ты от неё деньги требуешь, которые она не может отдать! Угрожаешь!
— Я не угрожаю. Я прошу вернуть долг. Который она год назад взяла и обещала отдать.
— У неё сейчас нет денег!
— Мама, — Сергей сел на диван, — у Зои есть деньги. Она встречается с мужчиной, который помогает ей финансово. У неё в квартире новый ремонт, новая мебель. Она не бедствует, как нам с тобой внушала.
Людмила Петровна молчала несколько секунд.
— Зоя встречается с кем-то?
— Да. Уже полгода. Но не сказала нам, потому что боялась лекций.
— И кто он?
— Не знаю. Не важно. Важно, что Зоя не нуждается в моей помощи. Не нуждается уже давно. Но продолжает просить, потому что привыкла. А я привык давать.
— Сережа, она твоя сестра...
— А Ника моя жена, — перебил он. — Жена, мама. Человек, с которым я создал семью. И я только сейчас понял, как сильно обижал её все эти годы.
— Ты никого не обижал! Ты просто помогал родным!
— Я ставил родных выше жены. Это правильно?
Людмила Петровна не ответила сразу.
— Ника поймет, — наконец сказала она. — Она умная девочка. Поймет, что семья важна.
— Я и Ника — семья, — твердо сказал Сергей. — А ты и Зоя — мои родственники. Есть разница, мам. Я люблю вас обеих. Но Ника для меня главнее. И мне жаль, что я понял это только сейчас, когда почти потерял её.
— Ты не потеряешь её из-за какого-то телефона!
— Не из-за телефона. Из-за того, что семь лет она чувствовала себя чужой. Потому что я выбирал вас с Зоей, а не её.
Людмила Петровна вздохнула.
— Сережа, я не хотела, чтобы так вышло. Просто Зоя всегда была сложным ребенком. Ей всегда нужна была поддержка. А Ника такая самостоятельная, я думала...
— Думала, что ей ничего не нужно? — Сергей покачал головой, хотя мать его не видела. — Всем нужна поддержка, мам. И Нике тоже. Но она не просила, потому что видела — у меня для неё нет времени и сил. Всё уходит на Зою.
Мать молчала. Потом тихо спросила:
— И что теперь?
— Теперь я жду, вернет ли Зоя деньги. Если вернет — куплю Нике телефон и буду просить прощения. Если нет — поеду к сестре и заберу телефон силой.
— Сережа!
— Я серьезно, мам. Мне надоело быть удобным братом. Пора стать нормальным мужем.
Он попрощался и положил трубку. Через полчаса пришло уведомление о переводе. Зоя отправила сумму за телефон и пятьдесят тысяч долга. В сообщении было коротко: «Возьми свои деньги. Только больше ко мне не лезь с помощью».
Сергей посмотрел на экран. Чувство было странное — облегчение смешалось с горечью. Он потерял сестру? Или она просто наконец повзрослела и поняла, что пора жить самостоятельно?
Он не знал. Но знал точно другое — нужно спасать брак. Пока не поздно.
***
Тридцать первого декабря, утром, Сергей поехал в салон связи. Купил такой же телефон, как тот, что отдал Зое. Даже немного лучшей модели — с большей памятью. Продавец упаковал покупку в праздничную коробку, завязал лентой.
Сергей вернулся домой, положил коробку на стол. Посмотрел на неё. Этот телефон уже не имел того значения, что раньше. Дело было не в подарке. Дело было в том, что он наконец понял — нужно меняться. Если хочет сохранить Нику, нужно показать, что она для него главная.
Он написал ей: «Ника, пожалуйста, приезжай. Мне нужно с тобой поговорить».
Ответ пришел через час: «Зачем?»
«Я всё исправил. Вернул деньги у Зои. Купил тебе телефон. Но главное — я хочу извиниться. По-настоящему».
Долгая пауза. Потом: «Приеду вечером».
***
Вероника вошла в квартиру около семи. На улице уже стемнело, снег падал крупными хлопьями. Она сняла куртку, прошла в гостиную. Сергей сидел на диване, и вид у него был такой потерянный, что ей вдруг стало его жалко.
— Привет, — тихо сказала она.
— Привет. — Он встал, показал на коробку. — Это тебе. Я купил сегодня.
Вероника подошла, взяла коробку. Развернула. Внутри был телефон — тот самый, о котором она мечтала. Даже чуть лучше.
— Спасибо, — она поставила коробку обратно на стол. — Но ты же понимаешь, что дело не в телефоне?
— Понимаю, — Сергей подошел ближе. — Ника, я позвонил Зое. Потребовал вернуть деньги. Она вернула — и за телефон, и пятьдесят тысяч старого долга.
Вероника подняла брови.
— Она согласилась?
— Не сразу. Я ей сказал, что либо деньги, либо я сам приеду и заберу телефон. Она поняла, что я не шучу.
Ника села в кресло, смотрела на мужа. Он выглядел усталым, но в глазах было что-то новое. Решимость.
— И что Зоя сказала?
— Что больше не хочет моей помощи. — Сергей сел на диван напротив. — Знаешь, я узнал кое-что. Оказывается, у неё полгода отношения с мужчиной. Он помогает ей с деньгами. Она делала ремонт на его средства. А мне всё это время жаловалась на нищету и брала в долг.
Вероника молчала. Ей хотелось сказать «Я же говорила», но она сдержалась.
— Я разговаривал с мамой, — продолжил Сергей. — Сказал ей, что больше не буду ставить интересы Зои выше твоих. Что ты моя жена, и ты для меня главнее всех остальных. Мама была в шоке. Но я твердо стоял на своем.
— Сережа...
— Подожди, дай мне договорить, — он наклонился вперед. — Ника, я понял, как сильно обижал тебя все эти годы. Ты была рядом, терпела, ждала. А я думал, что так и должно быть. Что ты сильная, справишься. А на самом деле просто использовал твое терпение. Прости меня.
Вероника чувствовала, как к горлу подкатывает ком. Она так долго ждала этих слов. Так долго хотела, чтобы муж наконец увидел её, услышал.
— Я устала бороться за место в твоей жизни, — тихо сказала она. — Устала доказывать, что я тоже важна. Что мои просьбы тоже что-то значат.
— Ты не должна бороться, — Сергей встал, подошел к ней. Опустился на колени рядом с креслом. — Ты моя жена. Мой самый близкий человек. И мне жаль, что я понял это только сейчас, когда чуть не потерял тебя.
Вероника посмотрела на него. В глазах стояли слезы.
— Ты знаешь, что самое обидное? Что мне пришлось поставить ультиматум. Угрожать разводом. Чтобы ты наконец услышал меня.
— Я знаю, — он взял её руки в свои. — И это моя вина. Ника, я не обещаю, что сразу стану идеальным мужем. Но обещаю, что буду стараться. Что буду ставить тебя на первое место. Что не забуду, ради кого я всё это делаю.
Она молчала, глядя на их сплетенные руки. Потом спросила:
— А как же Зоя? Ты теперь совсем не будешь ей помогать?
— Буду, если она действительно попросит. Но не в ущерб нам с тобой. И не буду закрывать глаза на то, что она меня использует. Зоя взрослая. Пора ей самой отвечать за свою жизнь.
— А твоя мама?
— Мама поймет. Рано или поздно. А если не поймет — это её выбор. Я не могу жить так, чтобы всем угодить. Особенно если это разрушает мой брак.
Вероника вытащила руки, провела ладонями по лицу. Слезы текли по щекам, но она не всхлипывала. Просто плакала тихо, от усталости и облегчения.
— Мне было так страшно, — призналась она. — Страшно, что ты выберешь их. Что я останусь одна.
— Я выбрал тебя, — твердо сказал Сергей. — Выбираю тебя сейчас. И буду выбирать всегда.
Она наклонилась, обняла его. Сергей крепко прижал её к себе, уткнулся лицом в плечо.
— Прости меня, — прошептал он. — Прости за эти семь лет. За то, что был слепым. За то, что не ценил.
— Просто больше так не делай, — она отстранилась, посмотрела ему в глаза. — Больше никогда. Договорились?
— Договорились.
Они сидели так какое-то время, обнявшись. За окном падал снег, город готовился к празднику. А в их квартире наконец-то наступил мир.
***
Они встретили Новый год вдвоем, дома. Без шумной компании, без пышного стола. Просто вдвоем, с шампанским и бутербродами. И это был лучший Новый год за последние годы.
Когда часы пробили полночь, Сергей поднял бокал:
— За нас. За то, что мы выдержали это испытание. За то, что теперь я знаю, что главное.
— За нас, — повторила Вероника, чокаясь с ним.
Они выпили, потом Сергей достал коробку с телефоном.
— Знаю, что ты уже видела. Но всё равно хочу подарить официально. С Новым годом, любимая.
Вероника взяла коробку, открыла. Достала телефон, повертела в руках.
— Спасибо, — она улыбнулась. — Но знаешь, что для меня главный подарок?
— Что?
— То, что ты изменился. Что я наконец почувствовала себя твоей женой, а не просто человеком, который живет рядом.
Сергей обнял её, поцеловал в макушку.
— Я люблю тебя. И мне жаль, что понадобилось столько времени, чтобы я это показал.
***
Прошло две недели. Январь вступил в свои права — морозный, снежный. Жизнь вернулась в обычное русло, но с небольшими изменениями.
Людмила Петровна приехала в гости. Отношения были натянутыми, но она больше не лезла в их дела. Не пыталась манипулировать сыном, не звонила каждый день с просьбами помочь Зое.
С Зоей Сергей не общался. Она не отвечала на его сообщения, не брала трубку. Он переживал, но понимал — это её выбор. Она повзрослела или просто обиделась — покажет время.
Однажды вечером Олег рассказал, что снова видел Зою. Она была с тем же мужчиной, и они выглядели счастливыми. Возможно, отдаление от брата пошло ей на пользу. Научилась решать проблемы сама, полагаться на себя.
Вероника и Сергей сидели дома, на диване. Она листала что-то в своем новом телефоне, он смотрел новости по телевизору.
— Знаешь, — вдруг сказала Вероника, — я тут подумала. Может, нам всё-таки на море съездить? Летом, в отпуск.
Сергей повернулся к ней.
— Конечно. Я уже прикинул — в июле могу взять три недели. Выберем место, купим билеты заранее.
— Правда? — она улыбнулась. — Точно никто не помешает?
— Точно. Если кто-то попробует — пошлю очень далеко.
Вероника рассмеялась, прижалась к нему.
— Я тебе благодарна, — тихо сказала она. — За то, что ты изменился. Это было непросто, я понимаю.
— Это было необходимо, — ответил Сергей. — Иначе я бы потерял тебя. А ты для меня главное.
Она подняла телефон, сделала селфи — они оба, обнявшись, с улыбками. Камера работала отлично, картинка получилась четкая, яркая.
— Красиво, — сказал Сергей.
— Да, — Вероника посмотрела на фото. — Но знаешь, что самое главное? Это не телефон. А то, что я наконец чувствую себя на своем месте. Рядом с тобой.
Сергей поцеловал её в висок.
— Ты всегда была на своем месте. Просто я был слепым. Но теперь вижу. И не отпущу.
За окном мела метель, город тонул в сугробах. А в их квартире было тепло, уютно, спокойно. Они сидели вдвоем, и впервые за долгое время Вероника чувствовала — это её дом. Её семья. Её место.
И этого не мог дать никакой телефон. Только любовь, уважение и готовность ставить друг друга на первое место.