– Забирай своих детей и проваливай, квартира остается мне! – повторила Инга, скрестив руки на груди и презрительно глядя на невестку.
– Как это... проваливай? – прошептала Светлана. – Мы здесь живем уже семь лет. Дети здесь выросли.
– Ничего мне не рассказывай про детей! – отрезала Инга. – Мой брат умер, и теперь все его имущество переходит ко мне. Так завещание составлено.
Светлана опустилась на стул в коридоре. Ноги подкашивались. Еще утром она провожала Машу и Антона в школу, готовила завтрак, планировала, что приготовить на ужин. А теперь вся их жизнь рушилась на глазах.
– Покажи мне это завещание, – тихо попросила она.
Инга достала из сумочки сложенный лист бумаги и бросила его на столик у зеркала.
– Вот, читай. Все законно. Нотариус сказал, что через месяц оформлю права собственности.
Светлана развернула документ дрожащими руками. Строчки расплывались перед глазами, но суть она поняла. Квартира действительно завещана Инге. О жене и детях – ни слова.
– Но как же так? Витя всегда говорил, что дети должны жить в своем доме. Мы делали здесь ремонт, покупали мебель...
– А кто вам разрешал тратить чужие деньги? – усмехнулась Инга. – Я предупреждала брата, что ты корыстная. Но он слушать меня не хотел.
Слова резали как нож. Светлана познакомилась с Виктором восемь лет назад в библиотеке. Она работала там после института, он часто приходил за книгами по истории. Неторопливый, добрый, с мягкими глазами за очками. Ей сразу понравилось, как он бережно обращался с книгами, как терпеливо объяснял Маше задачки по математике.
– Витя покупал эту квартиру для семьи, – сказала Светлана, пытаясь сохранить спокойствие. – Когда женился на мне, Маше было всего четыре года. Он удочерил ее, дал свою фамилию.
– Усыновленные дети права на наследство не имеют, если не указаны в завещании отдельно, – холодно ответила Инга. – А этот мальчишка... Антон, кажется? Ему что, лет десять? Малолетний еще.
Сердце Светланы екнуло. Антон действительно был от Виктора, их совместный ребенок. Но официальные документы об усыновлении Маши оформили только два года назад. До этого все откладывали, казалось, время есть.
– На что вы с детьми жить собираетесь? – продолжала Инга. – Небось думаете, что я вас содержать буду? Как бы не так.
– У меня работа есть, – тихо сказала Светлана.
– Ха! В библиотеке копейки платят. На хлеб с водой хватит. А дети что, в чем ходить будут? Где жить?
Инга расхаживала по коридору, явно наслаждаясь ситуацией. Светлана вспомнила, как золовка всегда находила повод для критики. То суп недосоленый, то в доме пыль, то дети слишком громко играют. Витя обычно отмалчивался, а потом извинялся за сестру.
– Помнишь, как ты против нашей свадьы была? – неожиданно спросила Светлана.
– Ещё бы не помнить! Говорила Вите: зачем тебе чужой ребёнок на шее? Найди себе нормальную, без довеска. Но он меня не слушал.
– Витя любил Машу как родную дочь.
– Любил, любил... А в завещании про неё ни слова. Значит, понимал, что к семье она отношения не имеет.
Светлана хотела возразить, но в горле встал комок. Витя действительно составил завещание в пользу сестры. Но почему? Они никогда не говорили об этом. Он казался таким здоровым, планировал дожить до внуков.
– Можно хоть вещи собрать? – спросила она.
– Конечно. Ваши личные вещи забирайте. А мебель, технику – это всё остаётся. Покупалось на деньги моего брата.
Светлана поднялась и медленно пошла в детскую. Комната была оклеена яркими обоями с мишками, которые они выбирали с Антоном в прошлом году. В углу стоял письменный стол, где Маша делала уроки. На полках – книжки, игрушки, пазлы.
Она открыла шкаф и стала складывать детскую одежду в сумку. Руки тряслись. Как она скажет детям? Маша уже подросток, все поймет. А Антон... Он недавно потерял папу, а теперь лишается и дома.
– Не затягивай! – крикнула из коридора Инга. – Мне нужно здесь кое-что переставить.
Светлана закрыла глаза и глубоко вздохнула. В памяти всплыли последние недели. Витя болел уже месяца три, но врачи говорили, что это обычное переутомление. Сердце подвело внезапно, прямо на работе. Светлана даже попрощаться с ним не успела.
Она взяла фотографию с комода – семейный снимок с прошлого Нового года. Витя обнимал детей, все смеялись. Тогда казалось, что впереди много счастливых лет.
– Ты чего копаешься? – в комнату заглянула Инга. – Фотки тоже собираешь? Они мне не нужны, забирай.
– Спасибо на том, – сухо ответила Светлана.
Инга прошла к окну и стала что-то рассматривать на подоконнике.
– Цветы завянут без ухода, – заметила Светлана.
– Не твоя забота. Не нравятся – выброшу.
Светлана собрала вещи детей, свою одежду, документы. Получилось три большие сумки. Больше унести не могла.
– А где мы жить будем? – спросила она, остановившись в дверях.
– Не мое дело. Поищи комнату в коммуналке. Или к маме своей съезжай.
– Мама умерла пять лет назад.
– Ну и что? Друзья, подруги должны быть. Поживёшь по очереди, пока не устроишься.
Светлана представила, как будет обзванивать знакомых, просить приюта. С двумя детьми мало кто согласится. Да и ненадолго только.
– Может, мы договоримся? – попробовала она в последний раз. – Я буду платить за комнату. Хоть небольшую сумму, но плачу регулярно.
– Не надо мне твоих денег! – отрезала Инга. – Хочу жить одна, спокойно. А то вечно у вас тут топот, крики. Дети как ненормальные носились.
Светлана взяла сумки и направилась к двери. В прихожей остановилась, оглядываясь. Семь лет жизни остались в этих стенах. Первые шаги Антона, день, когда Маша принесла пятёрку по русскому, семейные ужины, когда Витя рассказывал смешные истории с работы.
– И не думай ключи копировать! – крикнула вслед Инга. – Замки завтра же поменяю.
Дверь захлопнулась. Светлана стояла на лестничной площадке с тремя сумками и не знала, куда идти. До возвращения детей из школы оставалось часа два. Нужно было найти хоть временное жильё.
Она достала телефон и стала листать контакты. Лена, подруга по институту. Но у неё самой трое детей в двухкомнатной квартире. Тамара, коллега из библиотеки. Она недавно развелась, снимает однокомнатную.
Светлана набрала номер Тамары.
– Алло, Тома? Это Света. У меня тут ситуация сложная... Можно к тебе на пару дней с детьми? Только переночевать, пока жильё не найду.
Тамара, не расспрашивая, согласилась. Сказала, приезжайте сейчас, ключи под ковриком, она на работе до вечера.
Светлана вызвала такси. Пока ехала, думала о том, как объяснить детям происходящее. Маша сразу заподозрит неладное, если они окажутся у Тамары. А Антон... Он только начал привыкать к жизни без папы.
Квартира Тамары оказалась крошечной, но уютной. Светлана сложила сумки в углу и села на диван. Нужно было составить план. Найти съёмное жильё, разобраться с документами, может быть, обратиться к юристу.
Телефон зазвонил. Звонила Маша.
– Мам, а что это тётя Инга у нас дома убирается? Она мне дверь даже не открыла, сказала, что нас там нет.
Светлана закрыла глаза. Началось.
– Машенька, иди к школе. Я сейчас за вами приеду. Нужно поговорить.
– Мама, что случилось? У тебя голос какой-то странный.
– Потом объясню. Жди меня с Антоном у школы.
Светлана взяла сумку и поехала за детьми. По дороге репетировала слова. Как сказать, что они потеряли не только папу, но и дом? Что им придётся начинать всё заново?
У школы дети ждали её с встревоженными лицами. Антон сжимал в руке рюкзак, Маша хмурилась.
– Мам, тётя Инга сказала, что мы больше не будем там жить, – сразу выпалил Антон. – Это правда?
Светлана присела на корточки перед детьми.
– Да, это правда. Папа оставил квартиру тёте Инге. Нам придётся поискать новый дом.
– Но почему? – не понимал Антон. – Мы же семья.
Маша молчала, но Светлана видела, как сжались её кулаки.
– Она нас выгнала? – тихо спросила девочка.
– Она имеет на это право. Квартира теперь принадлежит ей.
Маша резко подняла голову.
– А наши вещи? Мои книжки? Мягкие игрушки Антона?
– Я кое-что собрала. Остальное... попробуем договориться.
Дети сели в такси молча. Антон прижался к маме, Маша смотрела в окно. Светлана чувствовала, как в груди разрастается тяжёлый ком. Она должна быть сильной ради них. Должна найти выход.
– А где мы будем жить? – спросил Антон.
– Пока у тёти Томы. А потом найдём квартиру поближе к вашей школе.
– На какие деньги? – практично поинтересовалась Маша.
Светлана задумалась. Зарплата в библиотеке небольшая, накоплений почти нет. Похороны Вити съели последние сбережения.
– Найду подработку. Справимся.
Тамара встретила их с ужином и тёплыми объятиями. Она не задавала лишних вопросов, просто постелила детям на диване и отдала им свою спальню.
– Пока устраивайтесь, – сказала она Светлане. – А завтра будем думать, что делать дальше.
Ночью Светлана не спала. Лежала на раскладушке и слушала, как дышат дети. Антон всхлипывал во сне, Маша ворочалась. Им было тяжело, но они старались не показывать.
Утром Светлана пошла в библиотеку. Нужно было поговорить с директором о возможности дополнительных смен. Галина Петровна выслушала её историю и предложила вести вечерние курсы компьютерной грамотности для пенсионеров.
– Это даст дополнительных тысячи четыре в месяц, – сказала она. – Немного, но лучше, чем ничего.
После работы Светлана ездила смотреть квартиры. Однокомнатные в их районе стоили дорого, двухкомнатные вообще не по карману. Риелторы, узнав про двоих детей, сразу охладевали.
– Хозяева не любят семьи с детьми, – объяснила одна из них. – Много шума, порчи имущества.
К концу недели Светлана нашла вариант в старом доме на окраине. Однокомнатная квартира, но зато по приемлемой цене. Хозяйка, пожилая женщина, согласилась сдать семье с детьми.
– У самой внуки есть, понимаю, – сказала она.
Переезд занял полдня. Детские вещи поместились в один угол, кровать заняла почти всю комнату. Кухня крошечная, ванная совмещённая. Но это было их собственное пространство.
– Здесь хоть никто не выгонит, – философски заметила Маша.
Антон осваивался дольше. По ночам просыпался и плакал, звал папу. Светлана не знала, как ему объяснить, что папы больше нет, и дома прежнего тоже нет.
Месяц спустя позвонила Инга.
– Слушай, у меня тут вещи детские остались. Игрушки всякие. Забирай, а то выброшу.
Светлана поехала забрать остатки их прежней жизни. Инга встретила её в дверях, не пригласив внутрь.
– Вот, в пакетах сложила. И ещё книжки всякие.
Пакеты стояли на лестничной площадке. Светлана заглянула внутрь – мягкие игрушки Антона, учебники Маши, семейные фотографии.
– А мебель детскую можно забрать? – спросила она. – Хоть письменный стол?
– Не положено. Мебель остается мне.
Светлана взяла пакеты и пошла к лифту. За спиной услышала, как захлопнулась дверь. Больше она в этот дом не вернётся.
Дома дети радовались найденным вещам как сокровищам. Антон прижимал к себе плюшевого медведя, Маша листала старые тетради.
– Помнишь, как мы с папой эту задачку решали? – показала она страницу с примерами.
Светлана кивнула. Помнила. Витя терпеливо объяснял дочери дроби, они сидели за кухонным столом до позднего вечера.
Прошло ещё несколько месяцев. Жизнь потихоньку налаживалась. Светлана привыкла к долгой дороге на работу, дети освоились в новом районе. Маша даже подружилась с соседской девочкой.
Однажды вечером раздался телефонный звонок. Звонила Инга, голос у неё был растерянный.
– Света, ты не могла бы приехать? Мне плохо стало, а врача вызвать боюсь.
– Что случилось?
– Сердце прихватило. Таблетки не помогают.
Светлана не раздумывая поехала. Нашла Ингу сидящей на кухне бледную и растерянную.
– Сейчас скорую вызову, – сказала она.
– Не надо! Сама пройдёт.
Но Светлана уже набирала номер. Приехавшие медики увезли Ингу в больницу с подозрением на инфаркт.
В больнице Светлана просидела всю ночь. Утром врач сказал, что опасность миновала, но нужно лечение и покой.
– Родственники есть? – спросил доктор.
Светлана посмотрела на Ингу, лежавшую с закрытыми глазами.
– Есть, – ответила она. – Я невестка.
Скучаете по играм на внимательность? «Хитрый Кадр» — это канал, где каждое изображение скрывает что-то необычное. Готовы искать отличия? https://dzen.ru/xkadr