— Пап, ну чё ты начинаешь? Это всего лишь стекло. Ну и камера немного треснула.
Скинь сорокет, я в сервис сгоняю, там поменяют на новый. Или лучше сразу пятнадцатый возьмем, а этот я в трейд-ин сдам. Он всё равно уже устарел, полгода ему.
Я смотрел на своего сына Максима и чувствовал, как у меня начинает дёргаться левый глаз.
Он стоял передо мной — пятнадцать лет, худи оверсайз, в одном ухе беспроводной наушник, во втором — пустота (второй он посеял неделю назад и даже не расстроился).
В руке он небрежно вертел смартфон, который стоил как моя первая машина. Вертел так, словно это был кусок засохшего хлеба.
— «Всего лишь стекло»? — переспросил я, стараясь говорить спокойно. — Макс, это третий телефон за год. Третий! Ты понимаешь, что я в твоем возрасте бутылки сдавал, чтобы купить себе кассеты?
Максим закатил глаза. Этот жест меня добил.
— Ой, ну началось. «Я в твои годы», «мы выживали как могли». Пап, сейчас другое время. Вещи — это просто вещи. Сломалось — купил новое. Это называется экономика потребления. Не будь душнилой.
В этот момент в кухню вошла Лена, моя жена. Увидев моё лицо, она сразу встала в защитную стойку между мной и «ребенком».
— Сережа, не кричи на него. У мальчика стресс, контрольные на носу. Ну разбил и разбил, с кем не бывает? Мы же можем себе позволить.
— Можем позволить? — я усмехнулся, глядя на разбитый гаджет. — Дело не в деньгах, Лена. Дело в том, что у него руки растут не из плеч, а голова забита ТикТоком. Он не знает цены вещам. Для него это мусор.
Я резко встал, подошел к шкафу в коридоре и полез на верхнюю полку. Туда, где в коробке из-под обуви хранилась моя молодость.
Я вернулся на кухню и с глухим стуком положил на стол «кирпич». Чёрный, потёртый, с надписью SONY Walkman. Рядом высыпал горку аудиокассет: «Кино», Metallica, Nirvana.
— Значит так, — сказал я, глядя сыну в глаза. — Твой Айфон отправляется в сейф. На месяц. Или до тех пор, пока ты не поумнеешь.
— Ты угораешь? — Максим побледнел. — Я без связи останусь? У меня там чаты, домашка!
— Для связи вот, — я кинул ему кнопочную «Нокию». — Звонит, смс пишет. А для музыки и развлечений — вот этот аппарат. И вот тебе две батарейки AA. Они новые. Но есть нюанс: если будешь слушать музыку и мотать кассеты кнопками, они сдохнут к вечеру. А новые я тебе не куплю. Карманных денег лишаю. Хочешь слушать — учись экономить.
— Сережа, так нельзя! — взвизгнула Лена. — 21 век на дворе!
— Эксперимент начался, — отрезал я. — Добро пожаловать в 90-е, сынок.
Школа выживания
Первые два дня в доме стояла мрачная атмосфера. Максим демонстративно не выходил из комнаты.
На третий день ломка по интернету у Максима сменилась скукой. Я зашел к нему. Он лежал на кровати, вертя в руках кассету.
— Пап, эта фигня не работает, — буркнул он. — Звук тянет.
— Батарейки сели? — спросил я. — Я же предупреждал. Моторчик жрёт энергию. Перемотка — это роскошь.
— И че делать? Сидеть в тишине?
Я молча достал из кармана простой граненый карандаш.
— Смотри. Это лайфхак. Вставляешь в отверстие кассеты и крутишь. Вручную. Батарейки отдыхают, музыка будет играть дольше.
Максим посмотрел на меня как на сумасшедшего.
— Ты серьезно? Крутить карандашом? Это же... унизительно.
— Это физика и механика, сын. Хочешь музыку — крути.
Через час, проходя мимо его комнаты, я услышал характерный звук: шур-шур-шур. Он крутил.
На пятый день случилась катастрофа. Плеер "зажевал" пленку.
— Всё! Это мусор! Выкидывай! — орал сын.
— Неси лак для ногтей и ножницы, — спокойно сказал я. — Будем делать операцию.
Мы сели за стол. Я показал Максу, как аккуратно наложить концы ленты друг на друга, подрезать и капнуть лаком.
— Пап, а если на головку намотает?
— А ты спиртиком протри. Ваткой. И прижимной ролик тоже. Техника, брат, ласку любит. Уход.
Весь вечер мы чистили плеер. Я нашел старый паяльник и показал, что контакт в гнезде наушников отходит.
— Вот тут олово, тут канифоль. Нюхай, — я сунул ему под нос дымящееся жало.
— Воняет, — скривился он. — Но прикольно. Как сосна в лесу.
Он впервые держал паяльник. Обжег палец, но контакт припаял. Криво, косо, но звук в наушниках пошел без треска.
— Работает... — прошептал он. — Прикинь, работает! Я сам сделал!
В этот момент я увидел в его глазах то, чего не видел никогда. Искру созидания.
Неожиданный поворот
Но настоящий перелом случился через месяц. Меня вызвали в школу.
Я летел туда, думая, что Макс что-то натворил.
В кабинете директора сидела зареванная Вика из параллельного класса и наш Максим. На столе лежал мой старый советский паяльник.
— Сергей Николаевич, — сказала директор странным голосом. — Ваш сын... вмешался в работу школьного оборудования.
Я напрягся.
— Что он сделал?
Вика шмыгнула носом и выдала:
— Он гений! Дядя Сережа, ваш сын — просто спаситель!
Оказалось, перед открытым уроком Вика случайно вырвала штекер от колонок. Звука нет, презентация "немая". И тут вышел Максим. Достал паяльник, зачистил провода, капнул оловом.
— Там делов-то на пять минут, — пожал он плечами.
— Он паял прямо в классе! — всплеснула руками директриса. — И благодаря этому мы не опозорились.
Но это было не всё. Оказалось, что к Максу выстроилась очередь. У кого-то наушники, у кого-то сломалось гнездо зарядки на беспроводной колонке.
Мы вышли из школы.
— Пап, — сказал Максим. — У меня деловое предложение. Мне нужен нормальный паяльник. С регулировкой температуры.
— А Айфон? — спросила Лена. — Срок наказания заканчивается.
— Да подождет Айфон. Мам, ты знаешь, сколько пацаны готовы платить за ремонт зарядок? Новый стоит две тысячи, а я им по триста рублей чиню. У меня уже пять заказов.
Маленькая акула капитализма
Месяц спустя наша квартира превратилась в мастерскую. Максим изменился. Он перестал просить деньги.
Однажды он попросил вернуть разбитый Айфон.
— Соскучился?
— Нет. Я дисплей заказал и аккумулятор. Хочу сам поменять. В сервисе десятку просят, а запчасти стоят три. Я видео посмотрел.
Он провозился три часа. Но когда телефон включился, сын выдохнул так, будто разминировал бомбу.
— Пап, прикинь, я сэкономил семь тысяч рублей!
А через неделю он притащил коробку с "убитыми" телефонами. Скупил у одноклассников за копейки.
— Я из двух-трех один соберу. И продам. Маржа — процентов триста.
Я смотрел на него и видел не сына-подростка, а маленькую акулу бизнеса.
— Сынок, а учеба?
— Пап, я уже зарабатываю. Вчера ноут почистил — полтора косаря. За час работы.
Сын против отца
Кульминация наступила в субботу. У меня сломалась машина. Полетел генератор. Я собрался звонить в сервис.
Максим вышел, потыкал тестером.
— Пап, диодный мост сгорел. Снимай гену. Я перепаяю. С тебя — пять тысяч.
— Что? — я поперхнулся. — Ты будешь брать деньги с отца?
— Ну ты же лишил меня карманных денег, — спокойно парировал он. — Сказал: хочешь денег — крутись. Я кручусь. Это мое время, мои навыки. Инструмент, кстати, тоже мой. Так что, пять тысяч или эвакуатор и сервис за двадцать? Экономика потребления, пап.
Я стоял и смотрел на него. Он играл по моим правилам, которые вдруг обернулись против меня.
Я достал кошелек и отсчитал пять тысяч.
— Чини. Но если не заведется...
— Заведется. Гарантия две недели. Чек нужен?
Вечером машина работала как часы. Мы сидели на кухне. Максим крутил в руках свой старый плеер.
— Знаешь, пап... — он задумчиво намотал пленку на карандаш. — В цифре всё идеально. И скучно. А тут... она живая. И я знаю, как она устроена. Я её контролирую.
Я хотел вернуть его в прошлое, чтобы наказать. А вместо этого подарил ему будущее.
— Слышь, барыга, — окликнул я его. — У меня там на антресоли старый видак лежит. Жуёт безбожно. Глянешь?
— Две тыщи, — не моргнув глазом ответил сын.
— Договорились.
А вы учили своих детей чинить вещи, или в вашем доме сломанное сразу летит в мусорку?
Комментарии ждут!