Прошло шесть месяцев с тех пор, как мы вернулись из Малёбки. Формально экспедиция завершена, отчёты сданы, оборудование убрано в склады. Но для каждого из нас она продолжается до сих пор. Потому что некоторые раны не заживают — они лишь прикрываются тонким слоем обыденности, готовые в любой момент вскрыться с новой силой.
Антон сейчас живёт в частной клинике под Москвой. Его комната — странное сочетание больничной палаты и научной лаборатории. На стене висят двое часов: одни показывают московское время, другие всегда отстают на 27 минут.
«Иногда он замирает и смотрит в пустоту, — рассказывает его лечащий врач. — А потом начинает говорить с кем-то невидимым. Называет разные имена... Иногда плачет, потому что «помнит», как эти люди умирали у него на глазах. В альтернативной реальности».
Самое пугающее — его способность предсказывать мелочи. За день до землетрясения в Турции он сказал: «Земля дышит там, где встречаются три разлома». За неделю до аварии на заводе в Подольске: «Металл устал, он сломается в точке напряжения».
Научный термин: «Хрональный шрам»
Предполагаемое постоянное соединение сознания с альтернативными временными линиями после контакта с аномалией. Носитель такого «шрама» может получать информацию из параллельных реальностей.
Наша команда больше не существует. Марина уволилась из института и уехала в глухую деревню. «Я не могу больше доверять своим ощущениям, — написала она в последнем письме. — Каждый звук, каждый образ... а вдруг это не отсюда?»
Виктор, наш оператор, начал пить. «Я вижу их иногда, — признался он при последней встрече. — Теней из того леса. Они стоят в углу комнаты... молчат. Но я знаю — они наблюдают».
Я сам просыпаюсь по ночам от ощущения, что время остановилось. Что я снова на той тропе, и вот-вот произойдёт разрыв.
Профессор Орлов, рискнувший помочь нам с анализом, сейчас находится под давлением. «Мне «рекомендовали» прекратить исследования, — сказал он при нашей тайной встрече. — Слишком много вопросов, на которые наука не хочет отвечать».
Он показал мне расчёты, сделанные на основе данных Антона. «Временной разрыв — это не аномалия. Это... особенность местности. Как геологический разлом, только в измерении времени. И таких «разломов» по стране — десятки».
Самое шокирующее — его гипотеза о природе явления: «Возможно, это не мы «попадаем» в другие временные линии. Это они периодически «просачиваются» в нашу реальность. А люди вроде Антона — просто индикаторы этого процесса».
Философский контекст: «Онтологическая инфекция»
Концепция, предполагающая, что контакт с фундаментально иными формами реальности может «заражать» сознание, делая его несовместимым с обычным миром.
Изучая архивы, я нашёл поразительные совпадения. В 1923 году в тех же местах пропала экспедиция геолога Крылова. Вернулся только один человек — молодой практикант. В своём отчёте он писал: «Время там текло иначе. Мы видели города, которых нет, и людей из будущего».
Ещё более древнее свидетельство — дневник монаха-старообрядца XVIII века: «В урочище Малёбском бесы время воруют. Выкрадут час у дня — и живёт человек в двух мирах сразу».
Получается, эта аномалия работала всегда. Просто раньше её объясняли проделками нечистой силы.
Что это дало лично мне? Знание, которое нельзя забыть и невозможно применить. Каждый раз, глядя на часы, я думаю: а вдруг они врут? А вдруг сейчас не 2024 год, а какой-то другой? А может, я уже умер в одной реальности и живу в другой?
Иногда мне кажется, я вижу последствия нашего вторжения. Мелькающие тени на периферии зрения. Случайные сбои электроники. Странные сны, в которых я разговариваю с версиями себя из других миров.
«Вы принесли что-то обратно, — сказал как-то Антон во время одного из моих визитов. — Не артефакты. Идею. Мысль о том, что реальность ненадёжна. И эта мысль... она заразительна».
Аномалия в Малёбке не исчезла. Она ждёт следующего неосторожного исследователя. Или... кого-то ещё.
Недавно я получил анонимное письмо. В нём была всего одна фраза: «Они готовятся к большому скачку». И координаты — тех самых 27 минут, которые отделяют Антона от нас.
Возможно, это чья-то жестокая шутка. А возможно — предупреждение. Что те 27 минут были не случайностью, а репетицией. Что скоро временные разрывы станут не исключением, а правилом.
Заключительная гипотеза: «Темпоральная конвергенция»
Теоретический сценарий, при котором множественные временные линии начинают сливаться в одну. Последствия для человечества непредсказуемы — от массовых психических расстройств до полного коллапса причинно-следственных связей.
Сегодня ровно 27 недель с того дня. Мои часы показывают 23:47. Та самая минута, когда Антон сделал роковой шаг.
Иногда мне кажется, я слышу его голос: «Время не лечит. Оно просто делает раны... привычными».
Мы думали, что изучаем аномалию. Но возможно, аномалия изучала нас. И до сих пор изучает. Через Антона. Через нас. Через каждого, кто прочтёт этот отчёт.
Потому что некоторые двери, однажды открытые, уже нельзя закрыть. Можно лишь попытаться жить с знанием, что они открыты. И что из них кто-то... или что-то... смотрит на нас.