Утро в маленьком городке тянулось очень уж лениво. Город потихоньку просыпался. Новый день начинался тихо. Ирина шла к своему салону по узкой улице, где асфальт уже давно треснул, а соседки с утра пораньше уже сидели на лавочке и обсуждали чьи-то ссоры, будто переворачивали блины на сковороде. Она молча шла и думала — внутри уже давно было как-то пусто и каждый день был похож на предыдущий.
Салон, который она держала, встречал её знакомым запахом лака и кофе. Бизнес жил, как и она: не блестяще, но без провалов, ровно, предсказуемо…и... скучно. Иногда Ирине казалось, будто её жизнь стоит на месте.
Сергей позвонил в десятом часу — как всегда.
– Ир, ты хлеб купила? – спросил буднично, будто они не жена с мужем, а соседи по коммуналке.
– Купила, – ответила она, не спрашивая в ответ «как дела». На этот вопрос он давно не отвечал.
– Ладно. Вечером поговорим, хорошо? – осторожная пауза. – Я… хочу кое-что обсудить.
Ирина закрыла глаза.
– Хорошо Серёж… Давай вечером, – мягко, но отстранённо.
Она знала, о чём он. И знала, что поговорить им уже нужно давно. Только они никак не решались.
Данил появился в её жизни так легко, будто луч солнца. Двадцать пять лет, улыбка солнечная, взгляд прямой, чуть дерзкий.
Он приходил стричься к Ирине.
– У вас руки талантливые, видно сразу, – сказал он однажды, крутя в руках чашку с кофе, который она ему предложила.
– Руки у меня обычные, – усмехнулась Ирина, но сердце всё же вздрогнуло.
– Да ладно. Вы светитесь, когда в работе. Это редкость.
Она фыркнула.
– Свечусь? В моём-то возрасте?
– Возраст-то тут при чём? – Данил наклонился чуть ближе. – Вы живая, молодая. Просто почему-то забыли об этом.
Такие слова звучали так опасно сладко, но Ирина не пресекала разговоры. Наоборот — ждала его визитов, ловила на себе внимательный, почти трепетный взгляд, будто Данил видел в ней что-то, что давно уже ускользнуло от всех остальных.
Сергей стал замечать перемены, и оттого становился странно тише.
– Ир, я вижу, у нас не всё гладко, – сказал он как-то вечером, когда она вернулась домой. – Может, съездим куда-нибудь вдвоем? Попытаемся наладить отношения, оживить что ли. Или… давай честно поговорим? Я не хочу, чтобы всё вот так…раз и растворилось.
Она опустилась на стул, положила руки на колени.
– Мы с тобой уже давно живём как соседи, Серёж. Ты же сам это знаешь.
– Знаю. Но… может, ещё можно что-то исправить? – голос его дрогнул едва слышно. – Я не хочу тебя терять.
Ирина вздохнула.
– Я не уверена, что хочу что-то исправлять.
Слово «не уверена» повисло между ними.
На следующий день Данил пришёл снова.
– Приходи в спортзал заниматься. Я там временно подрабатываю фитнес тренером – сообщил с детской гордостью.- Посмотришь как я работаю. Оценишь профессионализм.
Она засмеялась — легко, давно так не смеялась.
– Ты преувеличиваешь мои таланты.
– Нисколько, – уверенно сказал он. – Ты сильная женщина, Ирина. Просто немного забыла о себе.
Эти слова поразили её до боли — не обидной, а той, что вскрывает давно затянувшиеся раны.
Вечером, когда Сергей снова пытался начать разговор, она уже знала, что скажет.
– Серёж, – тихо, но твёрдо. – Я решила. Я хочу развода.
Он опустил плечи.
– Из-за него?
– Из-за нас, – ответила Ирина. – И того, чего между нами уже нет.
Сергей долго молчал. Потом кивнул.
– Понимаю. Наверное… да. В свое время я думал, что мы сможем все вернуть. Но… если решила – что ж.
Он ушёл в другую комнату, не хлопнув дверью, и это спокойствие ударило сильнее любого скандала.
Ирина сидела на кухне, слушая, как вдалеке проезжают редкие машины. Мир вокруг был прежним — ничего не рухнуло, не загорелось, не треснуло пополам. Но внутри всё стояло на странной грани: между страхом и свободой.
«Я выбрала, – сказала себе. – Теперь идти дальше»...
– Ир, ты сама на себя не похожа, – Марина села напротив, опираясь локтями о стол, глядя так внимательно, будто пыталась поймать малейшую дрожь в голосе подруги.
– Ты уверена, что он с тобой не из-за денег? Он какой-то слишком активный. Слишком… прилипчивый что ли..
Ирина закатила глаза, как будто Марина только что произнесла что-то оскорбительное.
– Господи, Марин, ну ты скажешь тоже? – Она вздохнула, откинув волосы назад. – Ты бы видела, как он ко мне относится. Он искренний. Настоящий. Рядом с ним я чувствую себя счастливой, живой.
– Живой… – Марина качнула головой. – Ир, я, конечно, не хочу лезть в ваши отношения. Правда. Но он очень молодой. И…знаешь– Она замялась, выбирая слова. – Такие мужчины умеют быть яркими. Но часто это просто способ получить то, что нужно.
Ирина резко сжала пальцы.
– Знаешь, что Марин, я просто хотела, чтобы ты порадовалась за меня.
Марина хотела что-то добавить, но только выдохнула, будто отступая.
А Лиля... она была мягче, осторожнее, но слова её резали не меньше.
– Ты не маленькая девочка, ты сама решаешь. – Лиля говорила тихо, почти шепотом. – Но я слышала… ну, что Данил раньше уже пытался встречаться с женщинами постарше. И бросал потом. Как только они переставали быть… выгодными ему что-ли... Ир, я не утверждаю, я просто говорю, что слышала.
– Лиль, ты просто повторяешь слухи, – перебила Ирина, чувствуя, как внутри поднимается раздражение. – Господи, чего вы все от меня хотите? Чтобы я сидела дома с Сергеем и делала вид, что у нас всё хорошо? Чтобы варила борщи и слушала его вздохи?
Лиля опустила взгляд.
– Нет… Просто мне кажется, что ты торопишься.
– А я думаю, что вы не понимаете. – Ирина поднялась, чувствуя, как подступает обида. – Я наконец-то нашла шанс изменить свою жизнь. И да… иногда люди меняются, понимаешь?
Лиля промолчала. А Ирина, не попрощавшись с подругами, вышла...
...Через неделю звонила только Марина. Лиля перестала звонить и отвечать на звонки. Ирина смотрела на экран, хмурилась, но делала вид, что ей всё равно.
«Они ревнуют, – убеждала себя она. – Им просто неприятно, что я решилась. А они — нет».
И да… эта мысль согревала очень даже тепло.
...Салон к продаже Ирина подготовила очень быстро. Ходила между столами, касалась поверхностей ладонью, как-будто прощаясь. В свое время она создала его с нуля, по крупицам, по мелочам. Вложила всю душу и немало сил. Но выбор был сделан, решение было принято.
Покупательница была холодной, собранной женщиной лет сорока. Сразу заявила:
– Срочно продаёте? Вот за такую сумму я его у вас заберу прямо сейчас.
Скидка вышла жесткая, почти унизительная. Ирина пыталась возразить, но чувствовала, что голос предательски дрожит. В итоге просто подписала документы. Рука дернулась, будто от боли.
Когда деньги упали на карту, ей стало странно пусто. Почти холодно. Она испытала минутный страх и тут же отмахнулась от него.
Сергей заглянул в комнату.
– Я услышал… ты продала салон? – Голос его был тихим, осторожным, будто он боялся спугнуть что-то невидимое.
– Да. – Ирина не подняла головы. – Это мое решение.
– Может…– он запнулся. – Может, всё-таки передумаешь? Давай поговорим? Ир, не руби с плеча. Мы же столько лет вместе!
Она резко подняла глаза.
– Сергей, хватит. Поздно.
Он медленно кивнул, словно принимая вердикт суда, и вышел.
Ирина легла на диван, укрылась пледом, но внутри было ощущение, что она стоит на краю обрыва, откуда открывается странно прекрасный вид — опасный, пугающий, но манящий. И рядом — голос Данила, молодой, уверенный, обещающий новую жизнь.
Она закрыла глаза.
Это был её билет. Её шаг. Её новая глава.
Даже если все вокруг уверены, что она идёт в пропасть.
...Переезд вышел суматошным — коробки, пакеты, чужой город, в котором всё пахло сыростью и обещаниями. Данил приехал за Ириной на своей машине, закинул её вещи в багажник так легко, будто помогал младшей сестре, а не женщине, с которой собирался жить. Он улыбался — уверенно, по-юношески ярко, так, что на секунду Ирина снова почувствовала себя той самой, «живой», как говорила Марине.
— Всё, Ир, начинается новая история, — сказал он, заводя двигатель. — Ты не представляешь, как я рад, что ты со мной.
Она кивнула, крепче сжав ремень. Радость была — да, конечно. Но и страх тоже. Страх перемен, который она упрямо гнала прочь.
...Квартира оказалась небольшой, но светлой. Данил ходил по комнатам с видом хозяина, заглядывал в шкафы, стучал по подоконнику, будто проверяя прочность.
— Жить можно, — заключил он. — На первое время — идеально.
Ирина улыбнулась, хотя слово «идеально» слегка резануло. Ей хотелось чего-то более обустроенного, спокойного, но она проглотила сомнение — не хотелось начинать с придирок.
Первые недели действительно были почти праздничными. Данил водил её по городу — парк, набережная, его спортзал, какое-то кафе с капучино и чудесной музыкой. Он рассказывал о клиентах, планах, о том, какой проект хочет запустить весной. Ирина слушала и ловила себя на том, что его будущее выглядит лучше её.
Ирина начала искать помещение — ходила по улицам, звонила арендаторам, спрашивала. Но цены кусали так, что становилось стыдно. Салон в этом городе — роскошь. Даже крошечная коморка стоила дороже того, что она могла себе позволить. Тогда Ирина переключилась на вакансии мастеров: «Опыт обязателен», «Своя база клиентов», «График плавающий, оплата сдельная»
Иногда ей говорили, что перезвонят.
Данил пожимал плечами:
— Ну перезвонят, и отлично. Если нет — ещё найдёшь. Не накручивай себя.
Он говорил мягко, но так, будто обсуждал прогноз погоды, а не её будущее.
Ирина пыталась не обижаться, но иногда в груди шевелилось что-то колючее.
Постепенно Данил стал задерживаться.
— Тренировка затянулась.
— Клиент попросил срочно.
— Мероприятие, я обязан там быть.
Он говорил быстро, чуть раздражённо, не глядя в глаза. «Интересно, это начало или продолжение того, что я не хотела замечать?» думала Ирина.
Однажды она попыталась поговорить:
— Данил… мы давно не обсуждали наши планы. Я хочу понять, на что рассчитывать. Я нашла пару помещений, но… дорого. Может, подумаем вместе? Я очень рассчитываю на твою поддержку.
Он стоял, перевязывая ремень спортивной сумки. Губы его дрогнули в кривоватой улыбке — больше раздражённой, чем тёплой.
— Ир, ну что ты начинаешь? Ты же знаешь, у меня сейчас завал. Реально нет времени сидеть и считать цифры. Давай потом, ладно?
— Так мы всё время откладываем…У меня так деньги закончатся...
Он вскинул голову:
— А что ты хочешь? Чтобы я бросил работу? Я стараюсь, между прочим. И… И да, иногда мне просто нужно пространство.
Слово «пространство» упало между ними как камень.
Ирина отвела взгляд.
— Я просто хочу понять, куда мы движемся.
— Движемся, куда движемся, — отрезал он. — Всё нормально.
И ушёл, хлопнув дверью чуть громче, чем следовало.
...Вечером Ирина сидела у окна, смотрела на огни большого города.
«Я сама выбрала это», — размышляла она вслух.
Но в глубине души медленно, тихо, как холод по коже, поднималось другое чувство — неуверенность, которую она так старательно прятала.
Иногда… иногда ей казалось, что она переехала не в новую жизнь, а в чью-то чужую. И эта чужая жизнь постепенно начинала теснить её собственную.
...Первые тревожные звоночки были, но Ирина ещё пыталась убеждать себя, что всё идёт нормально, просто период сложный, что у каждого мужчины бывает время, когда ему просто «не до тебя». Но деньги уходили стремительно — её финансовая подушка таяла быстрее, чем снег на мартовском солнце.
Ирина разложила на столе квитанции, чеки... Суммы были небольшие, но и на них денег уже хватало с трудом и она не знала, что же делать дальше.
Данил вернулся поздно, усталый, раздражённый, с видом человека, которого уже задергали.
— О, опять бухгалтерия? — бросил он, кидая куртку на диван. — Ир, если ты снова про деньги, я реально мёртвый сегодня. Давай завтра?
— Данил, — голос у неё дрогнул, но она выровняла его, — завтра будет то же самое. Нам надо поговорить. Я… я не вытягиваю.
Он нахмурился, резко втянул воздух, как будто она сказала что-то обидное.
— В смысле «не вытягиваю»? Ты же знала, что первые месяцы будут тяжёлыми.
— Знала, — она чуть подалась вперёд, ладони сжала в кулаки. — Но я не думала, что всё будет только на мне. Квартплата выросла, счета… У меня реально заканчиваются деньги.
Он пожал плечами — устало, почти равнодушно.
— Ир, я всё делаю, что могу. Я пашу. Ты сама решила сюда приехать. Я же не заставлял.
Слова обдали её ледяным холодом.
— Я решила… потому что ты говорил, что это будет нашим шансом. Что мы начнём сначала. Я хотела открыть салон, но цены настолько неподъемные, что это нереально. Я много куда подала заявления на работу, но везде тишина. Я почти все оставшиеся деньги вложила в твой проект. — Она замолчала, пытаясь поймать его взгляд. — Ты говорил, что я, если не найду работу, смогу там работать.
Данил отвёл глаза.
— Ну… говорил. Может. Тогда это казалось реальным, правильным. Но, Ир… я тоже могу ошибаться. Ты же сама понимаешь.
— Но почему тогда все так?, — тихо ответила она. — Я прошу хотя бы не оставлять меня одну.
Он фыркнул — коротко, будто она сказала что-то смешное.
— Господи, Ир, ну вот опять! Драмы, эмоции… Мы взрослые люди. У каждого своя зона ответственности. Ты продала салон — это был твой выбор. Ты сюда приехала — это тоже твой выбор. Я не просил тебя бросать ту свою жизнь.
— Но ты… — Она запнулась. — Ты радовался. Ты говорил, что счастлив, что я с тобой.
— Был счастлив! — вспыхнул он. — Но сейчас всё изменилось. Давление, работа… Ты цепляешься. Постоянно спрашиваешь, где я, что делаю. Мне тяжело, понимаешь?
Ирина закрыла глаза на секунду — не от слёз, от усталости. Тяжесть в груди стала почти физической.
— Давай хотя бы обсудим план. — Голос был тихий, но упрямый. — Как жить дальше. Нам нужно распределить расходы. Или подумать, что поменять. Я не могу сидеть и ждать неизвестно чего.
Он резко выдохнул, подошёл к столу, но не сел — стоял, покачиваясь на пятках, будто готов в любой момент уйти.
— Я не хочу этим заниматься. Не сейчас. Да и вообще… — Он на секунду замолчал, глядя куда-то мимо неё. — Я так больше не могу. Честно.
Ирина медленно подняла голову. Казалось, даже воздух вокруг стал плотнее.
— Что значит «не можешь»?
— Значит… всё зашло слишком далеко. — Он достал телефон, будто ему было нужно хоть что-то держать в руках. — Давай разойдёмся. Так будет лучше.
Ей показалось, что земля уходит из-под ног.
— Данил… Ты это серьёзно? Сейчас? Вот так?
— А как надо? — тихо бросил он. — Мы с тобой не подходим друг-другу. Не тянем. Ты постоянно ждёшь от меня чего-то. А я не могу. Я хочу жить спокойно.
— Но… мы же… — Она попыталась сглотнуть, но горло будто сжали изнутри. — Мы только начали.
— Иногда… — он пожал плечами, — лучше закончить, пока не стало хуже.
Он ушёл в комнату, покидал вещи в рюкзак и через минуту вышел — уже в куртке.
— Я у друга поживу. Не ищи меня. Так будет лучше.
— Так просто? — спросила она почти шёпотом. — После всего?
Данил на секунду замер у двери. Но не обернулся.
— В своё время всё было хорошо. Сейчас — нет. Прости.
И дверь закрылась. Глухо. Чётко. Ирина осталась стоять посреди комнаты, не понимая как же дальше жить.
Вечером она попыталась позвонить. Потом ещё раз. Данил не отвечал. Потом написала: «Мы можем поговорить?» Ответа не было. Только в какой-то момент телефон коротко завибрировал, и появилось сообщение:
«Не пиши. Не звони.»
Ирина сидела на полу, прислонившись к стене. Комната казалась слишком большой, а воздух — слишком густым. Она не плакала — слёз не осталось. Было лишь чувство, что её жизнь сжалась до небольшой точки света, которая вот-вот погаснет.
Через два дня хозяин квартиры написал: «Срок оплаты подошёл. Жду перевод». А переводить было нечего.
Её вещи уместились в два больших пакета. Жильё она нашла только на окраине — маленькая комнатка в старой коммуналке, пахнущая сыростью.
«Ну что, Ирина, этого ли ты хотела? Ты сама выбрала это. А что если попробовать все вернуть», — сказала она вслух.
...Первый звонок Ирины Сергей сбросил почти сразу. Она набрала еще раз. Потом еще. На третий раз он всё-таки ответил.
— Да, Ирина? — голос был чужой, холодный.
— Серёж… я хотела… — Ирина запнулась. — Я просто хотела извиниться. Может мы попробуем начать сначала? Помнишь, ты мне предлагал..
Короткая пауза. Неловкая. Колючая.
— Ир, — он выдохнул почти раздражённо. — Давай без этого. Всё кончено. Окончательно. Я не хочу возвращаться и разбираться. У меня… — он чуть замялся, но не из стыда — просто выбирал формулировку. — У меня уже другая жизнь. Другие отношения. Так что… давай отпустим друг друга. Это лучше.
Он сказал «лучше» так, будто ставил диагноз, не подлежащий лечению.
Связь оборвалась. Ирина смотрела на тёмный экран, как на закрытую дверь, за которой ее больше никто не ждет.
Родителям она позвонила этим же вечером — длинно, сбивчиво, с тем отчаянным честным тоном, который появляется только тогда, когда осознаёшь, что упала очень низко, а подниматься всё равно придётся самой, она рассказала обо всем.
—Дочка. Дел ты, конечно, натворила, но как дальше жить тебе придётся решать самой. Ты взрослая. Мы, конечно, поддержим словом, советом, поможем чем сможем… но вытаскивать тебя вместо тебя мы не можем.
Тон был тёплым, почти родным, и от этого внутри стало теплее. Они не бросили. Не отвернулись.
Подруги… ну, что ж. Она всё-таки решилась написать им: коротко, просто по факту — что с Данилом всё закончилось, что она одна, что ей страшно и пусто.
Марина позвонила сама.
— Ир, ну прости, но я ведь говорила… — голос был мягким, но осторожным, словно она боялась случайно задеть живую рану. — Видно же было, что с Данилом всё шатко. Что он не твой. Я не злорадствую, правда. Просто… ну предупреждала же.
— Да знаю, помню..— тихо сказала Ирина.
— Я тебя люблю, — добавила Марина. — Но помочь… по-настоящему… я даже не знаю как. Ты приезжай, если что...
Лиля прислала тёплое голосовое — с сочувствием, без привычного женского «а вот я тебе говорила». Лишь тихое:
— Ты сильная. Я рядом, если нужно выговориться. С Сергеем у тебя вряд ли что-то получится вернуть — он уже не один. Тебе нужно учиться жить дальше. Ты справишься. Держись.
Ирина не обиделась. Впервые за долгое время — не обиделась. Они были честны. Каждый живёт свою жизнь как может. Никто не обязан быть спасателем.
...Работа нашлась через неделю — почти случайно, как часто и бывает, когда жизнь рушится до основания, а ты стоишь на развалинах и думаешь: «Ну и куда теперь?»
Маленький салон на первом этаже хрущёвки очень был похож на её салон. Хозяйка, худенькая милая женщина с усталыми глазами, задала всего два вопроса:
— Опыт есть?
— Поток выдержишь?
Ирина кивнула. Выдержит. Куда деваться. Это то, что она умеет делать в совершенстве.
Первые дни прошли плодотворно. Ирина работала молча, но уверенно. Девушки уходили довольные.
Иногда хозяйка заглядывала:
— Ну как?
— Всё нормально.
Вечером, возвращаясь домой через двор, где грязный снег темнел под жёлтым светом фонарей, Ирина остановилась и вдруг ощутила странную тишину внутри — не пустоту, не боль, а именно тишину.
И это, как ни странно, принесло покой.
Прошёл месяц. Она втянулась в ритм. Познакомилась с сотрудницами. Быстро нашла общий язык. Клиентки начали просить записать их именно к ней.
Однажды хозяйка сказала:
— Ты знаешь… ты молодец. Видно, что профессионал. Тебя оставляют чаевые — значит, доверяют.
Слова были простые, будничные, но внутри Ирины что-то едва заметно потеплело.
Вечером она сидела у окна своей тесной комнатки, смотрела на машины, проезжающие мимо, на людей, спешащих домой, на ветер, срывающий снег с деревьев.
— Я всё равно стою на ногах, — сказала она себе тихо. — И у меня есть руки, которые умеют работать. Жизнь налаживается.
И впервые за многие недели будущее показалось ей не пропастью, а дорогой — неровной, долгой, трудной… но всё-таки дорогой.
Она лишилась почти всего.
Но осталось самое важное — она сама.
А это, как ни крути, начало.
Ещё больше рассказов и рецептов здесь🔽