Следующий отрывок романа имеет несколько мистическую окраску:
Меж тем прошло уже полгода,
А из далекого похода
Не возвратился Гамурет.
Вестей о нём все нет и нет...
Так радость горестью сменилась.
Душа тревогой стеснена.
Картина страшная приснилась
Ей в час полуденного сна:
Внезапно вспыхнул полог звёздный,
Гром громыхнул грозою грозной,
Кругом пожар заполыхал,
Неслись хвостатые кометы -
Всемирной гибели приметы,
И серный ливень не стихал.
В том гуле, грохоте и визге
Метались огненные брызги...
Но вот ужасный этот сон
Другим ужасным сном сменен.
И снится бедной королеве:
Она дракона носит в чреве,
И девять месяцев спустя
На свет рождается дитя:
На голове его – корона...
Она злосчастного дракона
Своим вскормила молоком.
Но вскоре, к странствиям влеком,
Он мать родимую покинул
И вдруг исчез. Как будто сгинул...
Неотвратимую беду
По высшей воле провиденья
Ей предвещали сновиденья.
Сновидения Герцелойды имеют свой аналог в христианской литературе, но выглядят они там совсем иначе.
Откровение ап. Иоанна Богослова (Апокалипсис) 12:
«И явилось на небе великое знамение: жена, облеченная в солнце; под ногами ее луна, и на главе ее венец из двенадцати звезд. Она имела во чреве, и кричала от болей и мук рождения.
И другое знамение явилось на небе: вот, большой красный дракон с семью головами и десятью рогами, и на головах его семь диадим. Хвост его увлек с неба третью часть звезд и поверг их на землю. Дракон сей стал перед женою, которой надлежало родить, дабы, когда она родит, пожрать ее младенца. И родила она младенца мужеского пола, которому надлежит пасти все народы жезлом железным; и восхищено было дитя ее к Богу и престолу Его. А жена убежала в пустыню, где приготовлено было для нее место от Бога, чтобы питали ее там тысячу двести шестьдесят дней.
И произошла на небе война: Михаил и Ангелы его воевали против дракона, и дракон и ангелы его воевали против них, но не устояли, и не нашлось уже для них места на небе. И низвержен был великий дракон, древний змий, называемый диаволом и сатаною, обольщающий всю вселенную, низвержен на землю, и ангелы его низвержены с ним…» (www.bible.com).
В чём же сходство и в чём различие этих текстов?
Сон Герцелойды начинается с того, что летят на землю поверженные драконом Апокалипсиса звёзды: «Внезапно вспыхнул полог звёздный, Гром громыхнул грозою грозной, Кругом пожар заполыхал, Неслись хвостатые кометы – всемирной гибели приметы …».
Второй сон открывает, что беременной «женой, облечённой в солнце», которая «имела во чреве, и кричала от болей и мук рождения», оказывается сама Герцелойда: «И снится бедной королеве: Она дракона носит в чреве, И девять месяцев спустя На свет рождается дитя…». Но тут мы находим и концептуальное различие – дракон оказывается не внешней угрозой младенцу, а самим младенцем, не снаружи, а внутри. На голове младенца Герцелойды – корона, в Апокалипсисе же об этом сказано: «И родила она младенца мужеского пола, которому надлежит пасти все народы жезлом железным». Далее в обоих текстах происходит бегство. По Эшенбаху, сын-дракон «мать родимую покинул». По Иоанну, «жена» убежала от дракона в пустыню.
Очевидно, что Эшенбах в снах Герцелойды трактует образ дракона не так, как это бы соответствовало христианской традиции, где дракон выступает в качестве «обольщающего всю вселенную древнего змия», а с точки зрения языческой трактовки этого образа, той, которая присуща древним валлийским легендам. Аналогично традиции древнего Востока, где император и вовсе считался носителем крови дракона У Лун, для кельтов дракон был символом власти, силы и храбрости. Вспомним, что король Артур – Пендрагон, то есть «Голова Дракона».
В научной статье Г.М. Крюковой «Образ дракона в диалоге культур» находим: «Битва с Драконом есть символ, указывающий на взросление человека: кто победит Дракона, становится героем. Как только человеку удастся завладеть сокровищем, охраняемым драконами почти всех мифологий, он сможет освободить душу-девственницу, которую Дракон держит в плену» (www.cyberleninka.ru).
Не является ли эта цитата очень коротким и ёмким описанием фабулы всего романа Эшенбаха? И если Гамурет, отец Парцифаля, борется с внешними драконами, то сам Парцифаль, не имея себе равных в ратном деле среди смертных, находится в постоянной борьбе с самим собой.
Описанная в Апокалипсисе битва Архангела Михаила с драконом также имеет прямое отношение к истории Грааля. Согласно легенде, в этой битве в виде красного дракона выступал Люцифер. Михаилом из короны Люцифера был выбит огромный изумруд, который с небес упал на землю. Он был найден верующими, и именно из него была вырезана чаша, которая позже послужила сосудом для крови Христа.
Продолжение всегда следует...