Эсэмэска пришла как обычно — неожиданно. "Анечка, мы едем к тебе на дачу отдохнуть! Уже в автобусе, скоро будем!"
Аня уронила планшет прямо на ноги. "Мы" — это Светлана Викторовна, тётушка мужа, плюс троица сестёр-подружек. Та самая компания, что полгода назад "на пару дней" заселилась в их московскую квартиру и превратила жизнь в настоящий ад.
— Витёк! — завопила она мужу в соседнюю комнату. — Твоя тётка едет!
— Какая тётка? — откликнулся из кабинета усталый голос.
— Света! С подружками!
Пауза. Потом протяжное:
— О, господи.
Они вроде бы так старательно скрывали существование дачи. После московского "плена" поклялись: никому ни слова! Но кто-то да проговорился. Вечно эта родня найдёт способ пролезть в чужую жизнь.
Аня лихорадочно набрала номер тёти:
— Светлана Викторовна, мы не можем вас принять.
— Анечка, дорогая! — заголосила в трубке. — Да мы ненадолго! Максимум на недельку! Девочки так устали, а у тебя там воздух, тишина.
— Но у нас...
— Да ладно, места хватит!
К вечеру дача превратилась в филиал санатория. Четыре дамы за пятьдесят расставляли чемоданы, развешивали платья и уже вовсю командовали:
— Анечка, а где у тебя сушилка для белья?
— И полотенца давай побольше!
— А почему холодильник пустой? Мы же с дороги, голодные!
Аня металась по дому, таская полотенца, доставая продукты, накрывая на стол. За спиной раздавались комментарии:
— Участок-то хороший, только запущенный.
— Да и дом требует ремонта.
— А баня вообще старая какая.
Хотелось закричать: "Это наш дом! Нам здесь нравится! И баня нравится!" Но получалось только мычать что-то нечленораздельное и улыбаться.
Витёк спрятался в гараж — якобы машину ремонтировать. Умный. А её оставил одну разбираться с нашествием.
Ночь стала пыткой. "Девочки" расположились в гостиной и до трёх утра делились впечатлениями о жизни. Громко. С хохотом. С откупориванием новых бутылок.
— Анечка! — раздалось среди ночи. — А у тебя аспирин есть? Голова разболелась!
— И валерьянки дай! — подхватила другая.
Аня встала, натянула халат. В гостиной на её любимом диване (том самом, итальянском, который они с Витей месяц выбирали) развалилась тётка Света в малиновой пижаме. На журнальном столике — бутылки, тарелки с объедками, пепельница с окурками.
Утром началось самое интересное. Света с подружками принялись "наводить порядок". А в переводе - переставлять всё на свой лад.
— Анечка, зачем ты цветы так поставила? Свет им нужен!
— И вообще, участок надо по-другому планировать.
Аня сжимала кулаки.
А вечером началось "культурное общение".
— Анечка, садись с нами! — притягивали её к столу. — Не стой в сторонке!
Но сидеть было невыносимо. Сплетни о соседях, которых она не знала. Воспоминания о временах, когда она ещё под стол пешком ходила. Советы, как жить правильно.
— Вот Анечка у нас тихая совсем, — говорила тётка Света, покачивая головой. — А надо характер развивать! Вот мы в молодости...
И понеслось. О том, как в их время умели веселиться. Как принимали гостей. Как уважали старших.
На следующий день Аня проснулась с мыслью: "Сколько ещё можно терпеть?"
В доме пахло чужими духами. На кухне громоздилась гора немытой посуды — "ты же хозяйка, тебе виднее, как мыть". В ванной не протолкнуться от бутылочек и тюбиков. Холодильник опустошён.
Витёк "уехал в город по делам".
— Аня, — сказал он утром, собирая сумку. — Я так не могу. Или они, или я.
— А я могу, по-твоему?!
— Тогда скажи им!
После его отъезда Аня села на веранде и заплакала. Тихо, чтобы никто не слышал. Как тогда, в московской квартире, когда пряталась в ванной.
— Анечка! — раздался голос тётки. — Ты чего тут сидишь? Иди к нам!
Аня встала. Медленно. И вдруг почувствовала — что-то внутри изменилось. Переломилось.
— Светлана Викторовна, — сказала она спокойно. — Завтра вы уезжаете.
— Что? — тётка даже привстала с кресла.
— Завтра. Утром. Собирайтесь.
— Да ты что, Анечка! Мы же договорились на недельку.
— Мы ни о чём не договаривались. Вы просто приехали. Без спроса. Заняли дом. Командуете.
— Ну, Анечка! — возмутилась одна из подружек. — Какие такие команды? Мы же помогаем!
— Помогаете? — Аня почти рассмеялась. — Вы за три дня не помыли ни одной тарелки. Не убрали ни одной постели. Только требовали и критиковали.
— Но мы же к тебе в гости! — воскликнула тётка Света.
— Нет, — качнула головой Аня. — Гостей приглашают. А вас я не приглашала.
Повисла тишина. Такая, что слышно было, как тикают часы в доме.
Тётка Света попыталась возмутиться, но Аня продолжала:
— Завтра утром автобус в девять. Успеете собраться.
И ушла в дом.
Ночью не спала. Ждала скандала, упрёков, слёз. Но было тихо.
Утром "девочки" молча собирались. Без истерик, без обид. Словно как будто поняли.
— Анечка, — подошла тётка Света перед отъездом. — Ну не серчай. Мы правда не думали.
— Я не сержусь. Просто в следующий раз спрашивайте разрешения.
— Ага, — кивнула тётка. И даже улыбнулась. — Понятно.
Автобус увёз их в девять утра.
Аня села на веранду с чашкой кофе. Тишина. Птицы поют.
"Почему я раньше этого не делала?" — думала Аня. "Почему так боялась сказать им — нет?"
Может, потому что всю жизнь учили: родня — это святое. Но когда тебя используют... Это уже не святое. Это просто наглость, прикрытая красивыми словами.
Вернулся Витёк. Осторожно заглянул в дом:
— Никого?
— Уехали.
— Как?!
— По-хорошему. Я сказала — и они поняли.
Может быть, самое сложное в жизни — не научиться отказывать. А понять, что ты имеешь право отказать. Даже родне. Особенно родне.
Друзья, не забудьте подписаться, чтобы не пропустить новые публикации!
Рекомендую почитать: