Визит родни был спланирован как "теплый семейный выходной". Надя звонила, с восторгом озвучивая планы:
— Мы так соскучились! Покажем детям друг друга! Стёпа уже рвется в гости к тете Вере!
Вера, зная характер племянника, чувствовала легкую тревогу, но заглушала ее:
— Может, он уже подрос и стал спокойнее.
Первый тревожный звоночек раздался с порога. Стёпа, ворвавшись в квартиру, с криком.
— Ура! Новая территория! — сбросил ботинки (один улетел под тумбу, второй — в сторону кухни), сломя голову помчался исследовать пространство, не обращая внимания на робкое "привет" от Арины.
— Стёпа, разувайся аккуратно и поздоровайся, — попробовала сказать Вера.
— Ой, Вера, отстань от ребенка! — тут же парировала Надя, снимая пальто и вешая его на ручку двери, хотя вешалка была рядом. — Он же рад! Да, сынок? Он у нас такой эмоциональный!
Пока взрослые пили чай на кухне, Степа разошелся не на шутку. Из гостиной донесся визг и грохот.
Марк вышел и замер: Стёпа, забравшись на спинку нового дивана, прыгал на сиденье, как на батуте. Арина испуганно прижалась в углу, наблюдая за этим бесчинством.
— Стёпа, слезай, пожалуйста. Диван для сидения, а не для прыжков, — сказал Марк, стараясь говорить ровно.
— Но мне нравится! — заявил Стёпа, не прекращая прыжки.
— Слышал, дядя Марк? Ему нравится! — из кухни донесся голос Нади. — Пусть прыгает, мебель должна быть прочной!
Марк, стиснув зубы, снял мальчика с дивана. Но тот тут же с воплем "Скучно!" умчался в детскую Арины.
Через пять минут оттуда послышался рев. Арина, вся в слезах, выбежала, держа в руках порванную книжку-панорамку — подарок от бабушки.
— Он порвал мою книжку! Нарочно!
Следом выкатился Стёпа с довольным лицом:
— Она сама развалилась! Я просто посмотрел!
Надя, войдя в комнату, вздохнула:
— Ариша, ну что ты как маленькая! Книжка старая, бумага высохла. И вообще, надо делиться игрушками, а не реветь из-за ерунды. Стёпа, не плачь, тетя Надя сейчас все склеит.
Но она не сделала ни замечания сыну, ни попытки извиниться. Вера, глотая вставший в горле ком, стала утешать дочь.
День превратился в кошмар. Стёпа включал и выключал телевизор на максимальной громкости, раскидывал по гостиной подушки, таскал без спроса планшет Марка ("поиграть в машинки"), перебивал взрослых на каждом слове.
Любая попытка Веры или Марка установить правило наталкивалась на железобетонную стену в лице Нади.
— Не трогай вазу!
— Ой, да он же не разобьет, он аккуратный!
— Стёпа, не лезь в шкаф к Саше!
— Он же хочет посмотреть! Он любознательный!
— Не кричи так, Саша спит.
— Дети должны привыкать спать при любом шуме, это здорово!
К вечеру все были на нервах. Арина забилась в своей комнате, отказавшись выходить.
Саша, перевозбужденный криками и беготней, капризничал. Марк, не сумев работать, заперся в кабинете с берушами.
Вера, как загнанная лань, пыталась накормить всех ужином, который Стёпа ковырял вилкой, заявив, что "суп выглядит как лужа".
Апогеем дня стал отход ко сну. У Веры и Марка было железное правило: дети в 21:00 в кроватях.
— Стёпа, давай готовиться ко сну, — сказала Вера в 20:30.
— Не хочу! — уставился в планшет мальчик.
— Надь, нам бы его уложить, у нас дети по режиму живут, — обратился Марк.
— Какой режим, какой отстой! — засмеялась Надя. — Он у нас сова! Он ночью творчески мыслит! Игорь, правда?
— А? Да, мыслит, мыслит… — пробурчал Игорь, листая ленту новостей.
В итоге, когда Арина и Саша уже спали, в гостиной, где ночевали гости, в 23:00 гремели мультики. Марк вышел и выключил телевизор.
— Все. Спокойной ночи. Тихо.
Надя возмущенно зашипела, но уложила взвывшего Стёпу. Ночь прошла под его ноющие всхлипы: "Я не хочу спать" и ворчание Нади: "Тише, сынок, тут тираны, не дадут ребенку ночью посидеть".
Утро началось со скандала. Надя, выйдя из гостиной с синяками под глазами, заявила:
— Нам нужна тишина до одиннадцати. Стёпа ночью не спал, теперь ему нужно выспаться. Вы тут, пожалуйста, не топайте и не кричите.
Вера, которая с шести утра кормила Сашу, убирала и готовила завтрак, посмотрела на сестру как на инопланетянку.
— Надя, у нас двое детей. Они просыпаются в семь. Тишины до одиннадцати не будет.
— Ну, вы же как-то можете их занять? Почитать что ли посадить? — настаивала Надя. — Вы не понимаете, что у него нервная система страдает от недосыпа!
Марк, услышав это, просто развернулся и ушел, боясь сказать лишнего. Кульминация наступила после обеда, когда Вера уложила Сашу спать, а сама прилегла на двадцать минут, сраженная мигренью.
Марк заперся в кабинете на срочный созвон. Арина тихо рисовала в своей комнате.
Надя и Игорь ушли "на пятнадцать минут" в соседний магазин, оставив Стёпу "поиграть одного"», проигнорировав просьбы Веры не оставлять его без присмотра.
Мальчику быстро наскучили игрушки. Он вышел в зал, и его внимание привлек большой, красивый аквариум на тумбе.
Там жили разноцветные рыбки — семейная гордость Марка, за которыми он с любовью ухаживал.
Стёпа подошел ближе. Он видел, как дядя Марк кидает им сверху щепотку коричневых крупинок.
"Кормит", — сообразил мальчик и оглянулся: никого. На столе рядом с аквариумом стояла открытая банка с кормом.
"Рыбки хотят есть", — решил Стёпа. И, встав на цыпочки, сгреб полную горсть гранул и с удовольствием высыпал ее в воду.
Эффект был мгновенным и жутким. Гранулы, как коричневый снег, усеяли воду и начали медленно опускаться на дно.
Рыбки, сначала обрадовавшись, начали жадно хватать еду. Но еды было в сотни раз больше нормы.
В этот момент из спальни вышла Вера. Она застыла на пороге, увидев картину: Стёпа с довольным лицом тянется за второй горстью, вода в аквариуме мутная от корма, а рыбки ведут себя странно, хаотично мечась.
— Степа! Нет! — крик вырвался у нее сам собой.
Она бросилась к аквариуму, оттащила мальчика и схватила банку с кормом. Ее сердце бешено колотилось.
"Перенасыщение, отравление азотом, аммиачный выброс…" — промелькнули в голове обрывки знаний Марка. В этот момент домой вернулись Надя и Игорь.
— Что случилось? Ой, что за крик, ребенка напугала! — сразу же набросилась Надя, видя, как Стёпа готовится реветь.
— Он высыпал половину пачки корма в аквариум! — задыхаясь, сказала Вера, пытаясь понять, что можно сделать. — Рыбки могут умереть! Это отравление!
— Ну и что? — развела руками Надя. — Рыбки же есть хотят! Он их покормил! Он добрый! Ты что, его сейчас за доброту ругать будешь? И вообще, зачем вы аквариум так низко поставили? Сами виноваты! Ребенку же интересно!
— Интересно?! — из кабинета выскочил Марк, прервавший из-за крика созвон. Он одним взглядом оценил ситуацию. Его лицо стало каменным. — Он сейчас убил полторы тысячи долларов живности и оборудования! И вы говорите интересно?!
— Ой, какие мы материальные! — фыркнула Надя, прижимая к себе Стёпу, который наконец разревелся от громких голосов. — Рыбки против ребенка! Да вы издеваетесь! Игорь, ты чего молчишь?!
Игорь тяжело вздохнул:
— Ну, Марк, конечно, перегнул с ценами… Ребенок не виноват, что у вас дорогие рыбки. Нечего было ставить на видное место.
Это была последняя капля. Та самая, после которой терпение, переполнившись, вырвалось холодной яростью.
Марк подошел вплотную к родственникам. Его голос был тихим и от этого еще более страшным:
— Виноваты все вы! Вы приехали в наш дом и устроили здесь цирк. Вы разрешили своему сыну терроризировать наших детей, ломать наши вещи, не спать по ночам и игнорировать все наши правила. Вы не сделали ему ни одного замечания. Вы только оправдывали его и обвиняли нас. Вы — безответственные родители. И ваш сын — это маленький монстр, которого вы сами вырастили.
— Как ты смеешь! — взвизгнула Надя.
— Смею! — рявкнул Марк, и свояченица отшатнулась. — Потому что это правда. И сейчас вы слушаете меня внимательно. Вот ваши варианты. Первый: вы берете своего ребенка, сажаете его перед нами, и все трое приносите извинения Арине за книжку, Вере за сломанный покой, мне за аквариум и сорванную работу, и моим детям за испорченные выходные. Затем вы идете в магазин, покупаете оборудование для чистки воды, и Игорь помогает мне следующие три часа проводить экстренную реанимацию аквариума, пока ты, Надя, следишь, чтобы ваш сын сидел на этом стуле и не сходил с него. А завтра утром вы все вместе тихо и мирно уезжаете.
— Это что за диктатура?! — попыталась сопротивляться Надя.
— Это не диктатура. Это — второе. Вы собираете вещи прямо сейчас, и я на своей машине отвожу вас на вокзал или в ближайший отель. А потом мы с Верой напишем теще, что больше не можем принимать вас у себя, потому что вы не умеете вести себя в гостях и не уважаете нашу семью. Выбирайте. Быстро.
В гостиной повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь бульканьем фильтра в помутневшем аквариуме и всхлипываниями Стёпы, который наконец-то понял, что случилось что-то серьезное.
Даже он был напуган этой тихой яростью дяди Марка. Надя растерянно смотрела то на мужа, то на сестру.
Вера молча стояла рядом с Марком, и ее молчание было красноречивее любых слов.
Она полностью поддерживала его. Впервые за все время визита Игорь поднял глаза от телефона с выражением усталости.
— Наденька… — хрипло сказал он. — Может, хватит? Может, правда, извинимся? Я устал.
Эта фраза сломила ее. Надя обвела взглядом комнату: мутный аквариум — символ катастрофы, каменные лица хозяев, испуганное лицо собственного сына и уставшее лицо мужа.
— Ладно… — прошептала она. — Стёпа… извинись.
— За что? — искренне не понял мальчик.
— За то, что… много корма насыпал...
Пока звучали жалкие, вымученные извинения, Марк уже гуглил номер круглосуточного зоомагазина.
Через два дня, все-таки не выдержав правил хозяев, свояченица с семьей уехала домой.