Первая же неделя стала проверкой на прочность. День первый. В 19:05, после напряжённого ритуала «заточения» ноутбука, я почувствовал ломку. Рука на автомате потянулась к месту на экране, где раньше была иконка. Я нервно листал ленту соцсетей, не находя в ней отклика. Мозг, отученный от постоянной бомбардировки рабочими задачами, паниковал. «А вдруг что-то случилось? А если меня ищут?» — стучало в висках. Я выдержал.
День третий. Раздался звонок с незнакомого номера. Это был мой начальник, Павел Сергеевич. «Алексей, ты почему не в Telegram? Там срочный вопрос по проекту «Восток». Сердце ушло в пятки. Я сделал глубокий вдох. «Павел Сергеевич, добрый вечер. Мой рабочий день, согласно контракту, закончился в 18:00. Я не вижу сообщений после этого времени. Если вопрос срочный, правильнее звонить на рабочий телефон, который сейчас выключен. Я смогу заняться этим первым делом завтра в 9:00». На том конце повисла тишина. Потом прозвучало сухое: «Понял. До завтра». Звонок оборвался. Меня трясло. Я только что поставил под удар карьеру? Но вместе со страхом пришло и странное, забытое чувство — достоинство.
День пятый. Вечером мы с сыном Лешей наконец-то достроили тот самый сложный конструктор «Звездолёт», который пылился месяцами. Я не отвлекался ни разу. Я видел, как загораются его глаза от восторга, когда состыковываются последние детали. «Пап, ты лучший!» — сказал он, обнимая меня. И в этот момент я понял, что эта фраза ценнее всех лайков в рабочем чате.
Прошёл месяц. И моя жизнь раскололась на два контрастных периода: до и после границ. Раньше мой вечер был призрачным продолжением дня. Теперь у меня есть Вечер. С большой буквы. Вечер — это запах ужина и смех сына. Это разговоры с женой не «о быте», а «о важном». Это книга, от которой не щиплет глаза, потому что я не проверяю каждые пять минут телефон. Это настоящий, глубокий сон. Раньше я боялся пропустить срочное. Теперь я понял парадоксальную вещь: срочных вещей, которые не могут подождать до утра, почти не существует. А те единичные случаи оправдывают звонок, а не сообщение в чат.
Самое удивительное произошло на работе. Оказалось, когда ты чётко обозначаешь свои границы, к ним начинают относиться с уважением. Коллеги, видя, что после семи я недоступен, стали формулировать вопросы чётче и днём. Начальник, сначала насторожившись, теперь ценит мою фокусировку в рабочие часы. Моя продуктивность не упала — она взлетела, потому что я научился работать, а не имитировать деятельность в режиме 24/7.
Я вылечил себя не от работы. Я вылечил себя от неуважения к собственному времени. Тот вечер с выключенным ноутбуком в ящике стал для меня не побегом, а возвращением. Возвращением домой. К себе. К своей семье. К жизни, которая происходит не на экране, а здесь — в запахе кофе по утрам, в прикосновении руки, в тишине, которая теперь не пугает, а исцеляет.
Я не призываю вас бросать работу или сжигать ноутбуки. Я лишь спрашиваю: в какой момент ваше «удаленно» превратилось в «всегда»? И что вы готовы сделать сегодня вечером, чтобы вернуть себе право на простую человеческую роскошь — быть недоступным?