9 июля 1981 года на сцене «Ленкома» состоялась премьера рок-оперы, которой суждено было стать легендой советского театра. Николай Караченцов впервые вышел на сцену в роли графа Резанова — и это стало началом союза длиной в 24 года. За это время он сыграл Резанова 800 раз, превратив театральную роль в часть собственной биографии. Это редкий пример, когда работа перерастает в предназначение и на протяжении десятилетий определяет творческий путь актёра.
Как родилась легенда
История создания спектакля полна удивительных совпадений. Композитор Алексей Рыбников изначально предложил режиссёру Марку Захарову создать музыкальный спектакль по мотивам «Слова о полку Игореве», используя свои импровизации на тему православных песнопений. Но поэт Андрей Вознесенский представил другой вариант — свою поэму «Авось!», написанную под впечатлением от баллады Брета Гарта «Консепсьон де Аргуэльо». Захаров этот вариант принял.
Режиссёр не был уверен в успехе, его предыдущую рок-оперу «Звезда и смерть Хоакина Мурьеты» комиссия отклоняла 11 раз. Вознесенский позже рассказывал, как они с Захаровым отправились в Елоховский собор и поставили свечки у иконы Казанской Божьей матери, которая упоминалась в поэме. «Юнону и Авось» приняли с первого раза — факт почти невероятный для спектакля с молитвами и рок-музыкой в атеистическом СССР.
Алексей Рыбников вспоминал: «Говорят, внутри “Ленкома” происходил своеобразный кастинг. То, что будут задействованы Караченцов и Абдулов, ни для кого не было секретом». Первым арию графа Резанова исполнил певец Геннадий Трофимов, но когда образ окончательно сложился, всем стало ясно: это роль Караченцова.
Идеальное совпадение актёра и роли
К моменту премьеры «Юноны и Авось» Караченцов уже 14 лет работал в «Ленкоме». Он попал в театр в 1967 году по распределению после окончания Школы-студии МХАТ. Вместо положенного места во МХАТе его отправили в «Ленком», где как раз освободились вакансии после ухода Анатолия Эфроса. Первые шесть лет были трудными, ему доставались только второплановые роли, но всё изменилось в 1973 году с приходом Марка Захарова.
В 1974-м Захаров доверил Караченцову главную роль в спектакле «Тиль», который стал первым советским мюзиклом и сделал актёра звездой. Затем последовала рок-опера «Звезда и смерть Хоакина Мурьеты», где Караченцов играл Смерть и Главаря рейнджеров. Эти работы подготовили его к главной роли в жизни — графа Резанова.
Сам актёр вспоминал о закрытой премьере спектакля перед госкомиссией: «В памяти остался невероятный колотун, а от него — полная прострация. Я становлюсь в эту графьевую позу, меня ослепляет свет, и я чувствую, что правая коленка ходит в амплитуде где-то сантиметров десять». Несмотря на молитвы и рок-музыку, спектакль приняли с первого раза. Алексей Рыбников позже так объяснял этот феномен: «Мне кажется, некий патриотизм сработал, почувствовали своё. И молитвы были, но свои, и романсы были, но тоже свои. И это прошибло… души и сердца чиновников того времени».
Физическая составляющая роли требовала от актёра невероятной выносливости. Его Резанов буквально летал по сцене, и эта энергия, помноженная на эмоциональный накал, создавала эффект абсолютной подлинности происходящего. В 1985 году во время гастролей в Куйбышеве Караченцов повредил колено, но доиграл спектакль до конца. Позже врачи обнаружили у него разрыв связок коленной чашечки и мениска и были поражены, как с такой болью можно было оставаться на ногах.
Культовый статус и зрительская любовь
С первых же показов за «Юноной и Авось» закрепилась слава театральной сенсации. Александр Абдулов рассказывал о гастролях в Ленинграде: «Когда мы впервые привезли в Питер “Юнону и Авось”, несколько сотен молодых людей выломали двери Дворца имени Горького, потом минут 30–40 с собаками их ловили по всему ДК. Однажды я просто обалдел: до начала спектакля оставалось минут 40, я поднял голову наверх, а там, на колосниках, лежит человек двадцать народу, ждут встречи с искусством».
Пьер Карден, друживший с Андреем Вознесенским, организовал гастроли в Париже. Наутро после премьеры зарубежные газеты писали о сенсации: в СССР вышла «религиозная антисоветская рок-опера с политическим подтекстом». Феномен «Юноны и Авось» не ограничился сценой. Захаров дважды переносил спектакль на экран (в 1983-м и 2002-м), и в обеих версиях графа Резанова играл Караченцов. Спектакль-легенда продолжает жить и сегодня, занимая почётное место в репертуаре «Ленкома».
За двадцать с лишним лет Резанов в исполнении Караченцова прошёл удивительную эволюцию. В начале 1980-х это был молодой, полный сил герой, чья страсть к Кончите казалась естественным продолжением его жизненной энергии. К середине 1990-х в образе появились новые оттенки: зрелая мудрость, понимание трагической предопределённости судьбы. К началу 2000-х Резанов Караченцова стал фигурой почти шекспировского масштаба — человеком, знающим цену любви и смерти, власти и одиночества.
Эта эволюция происходила органично, потому что роль росла вместе с актёром. Караченцов не играл одного и того же Резанова двадцать лет, он проживал с ним все этапы человеческой жизни: от юношеского максимализма до зрелого стоицизма. Публика это чувствовала. На «Юнону и Авось» ходили не просто на спектакль — ходили «на Караченцова». Билеты раскупались за месяцы вперёд, и даже те, кто видел постановку десятки раз, приходили снова и снова. Каждый спектакль с участием Караченцова становился событием, потому что актёр никогда не повторялся, всегда находил новые нюансы, новые интонации.
Почему невозможно было уйти
Марк Захаров считал этот спектакль визитной карточкой театра, а Караченцова в роли Резанова — его бриллиантом. Отношения режиссёра и актёра в работе над этим материалом переросли профессиональные рамки, они стали соратниками, единомышленниками в создании театрального чуда. За 24 года сменилось несколько исполнительниц роли Кончиты: Елена Шанина, Алёна Хмельницкая, Анна Большова — но представить другого Резанова было невозможно.
Сам Караченцов говорил: «Уволиться из этого театра — для меня всё равно что уехать в эмиграцию. Чтобы решиться на такой шаг, надо испытать какую-то сильную боль. Для меня “Ленком” — целая страна, где много интересной работы». А «Юнона и Авось» стала государством в государстве, личной территорией актёра.
Труппа «Ленкома» относилась к этой роли Караченцова с особым пиететом. Все понимали: это больше, чем просто удачная работа актёра. Это был тот редкий случай, когда артист и роль нашли друг друга с такой полнотой, что разделить их стало невозможно. Караченцов чувствовал эту ответственность: перед театром, перед зрителями, перед самой ролью. Он не мог просто взять и уйти из спектакля, это было бы предательством по отношению ко всем, кто верил в эту историю.
Трагическая развязка
В ночь на 28 февраля 2005 года автомобильная авария поставила точку в сценической карьере Караченцова. Он провёл в коме почти месяц, перенёс несколько операций. Врачам удалось спасти актёра, однако реабилитация растянулась на годы: ему пришлось заново учиться ходить и разговаривать. Несмотря на все усилия, полностью преодолеть последствия катастрофы так и не удалось. Через три недели после аварии в роли графа Резанова на сцену вышел Дмитрий Певцов. Ему выпала непростая задача заменить легендарного актёра, и он с достоинством принял эту роль, сохранив спектакль и найдя понимание у зрителей.
Караченцов воспринял эту ситуацию философски: «Случай в мою жизнь вмешался два раза. Первый и счастливый — “Юнона и Авось”. Не каждому актёру так повезёт. Многие мечтали о подобной роли. Да, был огромный успех. Меня в буквальном смысле слова носили на руках. Стало казаться: так будет всегда. А потом произошёл второй Случай. Несчастный. Авария и кома. Я думаю, Бог послал мне это, чтобы очистить мою душу и дать понять, что такое есть жизнь без фанфар».
26 октября 2018 года Николая Караченцова не стало. Но для тысяч зрителей он навсегда остался не просто исполнителем, а живым воплощением трагической страсти графа Резанова. Спектакль продолжается, но в каждом новом исполнении где-то в глубине сцены слышится эхо его неповторимого голоса, его страсти, его «Я тебя никогда не забуду» — фразы, ставшей пророческой не только для всех влюблённых, но и для тех, кто видел его на сцене.
Наталья Кривошеева