Именно с таким подзагом «Комсомольская правда» опубликовала мой некролог.
Позволю себе развить эту печальную тему здесь.
Конечная точка долгого, тихого падения. Не драма, не скандал, не публичное прощание. Острая сердечная недостаточность. Медицинский термин, за которым стоит простая, страшная правда: сердце остановилось, потому что больше не для чего было биться. Остановилось в одиночестве квартиры, где тело пролежало несколько дней, успев покрыться трупными пятнами, прежде чем его нашли.
И нашли её не соседи, не подруги, не волонтёры, спасшие когда-то её кошек. Нашёл Михаил Ефремов. Бывший муж. Человек, с которым её связала самая яркая и самая разрушительная глава жизни. Тот, кто когда-то забрал у неё дочь, потому что она не справлялась. Тот, кто сам прошёл через ад суда, тюрьмы и всеобщего осуждения. И вот он приезжает — уже после всего, уже на пепелище. Как будто замкнув круг: он, забравший у неё живую дочь, теперь забирает у смерти её тело.
Есть что-то невероятно жестокое и одновременно очищающее в этой симметрии. Она умирает в одиночестве, но находит её тот, кто когда-то был причиной и её счастья, и её горя. Не «четвёртая жена Михаила Ефремова» — как пишут в сводках, — а человек, которого не спасли. Ни слава мужа, ни роли в сериалах («Романовы» — словно ирония: она играла венценосных, а закончила в безвестности), ни даже история спасённых кошек.
Всё это оказывается фальшфейером, который ярко вспыхнул и погас, оставив после себя только тишину, трупные пятна и вопрос: а можно ли было её спасти? Или её судьба была предопределена с самого начала — с той первой, не прожившей и трёх дней дочери, с демонами алкоголизма, с потерей семьи, с мучительным, медленным растворением в ничто?
Её смерть в 54 — это не просто кончина артистки. Это — приговор всему способу жизни, в котором человек оказывается ненужным, как только заканчиваются его социальные роли: жены, матери, актрисы. Когда ролей не осталось, не осталось и причин жить. Сердце, не нашедшее себе места в этом мире, просто остановилось.
«АиФ» цитирует нарколога Василия Шурова:
«Она много пила. Это длительная история. Дочь пыталась положить ее в рехаб, но мама не позволяла себе помочь. Боролась до последнего за свое право пить. В конце концов погибла. Классическая история о женском алкоголизме. На самом деле много таких историй актрис, которые в одиночестве спивались и погибли всеми заброшенные»
После развода с Михаилом Ефремовым артистка на несколько лет уехала жить в Индию. Там Ксения, по уверению знакомых, пристрастилась не только к традиционному в семье алкоголю, но и к легким наркотикам.
Наталья Ртищева пишет:
«Помню, как она открыла дверь своей квартиры в Брюсовым переулке и все полезли в её жизнь с камерами, начали охать, смаковать, спешно организовали шоу на телевидении. Милые холеные щенщины объясняли, что могут помочь, приодеть, зубы вставить. У людей сейчас хорошие связи и влиятельные люди, готовы привести существо к приятному глазу комфорту, ведь в обществе все должно быть комильфо, не дай бог выпасть из колеи и продемонстрировать уязвимость. Выйти в свет бухой или сделать «упал-хватит» в театре Наций. А существо по имени Ксюша смотрело на это шоу с иронией, спокойно, с давно принятым решением проживать так, как хотела, не играя в жизни, как никогда не делала это в кино... Она и в «Караване историй» после развода сказала: «Моей энергии не хватит, чтобы актёрствовать ещё и в жизни». И что-то обидное в адрес Ефремова, мол, а есть люди, которым хватает и на фильмы, и на детей, и на женщин, и на канистры спирта. В сущности её жизнь - это был отложенный финал. В ней этот финал был виден, когда она стояла в очереди на вступительных во ВГИК. Валерий Рубинчик, набиравший курс с Сергеем Соловьёвым, проходя вдоль очереди, просто выхватил лицо. И это красивое депрессивное лицо стало символом времени, заполнило короткий период нашей жизни и что-то про него рассказало. Я как-то спросила её, что будешь делать, когда закончится кино, она ответила: «Просто жить». Слов на ветер она не бросала. Я хорошо помню, как мы познакомились. Я уже знала Ваню Охлобыстина. Он снялся в «Ноге» Никиты Тягунова, истории о фантомных болях афганской войны... Ваня поехал на «Кинотавр» за призом за лучшую мужскую роль. Я зашла к ним в номер «Жемчужины». Ксюша, тоже прогремевшая в «Нелюбви», лежала на кровати, даже не встав, повернула ко мне голову. Её тоже ждал в Сочи главный приз и начало большой жизни... Ефремов тоже не мог подумать, что отсидит в тюрьме и в один год похоронит двух жён-актрис, схожих лицом, кратностью отведённого жизни времени и в общем-то тяжелым финалом. Только одна начала год потерь, а другая его замкнула».
Конец цитаты.
И, возможно, в этом есть страшная справедливость. Её нашел тот, кто когда-то был её главной любовью и главной ошибкой. Как будто сама судьба захотела, чтобы последнее, что она обрела в этом мире, — это не одиночество, а память. Пусть и в лице человека, который сам едва держится на плаву. Пусть и слишком поздно.
