Следующий день в Москве начался спокойно, с редким ощущением, что главные бури позади, по крайней мере, на сегодня. Солнечный свет заливал номер, когда Джуди проснулась и увидела, что Ник уже на ногах, аккуратно упаковывая в непрозрачный пакет стерильный контейнер для мочи, принесённый накануне из клиники.
— Утренняя миссия выполнена, — с лёгкой, чуть смущённой усмешкой прокомментировал он, замечая её взгляд. — Правила сбора соблюдены, теперь дело за лабораторией.
— А кровь? — спросила Джуди, потягиваясь.
— Маршал сказал прийти к десяти, сдам прямо там, это быстро. И осмотр пройду.
Ник вернулся из клиники через пару часов, слегка потирая внутренний сгиб лапы на месте укола.
— Всё, техническая часть на сегодня завершена, — заявил он, скидывая куртку. — Осмотр у уролога прошёл. Представляешь, уролог — это тоже Маршал. Человек-оркестр, что уж тут. Завтра меня ждёт полноценный «день Джуди»: ЭКГ, МРТ, КТ, флюорография. И… — он сделал многозначительную паузу, — кульминация — спермограмма. Насыщенная программа.
Джуди фыркнула, но в её глазах читалось понимание и поддержка. Она знала, как ему, всегда стремившемуся к действию, тяжело даётся эта пассивная роль «обследуемого объекта».
— Значит, сегодня у нас действительно выходной, — сказала она, подходя к окну. — В Зверополисе за наши заслуги нам этот отпуск, конечно, положен… но, если честно, я уже начинаю ржаветь от бездействия. Скучаю по работе.
— Знаю, знаю, морковка. Но отдых — тоже часть плана, — напомнил Ник, обнимая её сзади. — Давай просто выключимся. Прогуляемся куда глаза глядят.
Они вышли на улицу, где Москва жила своей будничной, шумной жизнью. Они бродили по переулкам, заглядывали в скверы, просто дышали свободой. Это было то редкое время, когда они могли быть просто парой, а не офицерами в центре сюрреалистичного медийного шторма. Джуди понемногу расслаблялась, позволяя городским ритмам убаюкать свою привычную гиперактивность.
Именно в этот момент тишину мирного дня разорвал отчаянный, пронзительный крик: «Помогите! Пожар!»
Рефлексы, отточенные годами службы, сработали раньше, чем успела подумать голова. Взгляды Джуди и Ника встретились на долю секунды — в них не было ни сомнения, ни вопроса. Они не могли игнорировать. Они не игнорировали никогда.
— Оттуда! — Ник рывком головы указал на один из жилых комплексов, откуда валил тонкий, но зловещий столб серого дыма из окна на одном из верхних этажей.
Они рванулись на звук, обгоняя замешкавшихся прохожих. У подъезда современного небоскрёба уже собралась небольшая растерянная толпа, люди показывали пальцами вверх. Джуди моментально выхватила телефон, её пальцы сами собой начали набирать 9-1-1, но, нажав первую цифру, она замерла.
— 112! В России — 112! — прошипела она себе под нос, стирая набор.
Один из мужчин в толпе, заметив её действия, крикнул:
— Не волнуйтесь, с 911 тоже сработает! Автоматически перенаправят!
Кивнув в благодарность, Джуди всё же набрала 112, коротко и чётко доложила диспетчеру адрес и обстановку. Но ждать они не стали. Пока паника нарастала, а дым усиливался, они влетели в подъезд. Лифт, разумеется, был отключен. Обменявшись взглядом, они бросились к лестнице. Несмотря на этажи, они бежали наверх с той слаженной скоростью, которая была отработана за годы погонь в Зверополисе.
Источником огня оказалась квартира на 14-м этаже. Дверь была приоткрыта, из-под неё полз дым. Внутри было слышно паническое хныканье.
— Пожар пока локальный! — крикнул Ник, оценив обстановку в прихожей. Огонь бушевал на кухне, пожирая шторы и мебель, но ещё не вышел в коридор.
— Воды! Ищи пожарный рукав! — скомандовала Джуди.
Она метнулась вдоль коридора и обнаружила за стеклом ярко-красный пожарный шкаф. Выбив локтем стекло (за что мысленно пообещала себе потом разобраться с юридическими тонкостями), она с силой дернула на себя рукоять крана и начала стремительно разматывать тяжёлый, резиновый рукав. Ник в это время ворвался в задымлённую гостиную, где на диване плакала пожилая женщина, растерянно пытаясь надеть пальто.
— Всё в порядке, мы вас выведем! — громко и спокойно сказал он, помогая ей встать и решительно направляя к выходу. — Идите к лестнице, спускайтесь!
Вернувшись, он схватил второй ствол, который Джуди уже присоединила к крану. Вода под давлением ударила по языкам пламени с чёткостью и точностью, которые могли быть только у действующих офицеров, прошедших не одну пожарную подготовку. Они работали в полной тишине, без лишних слов, понимая друг друга с полувзгляда. Джуди отвечала за очаг, Ник прикрывал ей фланг, не давая огню перекинуться на соседнюю комнату.
Тем временем в здании началась организованная эвакуация — тревога сработала, и жильцы, услышав сирену и крики, поспешно, но без паники покидали свои квартиры. Через несколько минут, казавшихся вечностью, на лестничной клетке раздались тяжёлые, уверенные шаги и громкие голоса. На помощь подоспели настоящие профессионалы — расчёт пожарной охраны Москвы в полном обмундировании.
— Отойдите! Дальше мы! — скомандовал начальник караула, и Джуди с Ником, мокрые, в пропахшей дымом одежде, немедленно уступили им место, передав стволы.
Спускаясь по лестнице, они видели, как работают пожарные: слаженно, мощно, быстро доводя дело до конца. На улице их встретили как героев. Та самая женщина, уже на свежем воздухе, со слезами на глазах благодарила их, а прибывшие полицейские, узнав «тех самых» зверей, только развели руками — дескать, ну конечно, куда же без них.
Вечером, уже в номере отеля, отмытые от сажи и уставшие, но с чувством глубокого, странного удовлетворения, Джуди вдруг получила смс от Маршала. «Джуди, если силы есть, загляните сегодня на осмотр к неврологу. Лучше не откладывать. Это… тоже я».
— Ну вот, — вздохнула она, показывая телефон Нику. — Рабочий день для меня, оказывается, ещё не закончен.
Неврологом, как и следовало ожидать, оказался Маршал. В кабинете пахло антисептиком и спокойствием. Маршал в белом халате выглядел сосредоточенным.
— Ложитесь на кушетку, пожалуйста. Снимите верхнюю одежду для удобства, — попросил он, готовя стетоскоп.
Для Джуди это действие было рутиной. Быстро, без тени смущения, она расстегнула и сняла свою лёгкую куртку, затем взялась за подол простой хлопковой футболки. Её движения были отлаженными и эффективными: она потянула ткань вверх, наклонив голову, чтобы освободить уши, которые, выпрямившись, слегка дрогнули. Футболка оказалась снятой и отложенной на спинку стула. Затем её пальцы потянули за молнию джинсов. Расстегнув пуговицу, она слегка приподняла бёдра, позволив грубой ткани соскользнуть на пол, и аккуратно отодвинула их ногой в сторону. Никаких попыток прикрыться или ускориться. Она просто обнажила тело, покрытое своей природной, мягкой шерстью, и села на край кушетки, положив лапы на колени, в ожидании осмотра. Её поза выражала полное доверие процедуре.
Маршал начал методично. Сначала приложил холодный диск стетоскопа к её груди и спине, слушая сердце и лёгкие.
— Дышите глубоко… и задержите… Отлично.
Затем измерил сатурацию на её пальце маленьким приборчиком-пульсоксиметром, сунул ей в ухо электронный термометр. Потом наложил манжету тонометра на её плечо и накачал воздух, внимательно следя за показаниями.
— Давление в норме, — констатировал он.
После этого он взял неврологический молоточек. Попросил Джуди сесть, свесив ноги с кушетки. Лёгкие, точные постукивания ниже коленных чашечек вызвали ожидаемые рефлекторные подёргивания её стоп.
— Рефлексы живые, симметричные, — пробормотал Маршал, делая пометки. — Теперь ложитесь на спину, пожалуйста.
Джуди легла. Маршал проверил рефлексы на руках, чувствительность, попросил её следить глазами за движением его пальца, нахмуриться, оскалиться. Осмотр был тщательным, профессиональным и в то же время уважительным.
— Всё в порядке, — наконец заключил он, позволяя ей сесть. — Неврологический статус без особенностей. Можете одеваться.
Джуди встала с кушетки. Она находилась рядом с дверью, и, стоя там совершенно без одежды, пока собирала с пола свои джинсы, она вдруг представила, как кто-нибудь из нетерпеливых пациентов мог бы случайно распахнуть дверь. Ей было всё равно. Даже если бы её сфотографировали в этот момент, её больше волновало бы, что фотографа самого потом забанят модераторы ВК, если решат, что Джуди — разумное существо, и такое фото сочтут нарушением. Но за окном уже стучал осенний дождь, и самые рьяные фанаты, видимо, сидели по домам или боялись что их за это арестуют...
Надевая джинсы, она заметила, что Маршал, обычно не носивший ничего под штанами, на этот раз почему-то демонстративно отогнул край своих чёрных трико, показав край… классических белых боксёрских трусов.
— Вам, Джуди, я хотел напомнить, — заговорил он чуть смущённо, но с искренней заботой. — Вы не носите нижнее бельё, и в вашем мире это норма. Но с учётом беременности и гормональных изменений, даже если цикл обычно не выражен… могут быть выделения, небольшие кровотечения. Чтобы избежать конфузов, возможно, стоит подумать о специальных… прокладках. Так, на всякий случай. Просто имейте в виду.
Джуди усмехнулась, вспомнив свои подростковые годы в академии и несколько по-настоящему досадных инцидентов в период полового созревания.
— Поняла, Маршал. Спасибо за заботу. И за… наглядную демонстрацию готовности к любым неожиданностям, — она кивнула на его трусы.
Выйдя из больницы, она обнаружила Ника под зонтом у входа. Они молча направились к ближайшему уютному кафе, где запах свежей выпечки и кофе согрел их после сырого вечера. Потом они немного погуляли по ночным, блестящим от дождя улицам, но усталость взяла своё, и они вернулись в отель.
Лёжа в темноте, Джуди размышляла о завтрашнем дне. Завтра придут результаты всех их анализов. Нику предстояло пройти ЭКГ, МРТ, КТ, флюорографию, сдать спермограмму и осмотр у невролога. А потом… потом, наконец, можно будет выдохнуть. Их обычный отпуск почти закончился, и впереди был уже декретный — целых 156, а может, и 194 дня. Этого должно было хватить с лихвой, и не нужно было торопить Маршала. Она знала, что он, при всей своей гениальности, мог быть неуклюжим далматинцем, и спешка могла спровоцировать лишние конфузы. На завтра она ещё запланировала сходить к стоматологу на профилактический осмотр. И почему-то её не оставляла уверенность, что за стоматологическим бором её тоже будет ждать знакомое пятнистое лицо. С этой мыслью, лёгкой улыбкой и под мерный стук дождя по стеклу, она наконец уснула.