Мы познакомились случайно - через общих друзей в кафе. Он подошёл уверенно, но без напора, и разговор сразу завязался легко, без натяжки. Алексей, 53 года, инженер с солидным опытом, вежливый, ухоженный, не хамил официантам, не навязывался. Словом, человек, с которым не страшно идти в беседу.
Мы переписывались, потом пару раз встретились. Казалось, он из тех, кто не устраивает шоу, но умеет быть рядом по-настоящему. Поэтому когда он предложил провести вместе отпуск - неделю в Турции, в уютном отеле «всё включено»... я согласилась. Мне это показалось вполне естественным развитием общения.
Уже в аэропорту он начал раздражаться - не на меня, а на всё подряд: на очередь, на громкоговоритель, на работницу стойки регистрации, у которой, по его словам, «взгляд как у тюленя». Потом начал подсказывать, как держать паспорт, где стоять и когда идти. Сначала я пыталась смеяться - думала, волнение. Но когда он со смешком сказал:
«Ты ещё не вылетела, а уже теряешься» - стало неприятно.
Он перешёл на командный тон, и это была первая трещина в образе «мудрого взрослого мужчины».
Когда мы приехали в отель, вместо лёгкого разговора или совместного выбора плана на вечер он сразу выложил: завтра в 8 - завтрак, потом - бассейн, на пляж пойдём после обеда, а потом «я покажу тебе настоящую Турцию, а не эти туристические локации».
Я кивала, но внутри зарождалось ощущение, что я не в отпуске, а в походе с вечно контролирующим командиром. Особенно когда он добавил:
«И не одевай свои короткие шорты, тут же мужчины везде. Я же с тобой пришёл, ты не одна».
Я даже не сразу нашлась, что ответить - это прозвучало как-то чуждо, непрошено и неприятно.
На следующий день стало совсем тоскливо. За завтраком он отчитывал повара за яичницу «не той прожарки», потом долго объяснял, как важно, чтобы женщина «не засиживалась у зеркала», ведь «мужчины ненавидят, когда их ждут». Меня это смутило - я вообще-то не заставляла его ждать. В обед он начал говорить о том, какие женщины сейчас пошли: вечно жалуются, феминизм, претензии. Сказал, что «женщине важно быть гибкой, не умничать». Я пыталась перевести тему, но он будто специально подбирал слова, чтобы обозначить: у нас теперь отношения, и правила здесь его.
Когда мы проходили мимо бассейна, я остановилась, чтобы поправить шлёпанец. Он раздражённо бросил:
«Долго ещё копаться будешь?».
Я помолчала, потому что понимала: начинаю себя чувствовать как в тесной клетке, где на каждое движение комментарий. Он, похоже, не замечал, как грубеет - или считал это нормой.
Вечером мы сидели в ресторане.
Я взяла бокал вина, на что он заметил:
«Ты с одного бокала уже веселишься. Надо быть сдержаннее. Женщина с вином - это, знаешь ли, не всегда красиво».
А после того как я улыбнулась официанту, который принёс счёт, он сжал губы и сказал:
«Ты любишь внимание, да?».
Я замерла. Было так мерзко, так унизительно - в этом не было ревности, это была какая-то мелкая злоба, желание прижать.
Ночь была тяжёлой.
Я не спала, смотрела в потолок и чувствовала, как с каждым часом становлюсь меньше. Не из-за него, а из-за себя - потому что позволила зайти так далеко, потому что не ушла ещё в аэропорту. Утром я собрала вещи и сказала, что уезжаю. Он удивился, потом стал оправдываться, говорил, что у него «сложный характер», что «надо просто привыкнуть». Но я уже решила. Я вызвала такси до другого отеля, сама купила билет назад и впервые за трое суток выдохнула спокойно.
Остаток дня я провела в тишине, без упрёков, без чужого взгляда, оценивающего мою одежду, голос или выражение лица. Я сидела на балконе, пила кофе и чувствовала - я возвращаюсь к себе. Вечером я написала подруге:
«Я сбежала. Сама. И горжусь этим».
Когда я вернулась, он ещё писал, но всё внутри уже было ясно...