Мы привыкли к штампам советских учебников: «царская Россия» — это обязательно нищета, лапти и перманентное вымирание деревни. Но если отложить в сторону агитки и взять в руки документы, сухие цифры статистики и отчёты современников, перед нами предстанет совершенно иная картина. Картина сложная, драматичная, но полная живых усилий и реальных достижений.
Для начала нужно понять контекст. Россия конца XIX века — это не застывшая в янтаре архаика, а страна, переживающая мучительную трансформацию. Аграрный кризис, накрывший Европу ещё в начале 1880-х, докатился до нас с десятилетним опозданием.
Сама география земледелия менялась на глазах. Крестьяне массово мигрировали на юг и восток, в степную зону. Казалось бы, вот она — житница! И действительно, сборы зерна там росли. Но была ловушка: методы обработки земли оставались дедовскими, общинными. Почву истощали, удобрений почти не знали. В итоге эпицентр неурожаев сместился. Если раньше голодали север и северо-запад, то с 1880-х годов беда пришла на благодатный юго-восток, а затем накрыла и черноземный центр.
И вот грянул 1891 год. Год, ставший нарицательным.
Природа словно решила испытать страну на прочность. Зима была лютой, но бесснежной — посевы вымерзли. Весна пришла без половодья, иссушив луга. А с мая началась засуха, сжигающая всё живое. В Поволжье дули суховеи. Итог был страшен: 1891 и последовавший за ним 1892 год оставили без хлеба губернии с населением в 30 миллионов человек.
Машина спасения: как это работало?
Часто говорят, что власть бездействовала. Это ложь. Система продовольственной безопасности в Империи не просто существовала, она была многоступенчатой и продуманной, уходя корнями ещё в эпоху Николая I.
Представьте себе «подушку безопасности» из трех слоев. Первый уровень — сельский. В каждой общине были хлебные магазины (склады), куда крестьяне ежегодно ссыпали зерно на «черный день». Второй уровень — губернский капитал. И третий, самый мощный — Общеимперский продовольственный капитал, которым распоряжалось МВД. Если беда была локальной, справлялись сами. Если приходила большая беда — включалась вся мощь государственной машины.
В 1891 году механизм дал сбой в самом низу: крестьянские запасы оказались пусты. Общины относились к ним халатно. Но государство отреагировало масштабно. Были выделены колоссальные по тем временам средства — более 150 миллионов рублей. Закупались миллионы тонн продовольствия.
Да, были ошибки. Министр финансов Вышнеградский слишком долго тянул с запретом экспорта, боясь потерять торговый баланс (фраза «недоедим, но вывезем», кстати, приписывается ему, хотя зафиксирована была лишь спустя годы после его смерти). Когда земства бросились скупать хлеб, цены взлетели. Железные дороги, не привыкшие к такому трафику, встали в пробках — вагоны с зерном забили все пути.
И всё же, помощь пришла. Американский исследователь Р. Роббинс называет действия царского правительства «в высшей степени успешными», утверждая, что голодный мор был предотвращен. Это был не просто раздача хлеба. Это была битва за жизнь. Красный Крест открыл тысячи столовых. Церковь собирала пожертвования. В.И. Вернадский, Л.Н. Толстой, сотни волонтеров поехали в деревню.
Интересно, что сами крестьяне часто воспринимали помощь не как долг, а как «царский паек» — нечто должное и бесплатное. Впоследствии Николай II списал населению миллионные долги по этим ссудам.
Работа над ошибками
Власть училась быстро. После шока начала 90-х система была реформирована. Когда в 1901 году снова случился недород, охвативший 24 губернии, правительство действовало на опережение. Министерство финансов заранее закупило хлеб. Помощь получили миллионы, и период до следующего урожая прошел относительно спокойно.
Самым сложным испытанием стали 1905–1907 годы. Представьте: в стране бушует революция, горят усадьбы, бастуют железнодорожники, а в это время в Поволжье снова засуха. Революционеры пытались использовать голод как оружие, срывая поставки. Первая Государственная Дума в 1906 году цинично отказала МВД в выделении 50 миллионов рублей на помощь голодающим, выделив лишь крохи.
Но правительство Столыпина справилось и здесь. После роспуска Думы деньги были найдены. Закупалось зерно, организовывались общественные работы, людям выдавали муку (40 фунтов в месяц на человека). Кампания 1906–1907 годов, по признанию современников, была проведена блестяще, насколько это вообще возможно в условиях хаоса.
И, наконец, последний «царский» неурожай 1911 года. Он был суровым — охватил всё Поволжье и Урал. Но здесь мы видим уже отлаженный механизм. Казначейство выделило 170 миллионов рублей. Крестьянам не просто давали хлеб, им помогали сохранить скот, выдавали корма и даже лошадей. Акцент сместился на общественные работы — люди зарабатывали деньги, строя дороги и мосты, а не просто ждали подачки. В школьных столовых кормили миллионы детей. Результат? Ситуация не вышла из-под контроля.
Миф о миллионах смертей
А теперь — о самом главном. О том, чем любят спекулировать современные публицисты и любители «сенсаций». Сколько людей погибло? В интернете гуляют жуткие цифры: миллионы умерших чуть ли не каждый неурожайный год.
Давайте обратимся к серьезной науке.
Единственный подтвержденный всплеск смертности в этот период приходится на 1892 год. Тогда, на фоне ослабления от недоедания, людей выкашивали эпидемии — тиф и холера. Холера пришла из Азии и наложилась на голод. Демографы (например, Урланис) говорят о 500 тысячах избыточных смертей в тот год. Американский исследователь Роббинс называет цифру в 400 тысяч. Это трагедия. Огромная трагедия.
Но что было потом?
После 1892 года в Российской Империи не зафиксировано ни одного случая массовой голодной смертности. Ни одного.
Академик А.С. Ермолов, руководивший помощью, писал, что нигде не было констатировано смертей непосредственно от голода, от полного отсутствия пищи. Даже оппозиционная пресса, которая в те годы поливала правительство грязью при любой возможности, не могла предъявить реальных фактов массовой гибели людей.
Посмотрим на демографию. Население России росло темпами, которым позавидует любая современная страна. В «голодный» 1907 год прирост составил 18,1 на тысячу человек! В «катастрофический» 1911 год — 17 на тысячу. За период якобы «гигантского голода» 1911–1912 годов население страны увеличилось на 3 миллиона человек.
Для сравнения: советские голодоморы (1921, 1933, 1947) давали жуткую отрицательную динамику, вымирали целые регионы. В царской России начала XX века смертность неуклонно снижалась, а продолжительность жизни росла. Даже иностранные исследователи, такие как С. Хок, изучая метрические книги в центре черноземной зоны, пришли к выводу: «Крестьяне уже не умирали от голода».
Анатомия лжи
Откуда же берутся рассказы о «вымирающей России»? В сети популярен текст, якобы цитирующий некий «доклад Коллегии Лейб-Канцелярий» за 1913 год. Там приводятся страшные цифры: «умерло 2 миллиона православных душ» и так далее.
В.Н. Круглов в своей работе («Царь-голод. Факты против мифов») блестяще разоблачает эту фальшивку. Во-первых, такого учреждения, как «Коллегия Лейб-Канцелярий», в природе не существовало (коллегии упразднили ещё в 1802 году!). Во-вторых, терминология: «православные души» в официальном отчете 1913 года? Нонсенс. Статистика велась уже давно по всем вероисповеданиям. В-третьих, цифры в этой агитке просто выдуманы и противоречат всем известным научным данным.
Это грубая подделка, созданная, вероятно, в 90-е годы XX века и тиражируемая теми, кто не утруждает себя проверкой фактов. Первоисточник ведет к газете «Большевистская правда». Увы, такие мифы живучи.
Парадокс кризиса
Голод — это страшно. Но история парадоксальна. Именно эти тяжелые испытания стали мощнейшим толчком для развития страны.
Неурожай 1891 года разбудил науку. Великий Докучаев именно тогда написал свои классические труды и начал создавать систему лесополос для защиты степей от суховеев. Эти лесополосы спасают наши поля до сих пор.
Голод заставил строить железные дороги с удвоенной энергией. Чтобы хлеб мог доехать в любой уголок страны, в 1890-е годы прокладывали тысячи верст путей. Сибирь стала ближе, и туда, подальше от истощенных почв центра, потянулись переселенцы.
Сельское хозяйство начало умнеть. Крестьяне стали сажать больше картофеля, кукурузы, технических культур. Развивалось животноводство. Кризис заставил мужика шевелиться, переходить от старых схем к новым.
Финал
Итак, что мы видим в сухом остатке?
Да, Российская Империя находилась в зоне рискованного земледелия. Засухи и недороды были неизбежны, как снег зимой.
Но утверждение, что царизм бросал народ на произвол судьбы — это миф. Государство создало мощную, работающую систему продовольственной помощи. Общество откликалось на беду массовой благотворительностью.
После трагического 1892 года страна научилась побеждать смерть от голода. В начале XX века, даже в самые неурожайные годы, Россия не вымирала, а стремительно росла, набирая силу. И если бы не Первая мировая война и последовавшая за ней катастрофа 1917 года, этот рост, вероятно, сделал бы проблему голода лишь воспоминанием из прошлого века. Но большевики вновь загнали страну в голодный ад. Трижды за 27 лет (1920, 1932, 1946 гг.). Общий итог — 11,5 млн трупов при массовом людоедстве.
История не терпит сослагательного наклонения, но она требует честности. И честный взгляд на «Царь-голод» показывает нам не безнадежность положения русского народа при "царизме", а способность государства и общества объединяться перед лицом общей беды и побеждать её.
Задонатить автору за честный труд
Приобретайте мои книги в электронной и бумажной версии!
Мои книги в электронном виде (в 4-5 раз дешевле бумажных версий).
Вы можете заказать у меня книгу с дарственной надписью — себе или в подарок.
Заказы принимаю на мой мейл cer6042@yandex.ru
«Последняя война Российской империи» (описание)
«Суворов — от победы к победе».
ВКонтакте https://vk.com/id301377172
Мой телеграм-канал