— Алло, Светочка? Ну что, как обычно, значит, тридцать первого к вам приедем! Я уже селёдку под шубой готовлю, твою любимую.
Света отложила телефон от уха и глубоко вдохнула. Голос свекрови звучал бодро, как всегда перед праздниками. Каждый год одно и то же: звонок в двадцатых числах декабря, радостное сообщение о визите и непременное упоминание селёдки. Которую, кстати, никто особо не ел, кроме самой Антонины Павловны.
— Знаете что, — Света говорила медленно, подбирая слова, — в этом году планы изменились. Я с детьми поеду к маме.
В трубке воцарилась тишина. Света представила, как свекровь округлила глаза и приложила руку к груди — любимый жест в моменты удивления.
— То есть как? — наконец выдавила Антонина Павловна. — А мы?
— Встречайтесь с Димой где хотите. Дома, у кого-то из родственников. Я в этом году отдыхаю.
— Светлана! — голос свекрови повысился на октаву. — Но у нас же традиция! Мы каждый год у вас! И Гриша с Олей едут, и Валя с детьми! Ты же понимаешь...
— Понимаю, — перебила Света. — Понимаю, что последние десять лет я встречаю праздник на кухне. Что я готовлю на двадцать человек, мою гору посуды и улыбаюсь, пока все веселятся. В этом году я решила провести время со своими детьми. У мамы.
Она положила трубку раньше, чем свекровь успела что-то возразить. Руки слегка дрожали — не от страха, а от непривычного чувства освобождения. Словно сбросила с плеч рюкзак, который несла долгие годы.
Дима пришёл с работы поздно, как обычно. Повесил куртку, разулся и прошёл на кухню — там уже накрыт стол, ужин готов. Света сидела за столом с чашкой чая и смотрела в окно.
— Привет, — он поцеловал её в макушку. — Мама звонила. Говорит, ты сказала, что не будете встречать Новый год вместе?
— Не будем, — Света повернулась к мужу. — В этом году я приглашаю только своих детей — к моей маме.
Дима нахмурился.
— Как это? Мы же каждый год встречаем всей семьёй!
— Твоей семьёй, — уточнила Света. — Заметь, к моей маме мы ездим только на день рождения, и то не каждый раз. А вот твои родственники...
— Света, ну что ты говоришь! — Дима сел напротив. — У нас традиция же! Всегда так было!
Она медленно поставила чашку на стол.
— Знаешь, Дим, давай вспомним прошлый год. Я встала в семь утра тридцать первого. Сделала оливье, селёдку, запекла курицу, нарезала салаты. К обеду пришли твои родители — раньше всех, как обычно. Твоя мама сразу в кухню: "Светочка, а где тарелки для холодца? А салфетки красивые достань!" Потом подъехали Гриша с Олей, привезли своих трёх деток. Дети носились по квартире, опрокинули вазу. Я убирала осколки, пока все сидели в зале.
— Ну, дети есть дети, — Дима пожал плечами.
— Подожди, я не закончила. Потом приехали Валя с семьёй. Потом твоя тётя Люда с мужем. К восьми вечера я бегала между кухней и залом, как официантка. Накладывала, подогревала, убирала. Знаешь, когда я села за стол?
Дима молчал.
— В половину первого. Когда все уже посмотрели обращение, выпили шампанское и начали расходиться. Я ела остывший оливье и слушала, как твоя мама рассказывает Вале, какой вкусный получился холодец. Который, кстати, готовила я, а не она.
— Света, мама просто хотела...
— Дим, я устала. — Она смотрела на него серьёзно. — Десять лет подряд я встречаю праздник в фартуке. Мои дети видят маму, которая мечется по кухне, вместо того чтобы играть с ними в игры, смотреть мультфильмы, наряжать ёлку спокойно. Мише восемь лет, Кате одиннадцать. Они помнят новогодние праздники как толпу чужих людей и маму на кухне.
— Причём тут чужих? — возмутился Дима. — Это семья!
— Твоя семья. А где моя? Когда в последний раз мы были у моей мамы на праздники?
Дима задумался.
— Ну... три года назад, кажется? Или четыре?
— Пять, — поправила Света. — Пять лет назад мы поехали к маме на пару часов второго января. Привезли остатки салатов и уехали через три часа, потому что у твоих родителей "традиционный обед второго числа". Помнишь?
Дима отвёл взгляд. Спорить было сложно — факты говорили сами за себя.
— Хорошо, — он вздохнул. — Давай в этом году сделаем по-другому. Может, закажем еду? Или сходим в ресторан?
— Нет, — Света покачала головой. — Я еду к маме. С детьми. Тридцать первого утром.
— Как утром? — Дима побледнел. — То есть ты меня бросаешь одного? Со всеми гостями?
— Дим, я тебя не бросаю. Я просто беру выходной после десяти лет работы. Ты же берёшь отпуск? Вот и я взяла. От встречи Нового года в роли обслуживающего персонала.
— Но что я им скажу? Родителям, Грише, всем остальным?
Света встала и начала убирать со стола.
— Скажи правду. Что жена устала. Что в этом году встречаете праздник без неё. Или отмени встречу — поедем все вместе к моей маме. Она будет рада.
— Ты не можешь этого сделать! — Дима тоже встал. — Мама обидится! Все обидятся!
— А то, что я обижалась десять лет подряд — не считается? — Света обернулась. — Знаешь, в прошлом году я попросила тебя помочь с уборкой после гостей. Помнишь, что ты ответил?
Дима молчал.
— "Света, я устал, все эти разговоры, тосты... Давай завтра разберёмся". И ушёл спать в час ночи. А я мыла посуду до трёх утра. Потому что первого января с утра снова приходили гости — твои родители на "традиционный завтрак".
— Ладно, ладно! — Дима потёр лицо руками. — Я понял. Давай так: встретим вместе, но я тебе помогу. Всё сделаем вместе, честно!
Света подошла к нему.
— Дим, милый, ты не понял. Я не хочу помощи. Я хочу отдохнуть. Провести время со своими детьми и мамой. Без суеты, без двадцати человек гостей, без твоей матери с её комментариями в духе "А вот я делаю по-другому".
— Значит, решено? — голос Димы звучал безнадёжно.
— Решено. Я покупаю билеты на поезд. Уезжаем тридцатого вечером.
Следующие дни в квартире витало напряжение. Дима пытался переубедить жену, звонила свекровь с укоризненными речами. Света держалась стойко. Она достала старые чемоданы, начала собирать вещи.
— Мам, а правда мы поедем к бабушке? — Миша прыгал вокруг. — А там будет ёлка? А подарки?
— Всё будет, солнышко, — Света гладила сына по голове. — И ёлка, и подарки, и бабушкины пирожки.
— А почему папа не едет? — спросила Катя, старшая.
— Папа встречает гостей. У него свои планы.
— Опять эти дяди и тёти приедут? — Катя скривилась. — Они такие шумные. И постоянно меня по голове гладят и спрашивают про школу.
— В этом году не приедут. К нам, по крайней мере.
Катя обняла маму.
— Я рада, что поедем к бабуле. Там спокойнее.
Тридцатого декабря, ранним утром, Света вызвала такси. Дети возбуждённо прыгали у входной двери, нарядные и счастливые. Дима сидел на диване с кислым лицом.
— Точно не передумаешь? — спросил он в последний раз.
— Точно. Счастливо тебе встретить Новый год, — Света поцеловала мужа в щёку. — И помни: оливье делается так — сначала отвариваешь картошку и яйца. Рецепт на холодильнике.
— Света!
Но она уже выходила за дверь, подталкивая детей. Чемоданы загрузили в багажник, и такси тронулось с места. Света обернулась — Дима стоял у окна и смотрел вслед. Она помахала рукой.
Дима остался один. В пустой квартире вдруг стало слишком тихо. Он прошёлся по комнатам — везде порядок, всё готово к встрече гостей. Кроме одного: еды не было. Вообще.
Он открыл холодильник. Там лежали яйца, майонез, пара огурцов и колбаса. На дверце висела записка: "Рецепт оливье: картошка — 5 штук, морковь — 3 штуки, яйца — 5 штук, огурцы солёные — 4 штуки, горошек — банка, колбаса — 300 грамм. Отварить, нарезать, смешать. Удачи!"
Дима сглотнул. Он никогда не готовил оливье. Вообще ничего толком не готовил — зачем, если Света всегда справлялась?
Телефон зазвонил — мама.
— Димочка, мы уже выезжаем! Папа за рулём, Гриша с Олей едут за нами. Селёдочку везём, и холодец! Ты там всё готов?
— Да, мам, — соврал Дима. — Всё готово.
Он положил трубку и огляделся. До приезда гостей оставалось четыре часа. Нужно было сделать хотя бы что-то съедобное.
Дима достал кастрюлю, налил воду, бросил туда картошку. Потом вспомнил, что её нужно почистить. Достал нож, начал неумело срезать кожуру — получалось криво, половина картошки уходила в отходы.
— Ладно, — пробормотал он. — Морковка тоже варится? Или сырая идёт?
Он полез в телефон, загуглил рецепт. Читал и параллельно пытался управиться с плитой. Кастрюля закипела, пена полезла через край.
— Вот чёрт!
Дима схватил полотенце, снял кастрюлю, обжёгся, выругался. Вода разлилась по плите. Он вытирал, одновременно пытаясь включить вытяжку — она не работала, потому что Света всегда знала, какую кнопку нажимать.
Час спустя на кухне царил хаос. Картошка разварилась в кашу, морковь осталась сырой внутри, яйца треснули при варке. Дима стоял посреди всего этого, измотанный и потный.
Телефон снова зазвонил.
— Дим, мы через полчаса будем! Уже за городом! — радостный голос матери резал слух.
— Хорошо, мам.
Он посмотрел на часы. На столе стояла одна тарелка с жалким подобием оливье — больше похоже на месиво. Холодильник пустой. Посуда грязная громоздится в раковине.
Дима рухнул на стул. Впервые за годы он понял, что делала Света каждый праздник. Сколько сил, времени и нервов уходило на подготовку. А он просто приходил к накрытому столу, улыбался гостям и принимал благодарности.
Может, Света была права?
Гости приехали — шумные, весёлые, с пакетами селёдки и холодца. Антонина Павловна первым делом прошла на кухню и замерла.
— Димочка... а где еда?
— Я... готовил. Вот, оливье, — он указал на тарелку.
Свекровь посмотрела на месиво и тактично промолчала. Остальные гости переглянулись. Гриша хлопнул брата по плечу.
— Ничего, брат, закажем пиццу. Всё будет нормально.
Но Дима вдруг понял: ничего не будет нормально. Потому что впервые за много лет он столкнулся с реальностью — той, в которой жила его жена каждый праздник. И ему стало стыдно.
— Мам, — он повернулся к Антонине Павловне. — Прости, но в этом году встреча не состоится. У меня не получилось всё организовать. Может, встретимся у тебя дома? Или у Гриши?
Мать открыла рот, но слов не нашлось. А Дима уже доставал телефон и набирал номер Светы.
— Алло? — её голос звучал спокойно и радостно. На заднем плане слышался смех детей.
— Света, можно я к вам приеду? К твоей маме?
Присоединяйтесь к нам!