Марина любила Игната, хоть и изменила ему уже до свадьбы. Она корила себя за это все время, пока они не расписались. Потом решила - что вот больше уж никогда.
И какое-то время держала слово.
Марина
Но любила она его не так, как в начале, когда хотелось прижаться лбом к его плечу и слушать, как он дышит, а спокойно, по-домашнему, как любят человека, с которым уже всё понятно.
Игнат тоже любил Марину. Он говорил это редко, но делал всё для их счастья.
Их брак держался на привычке, заботе и на том, что они оба были нормальными людьми.
Вот только Марине было скучно.
Скучно не потому, что Игнат плохой, а потому что Игнат был предсказуемый.
С ним всё было как по расписанию: ужин, телевизор, сон. Это — тоже по расписанию, неофициальному, но понятному: когда никто не устал, когда завтра не вставать рано, когда нет головной боли.
Марина даже не могла злиться: он не изменился, он всегда таким и был. Просто раньше ей хватало. А потом, где-то внутри, стала зудеть мысль: «Неужели всё? Неужели я уже отжила самое интересное?»
Светка, её подруга, была свидетельницей на их с Игнатом свадьбе, и была тем человеком, с которым можно было говорить вслух то, что другие здоровые, нормальные, молодые женщины держат при себе.
Светка умела слушать и не делать круглые глаза.
Она вообще редко делала круглые глаза, потому что у неё самой была жизнь с такими поворотами, что на чужие похождения она реагировала примерно как на дождь: «Ну бывает».
— Маринка, ты просто закисла, — говорила Светка, ставя на стол бутылку вина так, будто это медицинский препарат. — Тебе нужен позитивный стресс.
— Мне нужен отпуск, — отвечала Марина. — А не стресс.
— Отпуск — это для отдыха. А тебе надо почувствовать, что ты ещё можешь. Что есть ещё порох в пороховницах!
Марина хмыкала. И решила вспомнить старое. Сначала раз. Потом второй. И так это стало нормой. Она убеждала себя, что на этом держится их брак с Игнатом.
Она не называла это изменами. Она называла это «проветриванием головы».
Мол, если окна не открывать, в комнате становится душно. И пока она открывала свои окна так, чтобы никто не видел, Игнат жил в своей комнате и считал, что у них всё нормально. И в каком-то смысле всё и правда было нормально.
Игорь
Проблема началась, когда их сосед Игорь — Игорёк, как его называла Нина — стал слишком часто попадаться Марине на глаза.
Игорь жил через стенку. Молодой — но не мальчик. Улыбчивый, с той наглой лёгкостью, которая раздражает женщин и притягивает их одновременно.
Он умел здороваться так, будто вы уже давно знакомы. Умел держать дверь лифта и в этот момент смотреть прямо, но без липкости.
И самое неприятное — он был внимательный. Замечал, когда Марина несла пакеты. Замечал, когда она надела новое платье. Замечал, когда она выходила из квартиры раздражённая.
— Марина, вам помочь? — спросил он однажды, когда она тащила огромный пакет с кошачьим наполнителем и ещё какой-то бытовой ерундой.
— Да я справлюсь, — автоматически ответила она.
— Вы всегда так говорите, — улыбнулся Игорёк, уже забирая пакет. — А потом однажды у вас спина отваливается. Очень болючее ощущение, скажу я вам.
Он сказал это легко, будто шутка, но Марина почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Потому что Игнат бы тоже помог — но он бы помог молча. А этот ещё и видел её. Не «жену», не «соседку», а женщину, которая тащит на себе жизнь в конкретный момент.
Светка, когда услышала, сразу сказала:
— Опасно. Сосед — это как микроволновка. Удобно, быстро, а потом запах на всю квартиру.
Марина махнула рукой:
— Да брось. Это просто сосед.
Но уже через пару дней Игорь написал ей в мессенджере. Написал просто: «Если будете опять таскать мешки — зовите».
Марина поставила смайлик. Потом ещё один. Потом они стали переписываться иногда. Ничего такого. Просто «как день», «какая жара», «у вас тоже вода холодная?». А потом однажды он написал: «Вы сегодня такая красивая, что я чуть в стену не врезался».
И вот тут Марина поняла, что она не просто общается. Она играет. И ей нравится.
В тот вечер Игнат пришёл с работы усталый и попросил борщ. Марина поставила перед ним тарелку и смотрела, как он ест. У него была привычка: сначала хлеб, потом ложка, потом вздох. Он был как тёплый плед. Надёжный. Но плед не заставляет сердце биться быстрее.
Когда Игнат ушёл в душ, Марина взяла телефон и написала Игорю: «В стену не врезались?»
Ответ пришёл мгновенно: «Нет. Я врезался в мысль, что у вас муж. И это несправедливо».
Марина могла бы остановиться. Но вместо этого она почувствовала азарт. Тот самый стресс, в очередной раз, который и был ей нужен.
Игорь умел подталкивать. Не давить — подталкивать. Через пару дней он предложил: «Зайдёте на чай? Вот только, Нина уехала к маме».
Марина посмотрела на время, на дверь комнаты, где Игнат сидел с ноутбуком, и почему-то подумала: «Да что такого? Чай». Собралась, сказала что отъедет по делам.
Она вошла к Игорю в квартиру, и запах там был другой. Не их привычный «домашний», а свежий: кофе, мужской шампунь, что-то цитрусовое. Он налил чай, поставил печенье. Вёл себя спокойно. Даже слишком спокойно.
— Я не буду делать вид, что вы мне просто как соседка, — сказал он в какой-то момент. — И не буду делать вид, что меня это не волнует.
Марина сказала то, что говорила всегда, когда не хотела брать ответственность:
— Ты взрослый. Ты понимаешь, что это… глупость.
— Я понимаю, что вы устали быть правильной, — ответил он.
И это было почти как пароль.
Она вышла от него уже через час. Вернулась домой и обнаружила, что Игнат заснул на диване. Марина смотрела на него и ощущала одновременно вину и странное раздражение. Вину — потому что она только что сидела на чужой кухне и чувствовала себя живой. Раздражение — потому что её муж спит, пока она внутри горит.
Светке она написала ночью: «Кажется, я вляпалась».
Светка ответила: «Главное — не вляпайся так, чтобы потом отмываться годами. Сосед — это грязь под ногтями: вроде мелочь, а всем видно».
Игнат
А потом выяснилось, что Игнат тоже не такой уж святой.
Марина узнала об этом случайно, по совокупности. Она заметила мелочи. Игнат стал чаще выходить «в магазин» без списка и возвращаться с пустыми руками, “не было”.
Стал слегка дольше идти домой, заходя в подъезд, будто кто-то его там держит коротким разговором.
Озаботился новой рубашкой , хотя раньше носил одну, пока та не превращалась в тряпку для машины.
Однажды Марина вышла выбросить мусор и увидела сцену, от которой у неё сначала затряслись руки, а потом стало даже смешно.
Игнат стоял у лавочки и разговаривал с Ниной — женой Игоря. Нина была из тех женщин, которые умеют выглядеть так, будто они всегда при параде.
Она даже мусор выносила красиво, чем дико бесила. Волосы уложены, губы с блеском, взгляд — чуть сверху вниз.
Марина никогда с ней не дружила, они здоровались, улыбались, обменивались «как дела». И вот Нина стояла слишком близко к Игнату. А Игнат… улыбался. Не своей привычной домашней улыбкой, а другой.
Чужой.
Марина спряталась за угол и увидела, как Ниночка поправляет Игнатику воротник. Поправляет! Как жена. Потом слишком близко наклоняется и говорит что-то ему на ухо. Игнат хмыкает и кивает.
Марина пошла домой с пакетом мусора, будто несла в руках не отходы, а доказательства.
Светке она сказала на следующий день:
— Представляешь? Он с Нинкой!
Светка расхохоталась так, что чуть не поперхнулась кофе.
— Это комедия века. Ты с её мужем, он с ней. Вы там что, обмениваетесь по графику?
Марина ударила её по руке:
— Мне не смешно.
— А должно быть! Потому что если плакать, ты утонешь. Слушай, Марина, это же идеальная детективная схема. Они друг друга прикрывают.
Марина молчала. Она чувствовала в груди странную смесь ревности и злорадства. Ревность — потому что Нина покусилась на её мужа. Злорадство — потому что теперь она не одна такая «плохая». Теперь они все в одном котле.
Вечером Марина устроила проверку. Не скандал. Просто наблюдение.
Игнат вышел «в магазин». Марина выглянула в окно. Под их подъездом стояла Нина. В белой куртке, с телефоном. Через минуту из подъезда вышел Игнат. Она пошла чуть сзади за ним, будто случайно. Не за руки — нет.
Марина почувствовала, как у неё горит лицо.
Она не побежала за ними. Она не стала звонить. Она просто села на кухне и смотрела в стену.
И вдруг ей пришла мысль, от которой стало почти весело: «Ну что, Игнат, захотел острых ощущений? Получил. Добро пожаловать в клуб».
Снежный ком
Дальше всё пошло как снежный ком, который катится сам по себе.
Марина встречалась с Игорем. Не каждый день, не по расписанию, но достаточно часто, чтобы это стало частью её недели. Игорь был лёгким. Он не задавал вопросов, не требовал, не строил трагедий. Он был вниманием и физикой.
Игнат тем временем явно встречался с Ниной. Он не говорил. Он врал. Причём так неловко, что Марина иногда удивлялась: как она раньше считала его таким честным?
— Я к Сашке заеду, — говорил он.
— К какому Сашке? — невинно уточняла Марина.
— Ну… с работы.
— А, — говорила она. — Передавай привет Сашке.
И Игнат уходил, чуть нервно дергая плечом.
Светка называла это «соседская дружба без договорённостей». Марина называла это «бытовой ад», хотя со стороны выглядело забавно.
Самое смешное и страшное происходило, когда они почти сталкивались.
Однажды Марина выходила из квартиры Игоря, а на лестнице услышала шаги. Быстрые, уверенные, женские. Она замерла. Игорь тоже замер. На секунду возникла картинка: Нина сейчас поднимется и увидит их.
Игорь шепнул:
— Быстро сюда.
Он втянул Марину в квартиру и прикрыл дверь ровно в тот момент, когда Нина поднялась на площадку и открыла их дверь своим ключом.
Марина стояла в прихожей Игоря, прижатая к стене, и слышала, как хлопает их дверь.
— Это она, — прошептала Марина.
— Да, — Игорь улыбнулся. — Моя жена.
— Ты вообще нормальный?
— А ты?
И в этот момент Марина чуть не рассмеялась вслух, потому что это было как идиотский сериал, который ты не можешь выключить.
Другой раз Марина напрямую случайно чуть не застукала Нину у себя в квартире.
Нина пришла «на минутку», потому что Игнат был дома один. Они явно рассчитывали на быстрый эпизод, но Марина вернулась раньше — забыла на столе документы. Она открыла дверь, услышала в спальне шорох и замерла.
Игнат выскочил в коридор с таким лицом, будто его поймали на краже.
— Ты чего?
— Документы.
— Какие документы?
— Те, что лежали на столе.
Марина прошла в комнату, взяла папку. Повернулась и заметила на вешалке в прихожей женскую куртку — белую. Нинину. Она посмотрела на Игната. Он отводил глаза.
— У нас гости? — спокойно спросила Марина.
— Да… — Игнат кашлянул. — Нина заходила… по поводу… воды.
— Воды?
— Да. У них кран течёт.
Марина медленно кивнула.
— Конечно. А куртка её тут, потому что… вода холодная?
Игнат покраснел. Марина подошла к куртке, сняла её с крючка и протянула мужу.
— Отнеси. Скажи, что вода у нас тоже течёт.
Она ушла, не дожидаясь ответа. В лифте она смеялась. Смех выходил злой, но смех.
Никто не остановился
Если бы они все остановились тогда, может, всё было бы проще. Но остановиться никто не хотел. Потому что каждый получал своё.
Марина получала ощущение, что она всё ещё может кружить головы.
Игнат получал ощущение, что он не просто муж с обычной жизнью.
Нина получала подтверждение своей привлекательности и власти: «Мужики на меня ведутся».
Игорь получал… Игорь получал всё и сразу, и ему нравилось играть в тени.
Проблема была в том, что в тени долго не проживёшь. Свет всё равно включают.
Включила его Нина.
Однажды вечером она пришла к Марине. Не позвонила, не написала — просто позвонила в дверь. Марина открыла и увидела Нину с таким лицом, будто та пришла не за солью, а за правдой.
— Зайду? — сказала Нина.
Марина пропустила её на кухню. Сердце билось спокойно, потому что Марина уже всё знала. Её нельзя было удивить.
Нина села, оглядела кухню и сказала:
— Я знаю.
Марина подняла брови:
— Что именно?
Нина прищурилась:
— Ты спишь с Игорем.
Марина не стала делать вид.
— А ты спишь с Игнатом, — ответила она. — И что?
Нина моргнула. Она явно ожидала истерики, слёз, оправданий. А получила прямой удар.
— Ты… — Нина подалась вперёд. — Ты вообще нормальная? Ты понимаешь, что это мой муж?
Марина усмехнулась:
— А ты понимаешь, что это мой муж?
Нина сжала губы:
— Я не собиралась рушить вашу семью. Это… это просто…
Марина наклонила голову:
— Что «просто»? Просто острые ощущения? Просто скучно? Просто захотелось?
Нина выдохнула, злобно:
— Мне скучно дома. Игорь вечно со своим телефоном. Я хочу внимания.
Марина кивнула:
— Мне тоже.
Нина посмотрела на неё так, будто увидела в зеркале что-то неприятное.
— Значит, ты не против?
— Против чего? — спросила Марина. — Против того, что мы все делаем одно и то же?
Нина резко встала.
— Я не хочу, чтобы ты спала с моим мужем.
Марина тоже поднялась.
— Тогда перестань спать с моим.
Они стояли друг напротив друга, как две кошки, и воздух дрожал.
Нина схватила сумку.
— Я скажу Игорю.
— Скажи, — спокойно ответила Марина. — А я скажу Игнату.
Нина замерла. И в этот момент обе поняли, что они в тупике. Потому что если начать говорить, взорвётся и порушится всё сразу. И никто не выиграет.
Нина ушла, хлопнув дверью. Марина села и написала Светке: «Началось».
Светка ответила: «Попкорн купила».
Детективная часть началась на следующий день, когда Игорь вдруг написал Марине: «Нам надо поговорить».
Марина пришла к нему, и увидела, что Игорь не улыбается. Это было непривычно.
— Нина что-то знает, — сказал он.
— А ты не знал? — Марина усмехнулась. — Теперь знаешь.
Игорь сел на диван, провёл рукой по волосам.
— Это всё становится слишком… тесно.
Марина посмотрела на него:
— Ты хочешь прекратить?
— Я хочу понять, как выйти так, чтобы меня не съели.
Марина рассмеялась:
— Поздно.
Игорь поднял на неё взгляд:
— Ты ведь любишь Игната?
— Да.
— Тогда зачем всё это?
— Потому что я люблю не только его. Я люблю себя. И мне скучно, Игорёк.
Он смотрел на неё, и Марина вдруг увидела, что Игорь не такой бесконечно лёгкий. У него тоже есть страх. Просто он его прячет.
— Нина может устроить скандал, — сказал он. — Она умеет.
Марина кивнула:
— Игнат тоже может. Просто он ещё не начинал.
Игорь тихо хмыкнул:
— Слушай, это же цирк.
— Это жизнь, — ответила Марина.
Случай
Скандал устроил не кто-то из них. Скандал устроил случай.
Вечером Марина и Игнат пошли в магазин. Просто за продуктами. У входа они встретили Нину и Игоря. Вчетвером. В одном узком проходе между полками.
Марина улыбнулась. Нина улыбнулась. Игнат улыбнулся. Игорь улыбнулся.
Четыре улыбки, четыре маски.
— О, соседи, — сказал Игнат слишком бодро. — Как дела?
— Отлично, — ответила Нина, и её голос был сладкий, как сироп.
Марина взяла помидоры и сказала:
— У вас всё хорошо?
Игорь кивнул:
— Более чем.
Всё было бы нормально, если бы не ребёнок. Чужой ребёнок, который пробежал мимо и толкнул Нину. У Нины из рук выпал телефон и разлетелся по полу. Экран загорелся на секунду. На экране всплыло сообщение от Игната: «Сегодня у тебя?»
Марина увидела это первой. Игнат увидел это второй. Игорь увидел это третьим.
Нина успела схватить телефон и перевернуть экраном вниз, но поздно. Тишина была такая, что слышно было, как в холодильнике гудит мотор.
Игнат побледнел.
Марина посмотрела на него спокойно. И в этот момент Игнат понял. Потому что если жена спокойна — значит, она не удивлена.
— Марина… — сказал он тихо, прямо в проходе между молоком и йогуртами. — Ты… знала?
Марина взяла пакет, положила туда помидоры.
— А ты? — спросила она.
Игнат посмотрел на неё и вдруг резко выдохнул, как человек, который понял, что у него нет опоры.
— Ты… тоже? — спросил он почти шёпотом.
Марина чуть наклонила голову:
— А как ты думаешь?
Нина стояла рядом, сжав телефон, и у неё дрожали губы. Игорь выглядел так, будто его сейчас выкинут из самолёта без парашюта.
— Пойдём, — сказала Марина Игнату. — Дома поговорим.
Игнат пошёл за ней, как мальчик.
Нина шепнула Игорю:
— Всё из-за тебя.
— Из-за меня? — Игорь выдохнул. — Ты вообще себя слышишь?
Они тоже пошли, каждый в свою сторону. В магазине остались йогурты, помидоры и ощущение, что кто-то закрыл крышку кипящей кастрюли амбарным замком.
Игра кончилась
Дома Марина не устраивала сцен. Она сняла куртку, поставила пакеты, начала выкладывать продукты. Игнат сидел на стуле и смотрел на неё так, будто она сейчас скажет: «Собирайся и уходи».
— Ну? — наконец выдавил он. — Ты спишь с Игорем?
Марина посмотрела на него:
— Да.
Игнат закрыл глаза.
— Как давно?
— Неважно.
— Важно!
Марина поставила молоко в холодильник.
— Ты спишь с Ниной?
— Да, — выдохнул Игнат. — Но это другое.
— Конечно, другое, — Марина усмехнулась. — У тебя всегда «другое».
Игнат вскочил:
— Мне было скучно! Я хотел почувствовать… ну… что я не просто…
Марина повернулась к нему:
— Что ты не просто муж?
— Да!
— Так вот, — сказала Марина спокойно, — мне тоже было скучно.
Игнат замер.
— Но я тебя люблю, — сказал он почти жалобно.
— Я тоже, — ответила Марина. — Представляешь? Такое бывает.
Он сел обратно. Лицо было серое.
— И что теперь? — спросил он.
Марина пожала плечами:
— Теперь мы либо честно решаем, как жить дальше, либо делаем вид, что ничего не было.
Игнат смотрел на неё долго, потом тихо сказал:
— Я не могу делать вид.
— Я тоже, — ответила Марина.
В этот момент ей впервые стало по-настоящему страшно. Потому что игра кончилась. Осталась реальность.
Игорь и Нина
У Нины дома всё было громче.
Соседи потом слышали, как Нина кричит. Как Игорь отвечает. Как хлопают двери. Как кто-то швыряет что-то в стену, или на пол...
Марина слышала приглушённо через стену и думала: «Вот почему я не кричу. Потому что крик — это слабость. А я уже слишком устала быть слабой».
Игнат ходил по квартире, то садился, то вставал.
— Ты понимаешь, — сказал он внезапно, — как мы выглядим?
— Как люди, — ответила Марина.
— Как идиоты, — уточнил он.
Марина усмехнулась:
— Да. Как идиоты.
И вдруг им обоим стало немного легче от этой честности.
На следующий день Игорь встретил Марину у подъезда. Он выглядел помятым и злым.
— Нина рассказала, — сказал он.
— Кому?
— Кажется, всему дому.
Марина посмотрела на него:
— Ну, поздравляю. Теперь ты знаменитость.
Игорь сжал губы:
— Я не хочу быть знаменитостью. Я хочу, чтобы это прекратилось.
Марина кивнула:
— Тогда прекращай.
Игорь посмотрел на неё странно:
— А ты?
— А я уже получила своё, — сказала Марина. — Мне теперь интереснее смотреть, как Игнат выкручивается из своих острых ощущений.
Игорь фыркнул:
— Ты ужасная.
— Спасибо, — ответила Марина.
Он ушёл.
После правды
Игнат и Марина несколько дней жили как на мине. Они разговаривали коротко, смотрели друг на друга долго, делали вид, что ходят на работу как обычно. Иногда Игнат пытался подойти ближе, коснуться руки. Марина отстранялась.
Светка звонила каждый вечер и спрашивала, как сериал.
— Ну что, кто кого у*ил?
— Никто, — отвечала Марина. — Пока всё тихо.
Светка хохотала:
— Главное — не делайте детей на эмоциях.
Марина усмехалась, но внутри было пусто и колюче.
Однажды ночью Игнат сказал:
— Я могу прекратить с Ниной.
Марина повернулась к нему:
— А ты думаешь, это про Нину?
Игнат замолчал.
— Это про нас, — сказала Марина. — Про то, что мы оба захотели чужого свежего воздуха, вместо того чтобы открыть окна дома.
Игнат долго молчал, потом сказал:
— Я не думал, что ты способна.
— На что?
— На… такое.
Марина усмехнулась:
— Игнат, ты двадцать раз недооценивал меня. Вот и результат.
Конец?
Кончилось всё нелепо и почти смешно.
Нина решила «поставить точку» и пришла к Марине с Игорем. Прямо вечером. Как будто они пришли не решать судьбы, а возвращать долг.
— Давайте честно, — начала Нина, стоя в прихожей, — это всё надо прекратить.
— Прекратить что? — спокойно спросила Марина.
— Это, — Нина махнула рукой в воздухе. — Этот бардак.
Игнат вышел из комнаты и увидел Нину. Его лицо скривилось, как от кислого.
— У вас совесть есть? — выпалила Нина. — Ты, Марина, вообще…
Марина подняла ладонь:
— Нина, давай без морали. Ты же не за мораль сюда пришла. Ты пришла потому, что тебе страшно.
Нина побледнела.
— Мне не страшно, мне мерзко!
Марина кивнула:
— Мерзко — это когда человек делает гадость и думает, что он чистый. А мы все тут одинаковые.
Игорь стоял сбоку, как человек, который хотел бы стать невидимым.
— Я ухожу от Игоря, — резко сказала Нина. — И не позволю, чтобы меня обсуждали как дурочку.
Марина посмотрела на неё:
— Да пожалуйста.
Нина обернулась к Игнату:
— А ты… ты мог бы быть со мной нормально, а не вот так.
Игнат рассмеялся — коротко и сухо:
— Ниночка, ты вообще слышишь себя? Ты сейчас хочешь, чтобы я выбрал тебя?
Нина вспыхнула:
— Я хочу справедливости!
Марина спокойно сказала:
— Справедливость в том, что ты сейчас уйдёшь и перестанешь приходить ко мне домой.
Нина прошипела и ушла, потащив Игоря за собой. Игорь оглянулся на Марину так, будто хотел что-то сказать, но не сказал.
Дверь закрылась.
Игнат и Марина остались одни.
Игнат тяжело сел на табурет.
— Ну вот, — сказал он. — Приключения закончились.
Марина посмотрела на него.
— Да, — сказала она. — И теперь начинается самое страшное.
— Что?
— Жить дальше.
Игнат молчал. Потом тихо спросил:
— Ты хочешь развод?
Марина долго смотрела на него. Потом сказала честно:
— Я не знаю. Я хочу, чтобы мне было не скучно. И чтобы мне было спокойно. И чтобы ты смотрел на меня как на женщину, а не как на диван.
Игнат выдохнул:
— Я могу.
— Умеешь?
Игнат поднял на неё глаза:
— Научусь. Если ты тоже.
Марина кивнула, но внутри понимала: они оба слишком далеко зашли, чтобы всё склеилось просто словами.
Что дальше
Через пару недель в доме стало тише. Нина съехала. Игорь остался один и ходил с видом человека, которому всё время холодно.
Игнат перестал задерживаться. Стал приносить Марине завтрак по утрам. Иногда неожиданно обнимал на кухне.
Марина не сразу верила. Поймала себя на том, что теперь она сама проверяет телефон Игната взглядом. Ей это не нравилось. Она не хотела превращаться в Нину.
Светка сказала:
— Маринка, вы либо договоритесь, либо будете всю жизнь жить в подозрениях. А подозрения хуже измен. От них мозг гниёт.
Марина кивнула.
Однажды вечером Марина и Игнат сидели на кухне и вдруг рассмеялись. Просто так. Из-за глупости: Игнат перепутал сахар и соль в чай. Марина сказала: «Ну вот, это твоя кара за острые ощущения». Игнат сказал: «Тогда у тебя кара должна быть поострее». И они оба засмеялись, потому что наконец-то смогли говорить об этом без боли, хотя бы на секунду.
А потом Марина вдруг сказала:
— Знаешь, что самое смешное?
— Что?
— Что мы могли бы это всё не устраивать. Мы могли бы просто поговорить.
Игнат посмотрел на неё и тихо сказал:
— Мы бы не поговорили. Мы бы молчали. Как всегда.
Марина кивнула.
Оказалось, что они не такие правильные, как думали. И это было мерзко, смешно, страшно — и очень по-человечески.
А самое странное было в том, что, когда игра закончилась, Марина вдруг снова увидела Игната.
Не соседа по дивану, не мужа с бесячими привычками, а мужчину, который тоже хочет жить ярче.
И, возможно, в этом и был смысл всей этой нелепой детективной истории: не в том, кто с кем, а в том, что они оба проснулись.
И всё равно, проходя мимо двери Игоря, Марина иногда улыбалась.
Потому что никакая психотерапия не даст такого урока, как один случайный экран телефона в проходе между молоком и йогуртами.
Игнат хлебнул своих острых ощущений сполна. А вот Марина, завершив этот эпизод, понимала, что Игнат, конечно, хорош, но насколько хватит этой сытости до приключений у неё - и сама не могла сказать.
Это немного пугало, но и будоражило одновременно…