Через два дня я окончательно пришла в себя. Озноб и ломота ушли, как будто тело, совершив внутреннюю революцию, наконец смирилось и с восторгом приняло нового маленького жителя. Но на смену лихорадке пришла утренняя тошнота — верная спутница первых месяцев. Я спасалась клюквенным морсом, который мама заботливо сварила и закатала в банки еще осенью, и чаем с мятой и свежим лимоном. Но самым действенным лекарством была забота Димы. Его поддержка, внимание, та самая, почти гиперопека, делали меня сильнее. С Богданом меня тоже поддерживали все — родители, друзья, но это было другое. Это была сила, на которую можно было опереться всем весом, не боясь, что она дрогнет. Дима был для меня той самой крепкой, надежной стеной за спиной, а его руки — теплыми, сильными и всегда готовыми подхватить, если я споткнусь. Они не давали упасть ни только физически, но и душевно. Наблюдать беременность мы, конечно же, доверили Ире — до самого ее декрета. «Только ты, и точка», — сказал Дима, а я полност
Публикация доступна с подпиской
Первый. Минимальный.Первый. Минимальный.