На кухне было тихо, только капал кран. Марина стояла у плиты, мешала суп, а за спиной раздалось её любимое:
— Ну я, конечно, не жалуюсь. Просто некоторые женщины не знают, сколько им повезло.
Она не оборачивалась. Голос Лидии Андреевны звучал, как фон новостей — одно и то же, но каждый день.
— Я ведь ради семьи карьеру бросила, — продолжала свекровь, двигая чашку по столу. — На подъёме была, знаешь? Меня приглашали в управление. А я — ради сына. Ради вас, — она сделала паузу. — Ты ведь благодарна, надеюсь?
Марина выключила плиту, поставила ложку в раковину.
— Конечно, — коротко сказала она.
На столе стоял остывший кофе, уже с серым ободком по краю.
*Благодарна.* Это слово как ком в горле. Каждый день. За сына. За квартиру. Даже за воздух, похоже.
Лидия Андреевна громко вздохнула, двигая табуретку.
— Вот Елена, у Виктора жена, каждый день ко мне за советом. Всё спрашивает, всё советуется. А ты как-то… сама.
Марина вытерла руки о полотенце.
— Может, поэтому у нас тихо.
Свекровь сощурилась.
— Тихо — это не значит счастливо.
Из соседней комнаты донёсся звук телевизора. Муж, Олег, переключал каналы. Не вмешивался. Как всегда.
Вечером, когда соседи хлопали дверями, а стиралка гудела в ванной, Марина сидела на подоконнике. Запотевшее окно, на улице туман и мокрый снег. На подоконнике пачка бумаги — опять не взялась рисовать.
Она когда-то работала дизайнером. До свадьбы. Потом — "лучше будет, если дома". Лидия Андреевна говорила уверенно:
"Зачем тебе эти бессмысленные картинки, у тебя семья".
Прошло пять лет. Семья — как расписание электричек: утро, ужин, ночь.
— Ты опять молчишь, когда мама говорит, — сказал Олег за ужином. Рыбу она пережарила, но никто не заметил.
— А что я должна отвечать?
— Не знаю. Просто… не игнорируй. Ей неприятно.
Марина посмотрела на него.
— А мне приятно?
Он пожал плечами.
— Ты близко к сердцу всё принимаешь. Она же из лучших побуждений.
Марина хотела смеяться. Из лучших побуждений можно задушить.
На следующий день Лидия Андреевна сидела у телевизора, в халате с цветами. На коленях клубок шерсти.
— Ты поздно встала. Раньше хоть завтрак был, а теперь вон… кофе остывший, — она оглядела кружку. — Всё на себя время тратишь.
— Восемь утра — это не поздно, — спокойно ответила Марина.
— У меня в твоём возрасте уже муж квартирами занимался, ребёнок в сад шёл без криков, всё по расписанию. А ты поздно встаёшь.
Марина решила не спорить. Просто достала хлеб из шкафа. Чёрствый. Нарезала, не глядя.
— Ясно, — тихо добавила свекровь. — Сегодня у тебя настроение такое. Ну ладно, я привыкла.
В комнате опять стало тесно. Гул стиральной машины за стеной, запах сырости — бельё не высохло ночью.
Днём она застряла на лестничной площадке. Замок скрипел, ключ заклинил. Лидия Андреевна за её спиной дышала громко.
— Всегда так, — сказала она. — Женщина не должна ставить верхнюю дверь, если не понимает, как замок смазывать.
Марина повернула ключ — с усилием, и дверь отворилась.
— Спасибо за совет, — выдохнула она.
— Пожалуйста. Ради вас стараюсь.
Это "ради вас" звучало, как приговор.
Вечером в доме был ужин. Пришёл брат Олега с женой. Шум, смех, запах жареной курицы, фраза за фразой.
— У нас Марина-то художник, — сказала Лидия Андреевна, наливая чай. — Всё рисовала, пока не замуж вышла. Теперь вот… семья, хозяйство. Настоящая жена, правда?
Жена брата улыбнулась. Марина ответила тем же. Олег отодвинул кружку:
— Мам, хватит, не начинай.
— Что "не начинай"? Я же хвалю! Девочка молодец, дома сидит, не бегает, как некоторые. Только, конечно, без дела скучает. Я ведь тоже сидела. Ради вас.
Слово "ради" опять врезалось в воздух. Марина почувствовала, как лицо стало горячим.
— Мам… — тихо сказал Олег.
— Что "мам"? Я вас вырастила. Работала днями и ночами. Профильная должность, понимаешь? Я могла бы начальником стать. Но кто бы вас кормил?
— Никто не просил, — почти шепотом сказала Марина.
В комнате повисла тишина. Даже ложки перестали стучать.
Свекровь посмотрела прямо на неё:
— Что ты сказала?
— Просто… не просили. Это был ваш выбор.
Галина, жена брата, уткнулась в салфетку, будто что-то проверяла.
Лидия Андреевна поднялась.
— Понятно. Неблагодарность — в крови, значит.
Она вышла из комнаты.
После гостей Олег не разговаривал. Сидел на кухне, глажу сторонившись.
— Ты зачем это сказала? — тихо. — Знаешь же, как она воспринимает.
— А как долго я должна молчать?
Он пожал плечами.
— Просто потерпи. Ей скоро семьдесят. Ну что ты с ней споришь?
— Потому что она со мной живёт, не я с ней.
Он замер. Потом встал, пошёл к двери.
— Делай как хочешь, только меня не втягивай.
На утро Марина сидела у окна, смотрела на мокрые деревья. Во дворе кто-то чистил машину от снега. На батарее сушились промокшие сапоги.
Свекровь вошла на кухню без слов. Поставила чайник.
— Я не спала всю ночь, — сказала она. — Всё думала: зачем я тогда так старалась? Ради кого жила? Ради неблагодарных?
Марина не отвечала.
— Может, тебе легко осуждать, — продолжала она, — когда ничего серьёзного в жизни не добилась. У тебя ни карьеры, ни детей, ни наград.
На "детей" Марина подняла глаза.
— Дети — это не соревнование.
— Конечно, говори. Легко рассуждать тем, кто ничего не строит.
Она говорила долго. Одно и то же, кругами. Марина в какой-то момент перестала слушать.
Вечером Олег ушёл к брату, "помочь с машиной". Лидия Андреевна сидела на кухне, вязала. Телевизор фоном.
— Я думала, вы поужинаете вместе, — сказала Марина.
— Не хочу. Есть с тобой — аппетит пропадает.
Марина встала. Подошла к окну. Темнота, фонарь дрожит от ветра.
Свекровь не замолкала.
— Я ради сына отказалась от всего. А ты даже чай не поставишь.
Марина повернулась:
— А вы хоть раз подумали, что он вас об этом не просил?
Лидия Андреевна поставила спицы, волосы выбились из заколки.
— Что это значит?
— Значит, что вы всё время живёте в своём прошлом. И требуете, чтобы все вокруг были должниками.
— Ты неблагодарная! — почти крикнула она. — Я жила ради вас!
— Ради себя, — тихо сказала Марина. — Вам просто страшно быть ненужной.
Свекровь вскочила:
— Убирайся из моего дома!
— Это квартира Олега.
— Он мой сын! Без меня вы бы даже эту квартиру не получили!
В прихожей треснула лампочка, мигнула. Они обе молчали, только шум воды из крана.
Марина постояла, потом пошла в комнату, достала чемодан. Медленно, без слов, сложила вещи.
За спиной шаги, гулкие, тяжёлые.
— Куда ты? — свекровь стояла в проёме.
Марина застегнула замок.
— К себе.
— У тебя нет "себя". У тебя сын и муж.
Она посмотрела прямо:
— У меня теперь есть я.
— Ты думаешь, он пойдёт за тобой? — свекровь усмехнулась. — Он без меня не сможет.
Марина остановилась, глядя на неё.
— Посмотрим.
Она взяла чемодан, пошла к двери. Ключ опять заело в замке. В руках дрожали пальцы, но не от страха — от чего-то другого.
Из комнаты послышалась возня. Шум. Голос Олега, вернувшегося.
— Что здесь происходит?
Марина не обернулась.
— Спроси у мамы.
— Марина, подожди.
Она уже стояла в коридоре, сумка на плече, воздух сырой, лестничная площадка пахла плесенью.
— Подожди же! — он подошёл, коснулся руки.
И в этот момент из квартиры раздалось:
— Пусть идёт! Я сына не для неё растила!
Марина посмотрела на него. Он молчал.
Только тогда она поняла — он не знает, на чьей он стороне.
Она сделала шаг вниз по лестнице.
Шаг. Второй.
— Марин! — позвал он.
Она остановилась.
Повернулась к нему.
— Выбирай.
Он ничего не ответил. Лестничная лампа мигнула, тускло высветив его лицо.
Продолжение
Продолжение рассказа — 99 рублей
Обычная цена 199 рублей, сегодня со скидкой в честь Нового 2026 года! 🎅🎄🎁