Эти строки не вошли в заметки на те или иные темы, хотя вот перечитываю их и думаю: а почему, собственно? Мягче надо было мысль выражать? Боялся повторять информацию, которая всем известна? И сам же на эти догадки пожимаю плечами. Решил все-таки восстановить что-то из вычеркнутого ранее. Авось это кому-то покажется интересным?
НОВЫЙ ВЗГЛЯД НА РЕВОЛЮЦИЮ
У нее были нервические вожди, сама она состоялась по законам стихийного бедствия, имела не объективные, а субъективные начала и все значимые события ее протекали в руслах финансовых интересов. Так можно понимать «Хроники…» Кончаловского. Всем, кто высказывал подобные замечания, режиссер отвечал одной фразой: «Я так вижу!»
Это от лукавого, конечно. Хотя лукавить при его опыте и возрасте вроде не стоило бы. «Я так вижу» - это в курилке можно говорить, или друзьям за столом. Но когда выходишь на миллионную аудиторию… Тут уже не «Я так вижу», а «Я хочу, чтоб все так видели». Есть разница в этих понятиях?
ЛЕВ ДАНИЛКИН И ГЕЗАМТКУНСВЕРК
Который раз перечитываю его «Клудж». Интересный историко-литературный очерк. С разных точек зрения интересный. С первых же строк… Да что там строк – с самого названия работы он уже заставляет читателя если не в словари лезть, то напрягать свои извилины. Что такое – клудж? А Гезамткунсверк? А вот такое начало абзаца : «В алармистском эвакуаторе отразилось эсхатологическое ощущение середины эпохи»? А…?
Данилкин как бы говорит: что, не понимаете? Тогда и не читайте. Не для вас, значит, писано. Он отсеивает не подготовленную к тональности его речи публику. А почему бы и нет? Оставим за ним это право, тем более, что сама эта речь логична, умна. Со многими оценками, выставляемыми им тем или иным современным писателям, можно не соглашаться, но это, наверное, отдельная тема, здесь же остановлюсь на тех выводах, которые критик делает, анализируя весь наш литературный процесс.
Писатель сегодня – это водитель, видящий из машины жизнь в зеркале заднего вида или гадающий, какой будет трасса за ближайшим поворотом. Понятия «сегодня и сейчас» его не интересуют. Ну разве это не так? Посмотрите, кого отмечает наградами Большая Книга. Тех, кто пишет о прошлых веках или гадает на будущее. Для русской классической литературы это не характерно. Да, у Пушкина были и «Борис Годунов», и «Маленькие трагедии», да, Алексей Николаевич Толстой писал о Петре, и еще подобные примеры привести можно, но! Но они прежде всего были летописцами своего времени! По их книгам (Тургенева, Островского, Гаршина, Гоголя, Шолохова, Катаева, Шукшина…) читатель сегодня может судить, как и чем жила Россия. Есть ли ныне романы и повести, по главам которых потомки будут судить о наших делах? И почему их нет?
Мне нравится ответ на этот вопрос самого Льва Данилкина: прошлое наше время – образец бытия пусть с неважным, не всегда правильным, но смыслом. Ныне идет имитация смыслов.
Не выработаны правила поведения.
А ведь вырабатывать их должны и писатели, не так ли?
Тут хочется вспомнить Герцена: «Вздёрнув Россию на дыбы, Пётр загадал ей великую загадку. И Россия ответила ему Пушкиным».
Вот так. А мы все – о «пападанцах» и сыщиках с золотоискателями девятнадцатого века.
«Я В ТЕБЕ ГЛУБОКО»…
Господи, неужели можно так?
Слышу: изменилось время, изменился слушатель, в песне сейчас главное не смысл, а ритм, - слова вторичны…
А что первично в нашей эстраде, кто скажет? Трусы со стразами?
Мне пишут: не впадайте в крайность, да, есть у наших некоторых исполнителей и пошлятинка, и мат, но это можно списать на болезнь роста – в обществе идет становление новой формации, потому появляется и новая культура, новая эстрада, новая драматургия, новое кино… Есть и прекрасные, пишут, новые песни, к примеру, «Сладкий вкус малины» - чем она не хороша!?
Я послушал ее. И «Господи, неужели можно так?» - сказал именно после прослушки.
Вот строчки этой современной «прекрасной» песни:
Весь мир за тебя, за то, что я тебе нужен.
Думал, это любовь, но все гораздо хуже
Я в тебе глубоко, а ты во мне еще глубже.
И это не ты, это я обезоружен.
Сладкий вкус малины на твоих губах,
Ты моя половина, свет в моих глазах…
Хватит, нет больше сил цитировать то «лучшее», что поется сегодня. Не стоит говорить ни о логике, ни о рифмах… Лучше приведу строки Валентина Гафта:
Попса дробит шрапнелью наши души,
Ее за это не привлечь к суду.
Часть поколенья выросла на чуши
И новое рождается в бреду…
Слова – ничто, есть вопли вырожденья.
Тот знаменит, кто больше нездоров.
Кто выйдет петь без всякого стесненья
Без совести, без страха, без штанов…
И не нужно никаких комментариев…