Его лицо — аристократическое, «несоветское» — мелькало в десятках картин. Бароны, белые офицеры, хладнокровные шпионы и главари банд. Но зритель, особенно наш, советский и постсоветский, запомнил его навсегда по одной-единственной, почти эпизодической роли. Кардинал де Жюссак из «Трёх мушкетёров». Тот самый, что с изящной ухмылкой и безупречным выпадом шпаги бросает вызов самому д'Артаньяну.
Казалось, актёр Владимир Балон и был такой — эталонный злодей «белой кости», потомок эмигрантов, забредший на советский экран прямиком из романов Дюма. Реальность, как всегда, оказалась куда интереснее и парадоксальнее.
За экранным образом скрывался не аристократ, а чемпион СССР, мастер, чья шпага едва не лишила нас Михаила Боярского, и человек с удивительной, некинематографической судьбой. Давайте разберемся, кем на самом деле был «пятый мушкетер» советского кино.
От рапиры до кинокамеры: как чемпион стал «лицом аристократии»
Будущее Владимира Балона в искусстве было предопределено… спортом. Ещё в юности он посвятил себя фехтованию, тренируясь по 8 часов в сутки. Эта фанатичная преданность принесла плоды — он стал чемпионом Советского Союза.
Кроме рапиры, он отлично владел боксом, плаванием и гимнастикой, что сделало его идеальным каскадером задолго до того, как это слово стало модным. В Москву его, перспективного спортсмена, пригласил ЦСКА.
В кино он попал не по зову муз, а по зову реквизитора. На одной из картин срочно понадобился человек, виртуозно владеющий шпагой. Выбор пал на Балона. Так, совершенно случайно, чемпион шагнул в мир кинематографа, даже не подозревая, что останется в нём навсегда.
Режиссёры быстро разглядели в нём не только физическую подготовку, но и уникальную фактуру. Высокий, статный, с тонкими чертами лица и пронзительным взглядом — он выглядел как пришелец из другой эпохи. Ему часто говорили: «Володя, да ты же белая кость! На советского человека не похож!».
Эта «непохожесть» и стала его визитной карточкой. Ему стали предлагать роли аристократов, офицеров, благородных врагов — тех, кого должно быть жалько убивать. И его героев действительно убивали. Часто и с размахом. Сам Балон позже с иронией отмечал, что его всегда интересовал не столько сценарий, сколько вопрос: «И как же я умру на этот раз?». Главное — не повторяться.
«Пахан», «Лось» и грецкие орехи: закулисье мушкетёрской братвы
Если в кадре Балон был холодным де Жюссаком, то за кадром он стал душой компании и… «Паханом». Это прозвище родилось из реального случая. Как-то раз компания актёров, включая Боярского и Смирнитского, сидела в кафе. Возник бытовой конфликт с местными парнями.
Темпераментные «мушкетёры» уже были готовы пустить в ход кулаки, но Балон, как истинный спортсмен, мыслил иначе. «Завтра съёмки, — рассуждал он. — Синяк под глазом — катастрофа для графика». Спокойно и уверенно он отвел задир в сторону и поговорил с ними. Конфликт был исчерпан без единого удара. С тех пор за ним и закрепилось уважительное прозвище «Пахан».
У всей мушкетёрской братии были свои кликухи: Боярский — «Лось» за свою неуёмную энергию, Смирнитский — «Варан», Старыгин — «Гюрза». Лишь Вениамину Смехову прозвища не досталось, чему он, по воспоминаниям, даже немного завидовал.
А ещё была легендарная история с «ореховой виагрой». Снимались в Одессе. Во дворе, где жил Смирнитский, рос грецкий орех. Как-то Маргарита Терехова, с улыбкой глядя на зелёные плоды, бросила в сторону мужчин: «А вы знаете, мужики, какой это мощный природный стимулятор?». Все лишь хмыкнули, делая вид, что такая тема им неинтересна.
Каково же было всеобщее удивление, когда на следующее утро у всего мужского состава съёмочной группы… были неестественно чёрные, будто перепачканные сажей, губы и пальцы.
Сок зелёной кожуры грецкого ореха даёт стойкий, почти не отмывающийся тёмный пигмент. Получалось, каждый втайне от других всё-таки попробовал «волшебное» средство. Этот конфуз потом вспоминали с хохотом много лет.
Мастер клинка и роковая ошибка: как Балон едва не убил Боярского
На съёмках «Трёх мушкетёров» Владимир Балон был не просто актёром. Как единственный профессиональный фехтовальщик, он стал незаменимым консультантом и постановщиком боёв. Каждому из «мушкетёров» он помогал найти свой стиль.
Михаил Боярский, по словам Балона, был прирождённым дуэлянтом. Его пластика и актёрская харизма делали каждый выпад магическим.
- Виктор Жигунов (исполнитель роли де Винтера) фехтовал с бешеной, вампирской энергией.
- Игорь Старыгин (Арамис) был точен и изящен, его называли «статуэточкой».
- А вот с Михаилом Мамаевым (Бонасье), шутил Балон, было сложнее — фехтование явно не было его коньком.
Но однажды мастерство и осторожность дали сбой, едва не обернувшись настоящей трагедией. Во время отработки одного из сложных трюков каскадёр, исполнявший роль противника Боярского, допустил роковую ошибку. Его шпага соскользнула и остриём ударила Михаила Сергеевича прямо в нёбо.
К счастью, рапира была театральной, с затупленным концом. Если бы остриё было острым, оно прошло бы вглубь, и последствия могли быть фатальными — врачи, возможно, были бы бессильны. В тот день всё обошлось сильным испугом и, вероятно, небольшой травмой. Этот инцидент не омрачил отношений между актёрами — Балон и Боярский сохранили тёплую дружбу на всю жизнь.
Личная жизнь: долгий брак вопреки всему
С такой внешностью и харизмой у Владимира Балона не могло не быть бурной личной жизни. Женщины от него были без ума. Первый раз он женился рано, ещё будучи студентом, на однокурснице Татьяне. В браке родилась дочь Елена, но через три года союз распался.
Второй и главной любовью его жизни стала Джелла Агафонова, солистка знаменитого ансамбля «Берёзка». Их брак стал испытанием на прочность. Балон, человек артистичный и любивший внимание, не был образцом супружеской верности.
Их отношения «штормило» — с расставаниями, ссорами и примирениями. Но, несмотря ни на что, Джелла оставалась с ним. Их брак, полный страстей и сложностей, продлился без малого полвека, вплоть до самой смерти актёра. Это был союз, выкованный не из спокойного счастья, а из сильной, хоть и трудной, привязанности.
Дружба, баня, футбол: счастливая осень «пятого мушкетёра»
На пенсии Владимир Балон, казалось, обрёл то идеальное равновесие, которого ему иногда не хватало в молодости. Он был невероятно счастлив простыми вещами: встречами с друзьями, парной в бане, футбольными матчами и готовкой. Он любил повторять простую и мудрую истину: «Главное — оставаться человеком. В дружбе, драке, кино и жизни».
Его дружба с «мушкетёрами» прошла проверку временем. У них была трогательная традиция — поздравлять друг друга с днём рождения ровно в полночь.
Однажды в ночь на 23 февраля (день рождения Балона) его разбудила жена: «Володя, там под окном какие-то пацаны орут!». Он выглянул и увидел Боярского, Смирнитского и Старыгина, устроивших ему импровизированный серенад. Как признавался потом актёр, такого весёлого и душевного дня рождения у него не было никогда.
Прощание с мушкетёром
В 2009 году жизнь Владимира Яковлевича омрачил страшный диагноз — рак. Он мужественно перенёс операцию, и на время болезнь отступила. Но в 2012 году она вернулась с новой силой.
Лечение уже не помогало. Его не стало 23 февраля 2013 года, в день его рождения. Ушёл человек-легенда, настоящий «пятый мушкетер», чья шпага, харизма и доброе сердце оставили незабываемый след в истории нашего кино.
А вам запомнился Владимир Балон? Только ли как де Жюссак, или другие его роли тоже оставили след? Делитесь воспоминаниями в комментариях