Она говорит о себе так, как не позволила бы говорить ни с кем другим.
Резко. Холодно. С издёвкой. И каждый раз удивляется, почему тело «не сотрудничает», срывается, болеет, заедает, замирает.
Если бы твоё тело умело отвечать, оно давно бы вышло из кабинета и хлопнуло дверью. Потому что ни одно тело не выдержит, если с ним разговаривают тоном самой ненавистной учительницы — той, что смотрела поверх очков и говорила: «Садись. Два. Ты опять не старалась».
— Я просто мотивирую себя, — говорит она.
— Ты бы так мотивировала ребёнка? — спрашиваю я.
Она морщится.
— Нет… он бы сломался.
Вот именно.
Внутренний диалог — это не фон. Это среда, в которой живёт тело.
И если эта среда пропитана презрением, нетерпением, стыдом — тело не становится лучше. Оно становится напряжённым. Обороняющимся. Глухим.
Мы привыкли думать, что строгость делает сильнее. Что если «собраться», «взять себя в руки», «перестать жрать и ныть», — всё наладится.
Но тело не понимает лозунгов. Оно понимает тон.
Тон — это то, что остаётся, когда слова забываются.
— Я смотрю в зеркало и автоматически думаю: фу, — говорит она.
— И что делает тело в этот момент?
— Сжимается…
— Вот. Это не лень. Это защита.
Когда ты разговариваешь с собой как с врагом, тело включает режим выживания.
А в режиме выживания не худеют. Не расслабляются. Не расцветают. В нём либо замирают, либо набирают, либо болеют.
Самокритика часто маскируется под заботу: «Я же хочу как лучше».
Но если бы «лучше» рождалось из унижения, в мире было бы гораздо больше счастливых людей. А мы видим обратное.
Я часто прошу в терапии сделать простую вещь:
произнести вслух фразу, которую человек говорит себе после еды, после ошибки, после взгляда в зеркало.
И потом — представить, что эти слова адресованы кому-то, кого он любит.
Почти всегда в этот момент становится стыдно.
Потому что правда болезненна:
мы живём в теле, которое пытаемся сломать словами.
И пока внутренний диалог звучит как допрос, тело будет отвечать сопротивлением.
Перееданием. Усталостью. Отказом «идти дальше».
Не потому что оно плохое. А потому что оно живое.
— А если я перестану быть строгой, я распущусь? — спрашивает она.
— А если ты перестанешь быть жестокой — ты впервые начнёшь слышать?
Тело не нуждается в надзирателе.
Ему нужен союзник.
И, возможно, самый радикальный шаг к изменениям — не новая диета и не очередной план, а смена голоса, которым ты с собой говоришь.
Потому что из ненависти к себе ещё никто не выздоровел.
💬 А теперь вопрос, который стоит задать себе честно:
Какими словами ты говоришь с собой чаще всего — и выдержал бы их кто-то другой?
Напиши в комментариях одну фразу из своего внутреннего диалога. Иногда, чтобы этот диалог изменился, его нужно сначала услышать.