Сошлись, как всегда, по весомому поводу — шестидесятилетию Галины Степановны. Если честно, Анастасия собиралась отказаться: то завалы на работе, то отчетность, то просто — «простите, плохо себя чувствую». Но Денис смотрел таким виноватым взглядом, что пришлось согласиться. Ну как же, у мамы юбилей, «она ждёт, она так готовилась».
Прибыли к назначенному часу. Стол был заставлен, но не деликатесами — нарезка, селёдка под шубой, оливье в салатнике да пара горячих блюд. Всё по проверенному принципу: «главное, чтобы всего хватило». В воздухе повисла та знакомая напряжённость, которую, кажется, можно было потрогать рукой — и сразу стало ясно, что не обойдётся без привычного спектакля.
Анастасия помогала наливать шампанское, улыбалась гостям, хотя внутри всё сжималось. Она уже знала: сейчас начнётся.
И началось.
— Ну надо же, — Галина Степановна нарочито разглядывала кольцо на руке невестки. — У Насти всё так сверкает. А у нас, стариков, только счета за квартиру блестят.
Родня покряхтела, Денис помрачнел. Анастасия сделала вид, что не расслышала, и принялась поправлять салфетки.
— Мама, ну перестань, — тихо произнёс он. — У каждого своя жизнь.
— Конечно, своя, — не унималась та. — Только вот интересно: где бы ты была без моего сына?
Анастасия подняла взгляд. Голос её звучал спокойно, но в глазах уже вспыхнули искры.
— Денис работает наравне со мной, Галина Степановна. Мы всё делаем вместе.
— Да-да, «вместе», — свекровь скривила губы. — А кто вторую квартиру приобрёл? Тоже «вместе»? Или это всё твой салон?
Воцарилась тишина. Кто-то прокашлялся. Тётя с волосами цвета баклажана увлечённо изучала мясную тарелку.
Анастасия медленно разливала чай. Спорить не имело смысла. Но Галина Степановна уже вошла в раж.
— Вот скажи, Настенька, — свекровь наклонилась вперёд, упершись руками в стол, — если у тебя теперь две квартиры, почему ты даже не подумала помочь матери мужа? Я, между прочим, мать! Я сына вырастила! А теперь смотрю, как вы купаетесь в роскоши, и думаю: а мне что, на таблетки копить?
— Мам! — Денис сжал под столом руку Анастасии. — Мы предлагали помощь. Ты отказалась.
— А как я могла согласиться? — Галина Степановна вскинула брови. — Ты же понимаешь, это унизительно! А вот если бы сами пришли, предложили... не подачку, а от души.
Анастасия глубоко вдохнула.
— Мы предлагали. Не раз. Ты сама сказала: «Не надо, у меня всё есть».
— Да я из гордости сказала! — Галина Степановна ударила ладонью по столу, зазвенели приборы. — А теперь думаю: гордость гордостью, а сыну помогать надо!
Всё закрутилось по старой колее. Гости сидели, словно на углях, переглядывались. Денис краснел. Анастасия механически мешала ложечкой сахар в чашке и чувствовала, как закипает.
— Мам, — Денис попытался перевести разговор. — Давай лучше торт принесём.
— Не уводи тему! — тут же парировала мать. — Торт, шампанское... мне не угощения нужны, а справедливость!
Анастасия резко положила ложку.
— Галина Степановна, — голос её дрогнул, но она быстро взяла себя в руки, — мы с Денисом сами решаем свои вопросы. Я никому ничего не должна. И квартира — это результат моего труда. Я ночами не спала, кредиты брала, пахала! И не позволю делать вид, будто я что-то у вас отняла.
Молчание стало гулким.
— Ох, какие мы горделивые, — протянула свекровь. — Только не забывай, где ты находишься. Это мой сын. Это мой дом.
Анастасия рассмеялась. Смех получился нервным, сухим.
— Ваш сын давно взрослый человек. И это наш дом. И квартира — наша.
— Да вы... да ты... — Галина Степановна вскочила. — Вот она, неблагодарность! Всё ей мало, мало! Две квартиры мало, машину купила, теперь ещё и мать мужа при всех позорит!
Анастасия тоже поднялась.
— Никого я не позорю. Но и терпеть это больше не намерена.
Её голос прозвучал громко и чётко, давая понять — лимит исчерпан.
Родня зашумела, кто-то пытался вставить слово, но обе женщины уже стояли друг напротив друга, будто на поединке. Денис метался между ними, багровый.
— Мам, прекрати! — он почти крикнул. — Я тебя прошу!
— Ты её защищаешь? — глаза Галины Степановны наполнились слезами. — Свою мать предаёшь ради этой...
Она не договорила. Анастасия резко отодвинула стул.
— Всё, — сказала она. — Я больше не хочу это слушать.
И вышла в прихожую.
Дверь захлопнулась громко, отчётливо, будто выстрел.
Анастасия захлопнула дверь и тут же почувствовала досаду: стояла в коридоре, пальто висело на вешалке, сумка лежала на полке, а идти было некуда. Ведь дом-то их общий, не свекровин. Но и возвращаться к этому столу, к её представлению, тоже не было сил.
Она прислонилась к стене, закрыла глаза. В груди колотилось так, будто сердце пыталось вырваться наружу. Хотелось закричать, но она сдержалась.
Денис выскочил через минуту, запыхавшийся.
— Настя, ну подожди... зачем так? — он схватил её за руку. — Ты же знаешь маму...
Анастасия отдёрнула руку.
— Знаю. Именно поэтому я больше не буду этого терпеть.
— Ну праздник же...
— Какой ещё праздник? — она взглянула на него так, что он замолчал. — Ты слышал, что она сказала? Что это её дом.
Денис сжал губы.
— Она в пылу...
— В пылу она всегда. А я потом должна улыбаться и делать вид, что всё в порядке.
Дверь распахнулась, и на пороге возникла Галина Степановна. Лицо раскрасневшееся, глаза влажные.
— Ты, значит, решила меня опозорить? — её голос дрожал. — В мой юбилей, при всех!
— Я никого не позорила, — ровно ответила Анастасия. — Я просто поставила точку.
— Ах, точку? — свекровь шагнула вперёд. — Так я тебе сейчас покажу, где точка!
И неожиданно, со всей силы, ударила Анастасию по лицу.
Звук пощёчины разнёсся по прихожей. Денис вскрикнул, попытался удержать мать, но та уже замахивалась снова.
Анастасия отпрянула, прижимая ладонь к щеке.
— Всё, хватит! — Денис оттолкнул Галину Степановну в сторону. — Мама, ты что делаешь?!
— Она сына у меня увела! — закричала та. — Она хочет, чтобы я на улице оказалась!
— Никто тебя не выгоняет, — сквозь зубы произнесла Анастасия. — Но жить в постоянных унижениях я не собираюсь.
— Тогда убирайся сама! — вцепилась свекровь. — Чемодан — и вон!
И тут же, словно нарочно, распахнула шкаф, вытащила дорожную сумку и швырнула её на пол.
— Мам! — Денис схватился за голову. — Ты с ума сошла?
— Пусть убирается! — визжала Галина Степановна. — Пусть едет в свою вторую квартиру, раз такая самостоятельная!
Анастасия стояла недвижимо, дыхание сбивалось. Потом вдруг спокойно наклонилась, подняла сумку и поставила её обратно.
— Нет, Галина Степановна, — сказала она тихо, но так, что было слышно каждое слово. — Уходить отсюда буду не я.
Она прошла мимо свекрови, зашла в комнату, достала из ящика документы на квартиру и положила их на стол.
— Видишь? — повернулась к ней. — Вот они, бумаги. Здесь чёрным по белому: собственники — я и Денис. Вы здесь гостья.
У Галины Степановны задёргался глаз.
— То есть ты хочешь, чтобы я на старости лет по углам скиталась?
— Я хочу, чтобы вы перестали устраивать эти сцены, — резко ответила Анастасия. — Или сами решайте, где вам жить.
Тишина повисла тяжёлым пологом. Денис опустился на диван, закрыв лицо руками.
— Насть, ну нельзя же так... — пробормотал он.
— А как можно? — она повернулась к нему. — Ты же видел, она меня ударила. Она мои вещи выкидывает. И ты думаешь, я это стерплю?
Он молчал.
— Значит, так, — Анастасия схватила свою сумку. — Я уеду к Ирине, поживу у неё пару дней. Решай, Денис. Или ты со мной, или с матерью.
И вышла, хлопнув дверью.
У Ирины, подруги со студенческих лет, было тесновато, но уютно. Три кота, шумящий телевизор и аромат кофе. Анастасия рухнула на диван и впервые за весь день разрыдалась.
— Ну-ну, — Ирина обняла её. — Поплачь, станет легче.
— Она меня ударила... — сквозь слёзы выговорила Анастасия. — Представляешь? Ударила!
— Представляю, — спокойно ответила та. — Ты её слишком долго терпела.
Анастасия вытерла глаза.
— А Денис... он стоит, молчит. «Ну праздник же». Боже, какой праздник?! У меня до сих пор щека горит!
— Мужики они такие, — махнула рукой Ирина. — Между матерью и женой — всегда как на линии фронта. Но тебе решать: готова ли ты жить с этой женщиной под одной крышей?
Анастасия закрыла лицо ладонями.
— Нет, не готова.
На следующий день Денис пришёл к Ирине. Стоял в прихожей, теребя шапку.
— Насть... может, вернёшься? Мама... ну она вроде успокоилась.
— Успокоилась? — Анастасия горько усмехнулась. — После того как ударила?
Он опустил взгляд.
— Она в возрасте, у неё характер...
— А у меня что? Терпила? — резко перебила она. — Нет, Ден. Так дело не пойдёт.
Он хотел что-то сказать, но Анастасия подняла ладонь.
— Если ты хочешь, чтобы мы остались семьёй, решай вопрос с матерью. Или я решу его сама. Но тогда уже без тебя.
Денис побледнел.
— Ты о чём?
— О том, что я подам на раздел имущества. И квартиру она по закону не получит.
Он сел на табурет, будто ноги подкосились.
— Настя... ты серьёзно?
— Абсолютно.
Вечером Анастасия сидела у окна, глядя на огни города. Внутри кипела смесь злости, обиды и усталости. Но впервые за долгое время она ощущала твёрдую почву под ногами.
Она больше не позволит себя унижать.
Два дня Анастасия прожила у Ирины. Работала на износ, чтобы не сойти с ума: днём — клиенты, вечером — документы. Но мысли крутились вокруг одного: что будет дальше?
Денис появлялся каждый вечер, но приходил не с пустыми руками — то с виноватым видом, то с новыми оправданиями матери.
— Насть, она плачет, говорит, ты её из дома выставить хочешь... — начинал он.
— А я что сделала? — резко обрывала Анастасия. — Это она на меня руку подняла.
— Ну она... не сдержалась...
— А если бы я ей в ответ дала? Тоже «не сдержалась»?
Он молчал, кусая губу.
Всё решилось в субботу. Денис позвонил:
— Настя, приезжай. Поговорим втроём.
Она согласилась. Ехала с тяжестью на душе, но твёрдо решила: либо взаимное уважение, либо конец.
За столом сидела Галина Степановна. Вид у неё был торжественный, будто она уже выиграла этот спор.
— Ну вот, наконец-то, — сказала она, когда Анастасия вошла. — Давайте решим всё по-хорошему.
— Отлично, — кивнула Анастасия и села. — Я только за то, чтобы всё было по-хорошему.
— Тогда слушай, — Галина Степановна наклонилась вперёд. — У тебя две квартиры. Одну оформим на Дениса. Чтобы у сына свой угол был.
Анастасия прищурилась.
— А у сына уже есть свой угол. Мы в браке. Всё, что у нас есть, — общее.
— Это пока вы в браке! — выкрикнула свекровь. — А если ты его бросишь? Он что, на улице окажется?
— Мам, ну хватит... — Денис заёрзал.
— Нет, не хватит! — свекровь стукнула ладонью по столу. — Я мать, я о сыне должна заботиться!
Анастасия встала.
— Вот и заботьтесь. А меня не впутывайте. Ничего переоформлять не буду.
— Ах, значит, так? — Галина Степановна подскочила. — Ты неблагодарная! Всё тебе мало!
Анастасия выдержала её взгляд и произнесла твёрдо:
— Знаете, Галина Степановна, вы меня били, унижали, пытались выставить. Но это мой дом. Я отсюда не уйду. Хотите жить спокойно — уважайте. Не сможете — ищите себе другое жильё.
— Ты меня из моего дома выгоняешь?!
— Это не ваш дом. Это наш с Денисом.
Денис побледнел, закрыл лицо руками. А потом — впервые за весь этот кошмар — поднялся.
— Мама... — он говорил глухо. — Настя права. Хватит. Мы будем жить своей семьёй. А если тебе нужна помощь, я помогу — деньгами, продуктами, чем угодно. Но вмешиваться ты больше не будешь.
Галина Степановна открыла рот, но слова застряли. Щёки её покрылись красными пятнами.
— Ты... из-за неё?!
— Из-за себя, мама, — устало сказал Денис. — И из-за нас.
Тишина. Лишь часы мерно тикали на стене.
Анастасия посмотрела на мужа. В груди бушевало странное чувство — и горечь, и жалость, и облегчение.
Она понимала: точка поставлена.