— Ну что, опять твой салат невкусный будет? — голос мужа прозвучал в кухне так, будто он не просто пробовал ложку мимозы, а объявлял приговор.
Галина не ответила. Слишком устала за день, чтобы вступать в перепалку. Её руки пахли луком, пальцы были липкие от майонеза, в раковине громоздилась гора посуды. На подоконнике тлела гирлянда — дешевая, с прошлого года, мигающая не вовремя.
— Я не понимаю, — буркнул он, — зачем всё это? Никто же не придёт.
— Потому что Новый год, Вить, — сказала она тихо. — Пусть хоть ёлка стоит, если уж чудес нет.
Он хмыкнул и ушёл в комнату. Слышно было, как щёлкнул телевизор и зазвучал привычный голос диктора: *“До боя курантов остаются считанные минуты…”*
Галина вытерла руки о халат, посмотрела на окно. Серое небо свисало прямо на стекло, дождь переходил в изморось. На подоконнике стоял салат оливье — уже со скользкой корочкой от холода. В кастрюле остывал борщ, от которого шёл слабый, почти равнодушный пар.
Она пошла в комнату.
Витя сидел на диване. На пузе — тарелка с колбасой, в руке — пульт.
— Ну что, — сказала Галина, — может, шампанское откроем?
— Рано ещё.
Её раздражало это его “рано”, “потом”, “подожди”. За все эти годы оно стало стеной, через которую ничто не пробьётся.
На часах без пяти двенадцать. Она вздохнула, поправила скатерть, поставила бокалы.
— Вить, ну хоть тост скажем, когда куранты пробьют? — спросила она, ловя в голосе надежду.
Он поднял глаза от телевизора.
— Главное, Галь, чтобы ты не ожидала чудес, — произнёс он медленно, будто подводил итог их жизни.
Она почему-то рассмеялась. Тихо, безумно, как от бессилия. Потом села напротив и начала раскладывать мандарины по блюдцу.
Звук курантов пронзил комнату. Они молчали. Он пил, глядя в экран. Она — в него.
Когда всё успокоилось, она пошла на кухню. Дверь за ней скрипнула, как старый зуб. За стеной гудела стиральная машина — она стирала скатерть ещё с прошлой осени.
Галина опёрлась на подоконник. В стекле отразилось смятое лицо и гирлянда, мигающая без ритма.
“Не ожидала чудес?” — повторила про себя и почувствовала, что внутри что-то треснуло. Не громко. Так, как трескается лёд под ногой.
Она взяла куртку с вешалки, сунула руки в карманы. Ключи звякнули.
В комнате он спросил:
— Ты куда?
— Выйду на минуту. Воздуха глотну.
Он не ответил. Только телевизор громче зашипел.
На улице пахло сыростью и далёкими петардами. Воздух был промозглый, будто кто-то забыл закрыть дверь в зиму. Сугробы у подъезда посерели и таяли под моросящим дождём.
Галина стояла и думала, как всё просто: живёшь, варишь борщи, ждёшь тепла. А вместо него — только телевизор и чужая спина.
Она достала телефон. Долгое время просто держала в руке. Потом набрала: “Лена, ты не спишь? Я, кажется, решила”.
Сообщение не отправила. Стерла. Села на лавку.
— Сошла с ума, — тихо сказала себе.
Дверь подъезда хлопнула — изнутри появился Витя в свитере, на босу ногу в тапках.
— Ты что, — крикнул, — простынешь!
— А тебе не всё ли равно? — бросила Галина.
Он замер. Такого тона от неё не слышал. Потом пожал плечами:
— Ладно, хочешь дуться — дуйся. Я телевизор не буду выключать.
И ушёл обратно, хлопнув дверью.
Галина посидела ещё немного. Потом вернулась.
В квартире пахло табаком и перегорами лампочкой на ёлке. Одна гирлянда потухла совсем.
— Ну вот, — сказала она вслух. — Даже электричеству надоело.
Она собрала тарелки, вылила недопитое шампанское, закрыла кастрюлю с борщом крышкой и поставила в холодильник. Всё делала медленно, будто запоминала.
Когда вошла в спальню, он уже спал. Спиной к ней. Ровное дыхание, звук храпа.
Галина легла, но сна не было. В груди стояло что-то странное, как будто под рёбрами клокочет кипяток.
Она представила: завтра утром — чай, каша, тот же хмурый январь. И подумала — нет, не будет так.
“Главное, чтобы ты не ожидала чудес,” — эхом отозвалось в голове.
И вдруг она поняла, что всё это — не про чудеса. Это приговор, но не ей. Ему.
Она тихо встала, на ощупь нашла сумку, кошелёк, паспорт. Взяла всё. Обернулась. Комната в полумраке — ёлка мигает красно-зелёным, будто насмехается.
Галина стояла у двери, слушала, как он спит. Потом медленно потянула замок. Щёлк.
За дверью — тишина. Ступеньки холодные, пахнут хлоркой. Она спустилась до первого этажа и только там ощутила, как дрожат руки.
На улице темно, идёт изморось. Где-то вдалеке хлопает петарда.
Она взглянула на окно их квартиры — там всё те же огоньки.
И вдруг под ногой что-то хрустнуло. Замёрзшая пуговица от её старого пальто. Странно — будто знак.
Из подъезда донёсся слабый звук: будто телевизор выключили. Или шаги?
Она застыла. Не знала — вернуться или идти дальше.
Фонари отражались в мокром асфальте, и вся улица казалась чужой. В голове вертелось одно: “Не ожидала чудес…”
И почему-то — впервые за много лет — она улыбнулась.
Но в тот момент за её спиной распахнулась дверь подъезда.
Шаги. Мужской голос.
— Галь! Подожди…
Продолжение
Продолжение рассказа — 99 рублей
(обычная цена 199 рублей, сегодня со скидкой в честь НГ2026)