31 марта Зимин провел закрытую беседу с Дроздовым. Он сообщил, что в ходе проверки выявлены нарушения режима секретности. Один из техников группы Воронова во время пребывания на объекте вел личные записи о ходе работ в обычном блокноте, который не был зарегистрирован как документ для служебного пользования.
Блокнот был изъят при проверке багажа техника после отъезда с объекта. Записи содержали технические данные, схемы расположения оборудования и описание наблюдений. Зимин сказал, что техник будет привлечен к ответственности, а Дроздов должен усилить контроль за действиями всех лиц на объекте.
Любые записи, фотографии или зарисовки должны проходить регистрацию и храниться в секретной части. Дроздов заверил, что примет меры. Зимин уехал в тот же день.
После отъезда Зимина Дроздов провел инструктаж с группой. Он объяснил требования режима секретности еще раз. Подчеркнул, что любые нарушения будут иметь серьезные последствия не только для нарушителя, но и для всей группы.
Все члены группы расписались в журнале ознакомления с инструкцией. Дроздов распорядился проводить еженедельные проверки личных вещей всех находящихся на объекте. Проверки должен был осуществлять капитан Новиков.
Атмосфера на объекте стала напряженной. Люди общались меньше. Каждый сосредоточился на своих обязанностях.
Дроздов понимал, что это неизбежно при усилении контроля, но другого выхода не было. 7 апреля в половине девятого вечера произошло новое изменение. Оборудование в техническом помещении отключилось.
Это случилось внезапно, без предварительных признаков. Индикаторы погасли, гул блоков прекратился, температура в помещении начала быстро падать. Дежурный техник немедленно доложил Дроздову.
Дроздов вызвал всю группу. Лебедев проверил параметры оборудования. Напряжение на клеммах блоков питания — ноль, ток отсутствует.
Ратников проверил магнитное поле. Напряженность в центре помещения упала до сорока двух микротесла, что близко к естественному фону для данной местности. Объект под землей прекратил генерацию энергии.
Оборудование перешло в полностью пассивное состояние. Дроздов приказал продолжить наблюдение, фиксировать любые изменения ежечасно. К утру 8 апреля температура в помещении сравнялась с наружной, около пяти градусов.
Магнитное поле стабилизировалось на уровне сорок два микротесла. Оборудование оставалось выключенным. Дроздов составил срочное донесение, отправив в Москву.
Ответ пришел через несколько часов. Генерал Туманов приказал продолжить наблюдение, ожидать возможного возобновления работы оборудования. Если в течение недели изменений не будет, группа должна подготовить предложение по действиям.
Дроздов передал указания группе. Все понимали, что прекращение работы оборудования может означать либо истощение энергии объекта, либо переход в новый, пока неизвестный режим. Оставалось только ждать.
Следующие шесть дней прошли в ожидании. Оборудование не включалось. Магнитное поле оставалось на уровне естественного фона.
Температура в помещении соответствовала наружной. Ратников проводил измерения каждые три часа, но никаких изменений не фиксировалось. Лебедев пытался обнаружить хоть какие-то признаки электрической активности в блоках оборудования, но все приборы показывали полное отсутствие напряжения и тока.
14 апреля Дроздов собрал группу на совещание. Он попросил каждого высказать свое мнение о причинах отключения и возможных дальнейших событиях. Ратников предположил, что объект исчерпал накопленную энергию и теперь находится в состоянии покоя.
Возможно, потребуется длительное время для восстановления. Лебедев высказал мнение, что объект мог перейти в режим ожидания и возобновит активность при определенных условиях. Дроздов подготовил доклад с предложениями.
Он рекомендовал сохранить наблюдение на объекте в течение еще трех месяцев для выявления возможных циклических изменений. Если за это время оборудование не возобновит работу, предлагалось провести бурение новой скважины с целью получения образца материала объекта для лабораторного анализа. Доклад был отправлен в Москву 15 апреля.
Ответ пришел 20 апреля. Генерал Туманов одобрил предложение о продлении наблюдений. Вопрос о бурении отложен до получения дополнительных данных.
Группа Дроздова осталась на объекте. Оборудование молчало. Магнитное поле не менялось.
Прошло 127 суток непрерывной работы. Затем наступила тишина. Никто не знал, будет ли продолжение.
23 мая 1995 года Дроздов получил распоряжение из Москвы сократить численность группы на объекте до минимума. Финансирование программы исследований было урезано в связи с общим сокращением военного бюджета. На объекте должны были остаться только Дроздов, Лебедев, Ратников и два техника.
Остальных отправили в распоряжение их институтов. Охрану сократили с 12 до 6 человек. Капитан Новиков получил приказ вернуться в часть вместе с половиной личного состава.
Оставшиеся шесть бойцов перешли под командование старшины Макарова. Часть оборудования демонтировали и отправили обратно в Москву. На объекте оставили только базовый комплект измерительных приборов.
Дроздов понимал, что программа фактически сворачивается, но продолжал выполнять приказы. Оборудование в техническом помещении не включалось уже 46 суток. Ратников проводил измерения магнитного поля дважды в день, утром и вечером.
Показания не менялись. Магнитное поле держалось на уровне 42 микротесла, что соответствовало естественному фону. Температура в помещении равнялась наружной.
Лебедев периодически проверял электрические параметры блоков, но напряжения и ток отсутствовали. Группа вела журнал наблюдений, составляла еженедельные отчеты, отправляла их в Москву. Ответы приходили формальные, без конкретных указаний.
Создавалось впечатление, что руководство потеряло интерес к объекту после прекращения аномальных явлений. 8 июня Дроздов принял решение провести детальное обследование территории объекта в поисках дополнительных признаков аномалии. Возможно, объект под землей проявляет себя каким-то другим способом, который не был замечен ранее.
Он поручил Ратникову провести магнитную съемку всей территории шагом 10 метров. Ратников взял портативный магнитометр, начал систематические измерения. Работа заняла 3 дня.
Результаты показали, что повышенное магнитное поле наблюдается только в районе первой башни, в радиусе примерно 30 метров от технического помещения. За пределами этой зоны поле соответствовало нормальному фону. Никаких других аномалий обнаружено не было.
Дроздов зафиксировал результаты в отчете. 17 июня на объект неожиданно прибыл генерал Туманов. Он приехал на вертолете из Мурманска в сопровождении адъютанта и пилота.
Дроздов встретил его у посадочной площадки, доложил о состоянии дел. Туманов был краток, сказал, что хочет лично осмотреть объект и оценить целесообразность дальнейших затрат. Дроздов провел его в техническое помещение первой башни.
Туманов осмотрел оборудование, задал несколько вопросов о его работе в прошлом, попросил показать место, где была пробурена скважина. Дроздов показал, скважина была закрыта металлической крышкой, опломбирована. Туманов спросил, пытались ли получить образец материала объекта.
Дроздов ответил, что попытки были, но материал оказался слишком твердым для имеющегося оборудования. Туманов провел на объекте около двух часов. Он осмотрел административный корпус, поговорил с Лебедевым и Ратниковым, ознакомился с журналами наблюдений и отчетами.
Затем он провел закрытую беседу с Дроздовым в отдельном помещении. Туманов сказал, что главное управление специальных программ принимает решение о консервации объекта, активная фаза исследований завершена. Группа Дроздова должна покинуть объект в течение двух недель.
На месте остается только минимальная охрана из трех человек для предотвращения несанкционированного доступа. Все оборудование, которое невозможно вывести, должно быть опечатано. Документация передается в архив.
Объект переводится в режим консервации на неопределенный срок. Дроздов попытался возразить, сказал, что прекращение работы оборудования может быть временным, и объект может возобновить активность в любой момент. Туманов ответил, что это учтено.
Охрана получит инструкцию немедленно сообщать о любых изменениях. Если оборудование возобновит работу, вопрос о возвращении исследовательской группы будет рассмотрен. Но в текущих экономических условиях содержание полноценной группы на объекте без видимых результатов нецелесообразно.
Туманов добавил, что Дроздов выполнил задачу хорошо, собрал ценные данные, которые будут изучаться в Москве. Возможно, через год-два удастся организовать новый этап исследований с более совершенным оборудованием. Но сейчас нужно сворачиваться.
Дроздов понял, что решение окончательное, и не стал спорить. Туманов улетел в тот же день. Дроздов собрал группу, сообщил о решении руководства.
Все отнеслись к новости спокойно. За месяцы монотонных наблюдений без результатов люди устали и были готовы покинуть объект. Следующие две недели прошли в подготовке к консервации.
Лебедев и техники демонтировали измерительное оборудование, упаковывали его в ящики для транспортировки. Ратников провел последнюю серию измерений магнитного поля, составил итоговый отчет. Дроздов систематизировал всю документацию, запечатал наиболее важные материалы в металлические контейнеры для передачи в архив.
Оборудование в техническом помещении было опечатано. На дверь повесили табличку с предупреждением о запрете доступа. Скважину закрыли бетонной пробкой.
Первого июля группа Дроздова покинула объект. На месте осталась охрана из трех человек под командованием старшины Макарова. Им была выдана инструкция осматривать техническое помещение ежедневно и немедленно сообщать в Североморск о любых изменениях.
Объект «Меридиан» погрузился в тишину. Охрана исполняла обязанности формально. Макаров осматривал помещение раз в день, заполнял журнал.
Оборудование не включалось. Магнитное поле оставалось на уровне естественного фона. Прошло лето, наступила осень.
В октябре одного из охранников заменили по болезни, в ноябре сменили еще одного. К концу года на объекте остались Макаров и два новых бойца, которые понятия не имели об истории объекта и воспринимали службу как обычное караульное задание на заброшенной военной территории. Зимой 95-96 года объект практически не посещался.
Снабжение приходило раз в месяц, продукты и топливо для печки. Макаров раз в неделю связывался по радио с дежурным в Североморске, докладывал, что изменений нет. Весной 96-го года финансирование охраны было полностью прекращено.
Макарову сообщили, что объект снимается с охраны и личный состав должен вернуться в часть. 23 марта Макаров и два бойца покинули «Меридиан». Ворота объекта оставили открытыми.
Территория снова стала доступной для всех. Летом 96 года на объект приезжали искатели металлолома. Они вынесли остатки кабелей, несколько металлических шкафов из административного корпуса, демонтировали часть ограждения.
Техническое помещение первой башни осталось нетронутым, так как дверь была заварена, а опечатанное оборудование не представляло интереса. Местные жители обходили объект стороной, считая его радиоактивным или опасным. Осенью 97 года на объект приехала группа студентов из Мурманского технического университета.
Они изучали историю военных объектов региона для дипломной работы. Студенты сфотографировали разрушенные здания, нашли несколько ржавых табличек с надписями, попытались проникнуть в техническое помещение, но дверь не открылась. Один из студентов поднялся на башню по аварийной лестнице, сделал панорамные снимки окрестностей.
Группа провела на объекте несколько часов, затем уехала. Никаких необычных явлений они не заметили. Оборудование молчало, объект под землей не проявлял активности.
---
Прошло два года с момента консервации. «Меридиан» был забыт. В конце 98 года архив главного управления специальных программ был расформирован в связи с реорганизацией структуры Министерства обороны.
Документы по различным закрытым программам были переданы в Центральный архив Министерства обороны. Дело по объекту «Меридиан» попало в общую опись под номером 4218. Доступ к делу имели только лица с допуском особой важности.
Никто не запрашивал эти материалы в течение следующих нескольких лет. Полковник Дроздов был переведен на другую должность, занимался иными проектами. Лебедев вернулся в свой институт, продолжил работу по другим направлениям.
Ратников уехал за границу в командировку, затем остался там на постоянной работе. Участники исследования рассеялись, связь между ними прервалась. Объект «Меридиан» стал частью истории, закрытой и забытой.
Зимой 2001 года техник Валерий Сомов, который первым обнаружил работу оборудования в ноябре 94-го, вышел на пенсию. Он жил в Архангельске и изредка вспоминал о той командировке. Однажды вечером, перебирая старые бумаги, он нашел свой блокнот с записями об объекте.
Записи были краткими, несколько страниц с датами и наблюдениями. Сомов перечитал их, вспомнил гул оборудования, мигающие индикаторы, холодные рассветы в Мурманской области. Он думал, стоит ли рассказать кому-нибудь об этом.
Потом вспомнил о подписанном обязательстве о неразглашении. Он сжег блокнот в печке. Дым поднялся в трубу, пепел остался на колосниках.
История «Меридиана» исчезла вместе с дымом, не оставив следов памяти живых свидетелей, которые предпочли молчать. Летом 2008 года группа геологов из СПГИ проводила полевые работы в Мурманской области. Они изучали месторождения редкоземельных элементов для подготовки отчета по заказу одной из частных геолого-разведочных компаний.
Руководил группой кандидат геолого-минералогических наук Игорь Павлович Зайцев, геолог с 20-летним стажем работы в Заполярье. В группу также входили два аспиранта Марина Костина и Андрей Белов и водитель-проводник Семен Курочкин, местный житель из Териберки. Маршрут экспедиции пролегал через малонаселенные районы, где, по данным старых геологических карт, имелись выходы пород с повышенным содержанием редких металлов.
21 июля группа двигалась по грунтовой дороге к очередной точке исследования. Курочкин вел УАЗ уверенно, хорошо знал местность. Около полудня он притормозил, указал рукой в сторону невысокой возвышенности слева от дороги.
Там виднелись бетонные конструкции, частично разрушенные здания, высокая антенная башня. Курочкин сказал, что это старый военный объект, закрытый еще в 90-е годы. Местные называют его «Меридиан».
Зайцев заинтересовался, спросил, можно ли подъехать поближе. Курочкин ответил, что дорога проходима, объект не охраняется. Группа решила сделать остановку, осмотреть территорию.
Возможно, рядом с военными сооружениями проводились геологические изыскания, данные о которых могли оказаться полезными. Они подъехали к воротам объекта. Ворота были открыты, замок сломан.
Часть ограждения обвалилась. Территория выглядела заброшенной. Трава росла между плитами асфальта, окна административного корпуса были выбиты, стены покрывали граффити.
Группа вышла из машины, начала осмотр. Зайцев сразу обратил внимание на две радиолокационные башни. Одна стояла относительно целой, вторая частично обрушилась, металлические конструкции покосились.
Зайцев подошел к первой башне, осмотрел ее основание. У входа в техническое помещение висела заржавевшая табличка с надписью «Вход запрещен». Дверь была заварена металлическими полосами.
Зайцев попытался заглянуть в щель между дверью и косяком, но внутри было темно, ничего не разглядеть. Костина и Белов осматривали административный корпус. Внутри были разбросаны обломки мебели, разорванные документы, пустые бутылки.
На стенах висели выцветшие плакаты с инструкциями по технике безопасности. В одной из комнат Костина нашла металлический шкаф, дверца которого была приоткрыта. Внутри лежали несколько папок с пожелтевшими бумагами.
Костина достала одну папку, открыла. Это были журналы учета дежурств за 96-й год. Последняя запись датирована мартом 96-го.
Костина показала находку Зайцеву. Он пролистал журнал, ничего интересного не нашел, вернул папку в шкаф. Белов поднялся на второй этаж корпуса, осмотрел несколько комнат.
Везде было пусто, только мусор и следы пребывания случайных посетителей. Курочкин остался у машины, курил, наблюдал за группой. Зайцев подошел к нему, спросил, знает ли он что-нибудь об истории объекта.
Курочкин пожал плечами, сказал, что объект был построен давно, в 60-е годы, работал до конца 80-х, потом закрыли. В 90-е годы сюда приезжали военные, что-то проверяли, потом уехали и больше не возвращались. Местные жители иногда приходили за металлоломом, но быстро потеряли интерес, так как все ценное уже было вывезено.
Зайцев спросил, не слышал ли Курочкин о каких-то необычных явлениях на объекте. Курочкин усмехнулся, сказал, что ходили слухи о радиации, потому люди боялись подходить близко, но никаких подтверждений не было. Зайцев кивнул, поблагодарив за информацию.
Группа провела на объекте около часа. Зайцев решил провести несколько измерений магнитного поля для проверки наличия рудных тел в окрестностях. Он достал портативный магнитометр из машины, включил его, начал ходить по территории.
Показания были обычными, около 43 микротесла, что соответствовало нормальному геомагнитному фону для этой широты. Зайцев подошел к первой башне, провел измерения рядом с техническим помещением. Магнитометр показал 44 микротесла, незначительное увеличение, вполне объяснимое наличием металлических конструкций.
Зайцев обошел башню по периметру, делая измерения каждые 10 метров. Нигде не было аномальных значений. Он записал данные в полевой журнал, выключил прибор.
Группа собралась у машины, готовясь продолжить путь. Зайцев еще раз осмотрел территорию, сделал несколько фотографий для архива экспедиции. Объект «Меридиан» не представлял научного интерес для их исследования.
Никаких признаков геологических аномалий, никаких данных о рудных месторождениях. Обычная заброшенная военная база, как их много по всему северу. Группа уехала, продолжив маршрут.
Зайцев больше не вспоминал об объекте до конца экспедиции. Фотографии попали в отчет как иллюстрация типичного заброшенного сооружения советского периода. Отчет был передан заказчику, принят без замечаний.
Объект «Меридиан» остался на фотографиях, но не привлек внимание специалистов компании. Осенью 2010 года частная геолого-разведочная компания получила лицензию на разведку редкоземельных металлов в районе, включавшем территорию объекта «Меридиан». Компания планировала провести детальную геофизическую съемку для оценки перспектив промышленной разработки.
Работы начались в сентябре. Бригада геофизиков из семи человек под руководством Олега Викторовича Сазонова развернула измерительное оборудование в нескольких точках по сетке. Использовались современные магнитометры и гравиметры, позволяющие строить трехмерные модели геологических структур на глубину до 100 метров.
Измерения проводились методично, точка за точкой, день за днем. К концу октября бригада обработала данные с площади около 50 квадратных километров. Сазонов изучал результаты на экране компьютера в полевом лагере.
Общая картина была малопримечательной. Граниты, местами прорванные дайками базальтов, несколько небольших рудных тел с низким содержанием полезных компонентов. Экономически нецелесообразно для разработки.
Сазонов готовил предварительное заключение, когда заметил необычную аномалию на карте магнитного поля. В районе старого военного объекта, который бригада обследовала неделю назад, наблюдалось компактное тело с повышенной намагниченностью. Размеры примерно 50 на 30 метров, глубина залегания от 15 до 30 метров.
Форма линзообразная, плотность высокая, около 5 граммов на кубический сантиметр. Сазонов заинтересовался. Такие параметры могли указывать на железорудное тело или магнетитовую интрузию.
Если содержание железа высокое, это могло быть экономически интересно. Он решил провести дополнительные измерения на месте для уточнения характеристик аномалии. 27 октября бригада вернулась на объект «Меридиан».
Сазонов установил датчики в нескольких точках непосредственно над аномальным телом. Провел серию высокоточных измерений. Данные подтвердили наличие крупного объекта с сильными магнитными свойствами.
Сазонов попытался оценить содержание железа, но расчеты давали странный результат. Намагниченность была слишком высокой для обычных железных руд. Это могло быть чистое метеоритное железо или какой-то искусственный материал.
Сазонов составил отчет, в котором указал обнаруженную аномалию и рекомендовал провести бурение для отбора образцов. Отчет был передан руководству компании. Через неделю пришел ответ.
Руководство посчитало, что объект находится на территории бывшего военного комплекса, где могут быть захоронены металлоконструкции или техника. Бурение в таком месте может быть опасным из-за возможного загрязнения или неразорвавшихся боеприпасов. Компания отказалась от дальнейшего изучения этой точки.
Сазонов принял решение, закрыл тему. Аномалия осталась отмеченной на карте, но без объяснений. Компания завершила работу в регионе к концу года, признав перспективы разработки низкими.
Лицензия была возвращена государству. Объект под землей снова остался без внимания. Весной 2015 года группа любителей промышленного туризма из Москвы посетила объект «Меридиан».
Они искали интересные заброшенные места для фотографирования и съемок видео. Группа состояла из пяти человек, молодых людей в возрасте от 20 до 30 лет. Они провели на объекте целый день, фотографировали разрушенные здания, поднимались на башню, снимали панорамы окрестностей.
Один из участников группы попытался вскрыть заваренную дверь технического помещения с помощью лома, но металлические полосы не поддались. Группа сделала несколько сотен фотографий, записала видео, уехала. Материалы были выложены в интернет на специализированном форуме любителей урбанистики.
Объект «Меридиан» попал в список заброшенных военных сооружений Мурманской области. Несколько десятков человек посмотрели фотографии, оставили комментарии. Никто не заметил ничего необычного.
Объект продолжал стоять в тишине. Оборудование в техническом помещении оставалось опечатанным и недоступным. Объект под землей молчал.
Прошло 20 лет с момента консервации. Природа объекта осталась неясной. Документы лежали в архиве, недоступной для широкого круга исследователей.
Люди, знавшие историю, либо умерли, либо состарились, либо хранили молчание. Объект «Меридиан» превратился в одну из многих забытых точек на карте, где когда-то происходило что-то важное, но время стерло следы и смысл произошедшего. Только глубоко под землей, на глубине 20 метров, лежал загадочный объект неизвестного происхождения, ожидая, возможно, новой встречи с людьми.
Но люди не приходили. Объект ждал. Зимой 2022 года в Центральный архив Министерства обороны Российской Федерации поступил запрос от исследовательской группы Российской Академии Наук.
Группа занималась изучением истории советских программ в области радиолокации и противоракетной обороны для подготовки монографии к 70-летию создания системы ПРО. Запрос был подписан доктором технических наук Еленой Михайловной Дроздовой, дочерью бывшего полковника Дроздова. Она запрашивала материалы по объектам дальнего радиолокационного обнаружения, построенным в 60-е годы в Мурманской области.
Архивист поднял дело № 4218. В описи значилось: «Объект «Меридиан». Период с 1962 по 1996 год. Гриф секретности — Особой важности». Архивист проверил уровень допуска Дроздовой.
Допуск был достаточным для ознакомления с рассекреченными частями дела. Большая часть технической документации 60-х-80-х годов была рассекречена в начале 2000-х, однако материалы за период с 1994 по 1996 год оставались под грифом «Особой важности». Доступ к ним требовал специального разрешения от главного управления Генерального штаба.
Архивист скопировал рассекреченную часть дела, передал Дроздовой. Она получила документы в середине января, начала изучать. Техническая документация оказалась стандартной – схемы оборудования, журналы эксплуатации, акты технических осмотров.
Ничего необычного. Дроздова включила информацию об «Объекте Меридиан» в общий список радиолокационных станций той эпохи, отметила даты ввода в эксплуатацию и вывода из боевого состава. В феврале, работая над монографией, Дроздова обратила внимание на короткую служебную записку в конце дела.
Записка была датирована маем 1967 года и содержала упоминания о проведении научных экспериментов на «Объекте Меридиан» группы из Института радиофизики Академии наук. Дроздова заинтересовалась. Эксперименты на действующих военных объектах были редкостью и могли представлять историческую ценность.
Она попыталась найти дополнительную информацию в открытых источниках, обратилась в архив Российской Академии наук. Там обнаружилось старое дело Института радиофизики за 1967 год. Дело содержало отчет об экспериментами, подписанный Борисом Львовичем Каменским.
Дроздова прочитала отчет. В нем описывались попытки использовать геомагнитные аномалии для усиления дальности радиолокации. Результаты были неоднозначными, дальнейшие исследования не проводились.
Дроздова сделала заметку об этом эпизоде в монографии, отметив его как пример взаимодействия военных и гражданских научных структур в 60-е годы. Она не придала особого значения этой информации. Монография была завершена к концу весны, передана в издательство.
Книга вышла осенью 2022 года тиражом 500 экземпляров, предназначалась для узкого круга специалистов и библиотек. Объект «Меридиан» упоминался в книге на двух страницах, в общем ряду десятков других радиолокационных станций того периода. Никто из читателей не обратил внимания на эти страницы.
Книга была положительно оценена рецензентами, получила несколько кратких упоминаний в специализированных журналах, затем была забыта.
Продолжение следует...