Глава 29
Статья на портале «АгроВестник» вышла под броским заголовком:
«Виноградная дерзость: как молодые фермеры из глубинки бросают вызов стереотипам».
Фотографии — Кирилл с сосредоточенным лицом у лоз, Арина с лейкой в руках, их общий снимок на фоне озера на закате — говорили сами за себя. Текст был подробным, обстоятельным и... уважительным. В нем не было и тени насмешки, только факты, цифры и четко расставленные акценты на трудностях и их преодолении.
Эффект в Озерной был подобен разорвавшейся бомбе. Теперь это было не просто местное чудачество, а «проект», о котором пишут в областном издании. Клавдия в магазине поставила ноутбук на прилавок и целый день показывала статью каждому зашедшему.
— Глянь-ка, наши-то! — не без гордости говорила она, хотя еще неделю назад крутила пальцем у виска.
На улицах к Арине стали обращаться иначе. Не с язвительными подколками, а с осторожным любопытством.
— Арина, правда, что про вас в интернете пишут? — спрашивала соседка-старушка, раньше брезгливо отворачивавшаяся.
— Пишут, баба Нюра, — кивала Арина, стараясь не выказывать излишней радости.
— Ну, молодцы... молодцы, — та качала головой, не до конца понимая суть, но чувствуя, что происходит что-то важное.
Даже Степан, встретив их на дороге, не выкрикнул очередную колкость, а лишь мрачно хмыкнул и прошел мимо, избегая встретиться взглядом. Его молчание было красноречивее любых слов: его позиция насмешника становилась все более шаткой.
Но главная перемена произошла вечером того же дня. Когда Арина с Кириллом возвращались с виноградника, к ним на крыльцо вышла мать, Аграфена. В руках она держала ту самую распечатку статьи, привезенную кем-то из райцентра.
— Заходите, — сказала она, и в ее голосе не было ни упрека, ни сомнения. Была лишь усталость и... принятие. — Ужин готов.
Это был простой ужин: картошка с грибами, соленые огурцы, домашний хлеб. Но за столом сидели втроем: Аграфена, Арина и Кирилл. И это было невероятно. Молчаливое приглашение за семейный стол было в деревне актом высшего признания.
Ели молча, но напряжение прежних недель наконец растворилось в теплом запахе пищи и тихом потрескивании дров в печи. Аграфена лишь изредка бросала на Кирилла внимательный, изучающий взгляд, но уже без прежней враждебности.
Когда ужин был закончен, она налила чай и, отпив глоток, сказала, глядя на стол:
— Хорошо пишут. Умно. Значит, и вправду дело у вас... серьезное.
— Серьезное, — подтвердил Кирилл, глядя на нее прямо. — И мы доведем его до конца.
— Вижу, что стараетесь, — кивнула Аграфена. Потом перевела взгляд на дочь. — Ты похудела. Устаешь.
— Я счастлива, мама, — просто ответила Арина.
Аграфена долго смотрела на нее, и в ее глазах что-то дрогнуло. Она вздохнула.
— Ладно. Что уж там. — Она встала и начала собирать посуду. — Только смотрите, не надорвитесь. Дело делом, а здоровье дороже.
Когда они вышли на улицу, уже совсем стемнело. Кирилл взял Арину за руку.
— Ты понимаешь, что это значит? — тихо спросил он.
— Понимаю, — кивнула она. — Это значит, что мы больше не изгои. Мы... свои. Со своей странностью, со своим виноградником, но свои.
Он остановился и повернул ее к себе. В свете фонаря, висевшего над калиткой, его лицо было серьезным и вдохновенным одновременно.
— Это только начало, Арина. Теперь мы должны не просто выживать. Мы должны преуспеть. Ради них. Ради тех, кто начал в нас верить. И ради себя.
Она прижалась к нему, слушая стук его сердца, такой же твердый и неумолимый, как его воля.
— Мы преуспеем, — прошептала она. — Потому что иначе уже не умеем.
Они стояли так, обнявшись, под холодными осенними звездами. Вокруг была спящая деревня, которая теперь смотрела на них уже не со злостью, а с выжидательным любопытством. А впереди была зима — первая и самая страшная проверка для их виноградника. Но теперь у них было не только свое упрямство. У них была вера матери. И уважение, добытое тяжелым трудом и напечатанное черным по белому. Это был их щит. И их знамя.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))