Дроздов приказал установить дополнительные датчики снаружи здания для измерения магнитного поля на разных расстояниях от башни. Техники вынесли три магнитометра, разместили их на расстоянии 10, 20 и 50 метров от башни. Корнилов координировал установку, следил за тем, чтобы приборы были размещены точно по заданным азимутам.
Измерения начались в 3 часа дня. Данные передавались по кабелям на самописцы внутри административного корпуса, где был развернут временный пункт обработки информации. К вечеру накопилось достаточно данных для первичного анализа.
Ратников и Корнилов изучали графики, сравнивали показания внутренних и внешних датчиков. Картина оказалась необычной. Магнитное поле внутри технического помещения было не просто повышенным, оно изменялось синхронно с работой оборудования.
Когда раздавались характерные щелчки, напряженность поля кратковременно возрастала на 5-7 микротесла, затем возвращалась к базовому уровню. Снаружи здания поле было стабильным, без заметных колебаний. Это означало, что источник аномалии находится именно внутри помещения или непосредственно под ним.
Ратников предположил, что под зданием может находиться геологическая структура с повышенным содержанием магнитных минералов, и работа оборудования каким-то образом взаимодействует с этой структурой. Дроздов спросил, возможно ли это технически. Ратников **ответил**, что теоретически возможно, но механизм такого взаимодействия неизвестен современной науке.
5 января Дроздов принял решение провести бурение под техническим помещением для изучения геологического разреза. Группа привезла с собой легкую буровую установку, способную пробурить скважину глубиной до 50 метров. Бурение начали в углу помещения, где напряженность магнитного поля была максимальной.
Работа шла медленно, грунт оказался плотным с включением**ми** скальных пород. К концу дня пробурили 8 метров. Керны извлекали через каждые 2 метра, осматривали, упаковывали в пластиковые контейнеры для последующего анализа.
Визуально керны представляли собой серый гранит с прожилками темного минерала, похожего на магнетит. Корнилов проверил керны портативным магнитометром, подтвердил наличие магнитных включений. Содержание магнетита было выше обычного для гранитов этого региона, но не критически.
6 января бурение продолжили. К вечеру глубина скважины достигла 20 метров. Керны с глубины от 12 до 20 метров показали резкое увеличение содержания магнитных минералов.
Темные прожилки становились шире и многочисленнее. На глубине 18 метров бур наткнулся на препятствие. Техники попытались продолжить бурение, увеличив давление, но бур не проходил дальше.
Лебедев спустил в скважину зонд с видеокамерой, чтобы осмотреть препятствие. На экране появилось изображение ровной **темной** поверхности, покрытой мелкими кристаллами. Поверхность была слишком ровной, чтобы быть естественной.
Лебедев попытался поцарапать ее зондом, но материал оказался очень твердым. Он доложил Дроздову о находке. Дроздов спустился в техническое помещение, посмотрел запись с видеокамеры.
Поверхность действительно выглядела необычно. Он приказал прекратить бурение и расширить скважину для визуального осмотра. Техники начали работу по расширению верхней части скважины до диаметра 30 см.
Работа заняла весь следующий день. 8 января, когда скважина была готова, Лебедев снова спустил в нее видеокамеру с более мощным освещением. Изображение стало четче.
Темная поверхность была гладкой, почти зеркальной, с сетью тонких трещин. Материал напоминал вулканическое стекло или обсидиан, но структура была слишком правильной. Дроздов распорядился взять образец материала.
Техники попытались отколоть кусок с помощью алмазного бура, но даже алмаз не оставлял царапин. Ратников предложил провести геофизическое исследование для определения размеров и формы объекта под землей. Дроздов согласился.
9 и 10 января группа провела серию измерений методом электромагнитного зондирования. Датчики устанавливались по периметру технического помещения и за его пределами, на расстоянии до 100 метров. Обработка данных заняла еще два дня.
Результаты показали наличие под зданием крупного объекта неправильной формы, залегающего на глубине от 15 до 30 метров. Размеры объекта примерно 50 метров в длину, 30 в ширину и около 10 метров в толщину. Объект обладал высокой электропроводностью и сильными магнитными свойствами.
Природа объекта оставалась неясной. Корнилов высказал предположение, что это может быть крупная интрузия магматических пород с высоким содержанием железа, но форма объекта была слишком правильной для естественного образования. 13 января Дроздов отправил в Москву подробный отчет с результатами исследований, приложив фотографии, графики и записи измерений.
В отчете он запрашивал дополнительное оборудование для глубокого бурения и разрешение на проведение взрывных работ для доступа к объекту. Ответ пришел через три дня. Генерал Туманов категорически запретил взрывные работы, мотивируя это риском повреждения объекта и непредсказуемыми последствиями.
Вместо этого группе было приказано продолжить наблюдения и детальные измерения. Дроздов был недоволен решением, но подчинился приказу. Группа осталась на объекте, продолжая фиксировать работу оборудования и параметры магнитного поля.
Оборудование работало без перерыва уже 27 суток. 22 января 1995 года в половине четвертого утра произошло первое изменение в режиме работы оборудования. Дежурный техник Осипов, который находился в техническом помещении, зафиксировал резкое падение температуры воздуха с 25 до 18 градусов в течение пяти минут.
Одновременно гул от работающих блоков стал тише, частота щелчков увеличилась до одного раза в минуту. Осипов немедленно разбудил Дроздова и Ратникова. Когда они спустились в помещение, температура продолжала падать.
Через 10 минут термометр показывал 14 градусов. Ратников проверил показания магнитометров. Напряженность магнитного поля в центре помещения упала с 60 до 48 микротесла.
При этом оборудование продолжало работать, индикаторы горели, блоки гудели, но интенсивность всех процессов снизилась. Лебедев подключил осциллограф к блокам питания, проверил параметры напряжения и тока. Напряжение осталось прежним, 380 вольт, но ток упал с 20 ампер до 12.
Потребляемая мощность снизилась почти вдвое. Лебедев не мог объяснить, почему оборудование продолжает функционировать при таком снижении энергопотребления. Обычно радиолокационные передатчики либо работают на полной мощности, либо не работают вообще.
Промежуточные режимы не предусмотрены **конструкцией**. Дроздов приказал усилить наблюдение, фиксировать все изменения каждые 15 минут. К 6 утра температура стабилизировалась на отметке 12 градусов.
Магнитное поле перестало падать, зафиксировалось на уровне 47 микротесла. Ратников предположил, что объект под землей переходит в другое состояние, возможно, исчерпывает накопленную энергию или изменяет режим взаимодействия с оборудованием. Корнилов добавил, что снижение магнитного поля может указывать на уменьшение активности геомагнитной структуры.
Дроздов спросил, как долго может продолжаться этот процесс. Ратников ответил, что предсказать невозможно, нужны дополнительные данные. Группа продолжала наблюдение весь день.
К вечеру параметры не изменились. Оборудование работало в ослабленном режиме. Температура держалась на уровне 12 градусов.
Магнитное поле оставалось стабильным. Дроздов составил очередной отчет и отправил его в Москву по радиостанции.
23 января в половине второго ночи произошло второе изменение. Осипов, снова дежуривший в техническом помещении, услышал новый звук. Это было низкое вибрирующее гудение, отличающееся от обычного гула блоков.
Звук исходил откуда-то снизу, из-под пола. Осипов приложил ухо к бетонному полу, звук стал отчетливее. Он вызвал Дроздова.
Когда Дроздов прибыл, звук усилился. Теперь его слышали все находившиеся в помещении. Вибрация передавалась через пол, ощущалась ногами.
Ратников предположил, что объект под землей активизируется. Дроздов приказал всем выйти из помещения, кроме Осипова и Лебедева, которые должны были следить за приборами. Остальные разместились в административном корпусе, откуда велось наблюдение.
Вибрация продолжалась около 40 минут, затем постепенно ослабла и прекратилась. Температура в помещении начала подниматься. К 4 утра она достигла 17 градусов.
Магнитное поле тоже начало расти. К 6 утра напряженность в центре помещения вернулась к 60 микротесла. Ток потребления оборудования увеличился до прежних 20 ампер.
Все параметры вернулись к состоянию, которое наблюдалось до 22 января. Лебедев и Осипов доложили, что во время вибрации приборы работали нормально, никаких сбоев не зафиксировано. Дроздов распорядился продолжить круглосуточное дежурство в помещении, записывать любые изменения, даже незначительные.
Следующие три дня прошли без происшествий. Оборудование работало стабильно, параметры не менялись. 27 января в Москве состоялось совещание в главном управлении специальных программ.
На совещании присутствовали генерал Туманов, полковник Дроздов, которого вызвали с объекта, несколько специалистов из различных научных институтов и представитель первого главного управления КГБ полковник Зимин. Дроздов представил подробный доклад о результатах работы на объекте «Меридиан», показал фотографии, графики, записи измерений. Особое внимание он уделил объекту под землей и его возможной связи с работой радиолокационного оборудования.
Зимин задал несколько вопросов о безопасности объекта, возможности его использования в военных целях, рисках утечки информации. Туманов выслушал доклад, затем предоставил слово приглашенным специалистам. Первым выступил академик Воронов, геофизик, специалист по магнитным аномалиям.
Он заявил, что описанный объект не может быть естественным геологическим образованием. Форма слишком правильная, магнитные свойства слишком однородные, материал слишком твердый. Если это искусственная структура, то она была создана с использованием технологий**,** неизвестных современной промышленности.
Воронов предположил, что объект мог быть создан в рамках секретной программы в 60-е годы, возможно связанной с экспериментами Каменского. Но для этого потребовались бы огромные ресурсы и технологии, которых в то время не существовало. Альтернативное объяснение — объект имеет неустановленное происхождение.
Второй специалист, профессор Белов из Института радиотехники, высказал мнение о механизме работы оборудования. Он считал, что радиолокационная аппаратура не работает в обычном смысле, а служит резонатором для энергии, генерируемой объектом под землей. Передатчики и блоки питания преобразуют эту энергию в электрический ток и тепло.
Это объясняет, почему оборудование функционирует без внешнего источника питания и почему его работа синхронизирована с изменениями магнитного поля. Белов добавил, что подобный эффект никогда не наблюдался в практике радиотехники и требует детального изучения. Зимин спросил, можно ли воспроизвести этот эффект искусственно или использовать его для создания автономных источников энергии.
Белов ответил, что теоретически возможно, но сначала нужно понять природу объекта и механизм взаимодействия. Третий специалист, доктор Семенов из Института геологии, предложил версию о метеоритном происхождении объекта. Он указал, что некоторые железные метеориты обладают высокой магнитной активностью и содержат редкие минералы с необычными свойствами.
Если крупный метеорит упал в этом районе тысячи лет назад, он мог остаться под землей и сохранить магнитные свойства. Строительство радиолокационной станции и эксперименты 60-х годов могли активировать эти свойства, создав устойчивую связь между метеоритом и оборудованием. Семенов признал, что эта версия спекулятивна и требует подтверждения, но она объясняет многие наблюдаемые явления без привлечения искусственного происхождения объекта.
Туманов выслушал все мнения, затем объявил решение. Объект «Меридиан» переводится в режим усиленной охраны. Доступ на территорию ограничивается списком допущенных лиц.
Группе Дроздова предписывается продолжить наблюдения и измерения, но без попыток физического доступа к объекту под землей. Параллельно формируется рабочая группа из специалистов различных институтов для анализа данных и разработки долгосрочной программы исследований. Все материалы по объекту «Меридиан» переводятся в категорию особой важности.
Распространение информации запрещается. Зимин добавил, что КГБ возьмет на себя контроль за соблюдением режима секретности и проверку всех лиц, имеющих отношение к работам на объекте. Совещание завершилось.
---
Дроздов вернулся на объект 30 января. За время его отсутствия ничего существенного не произошло. Оборудование продолжало работать без перерывов.
Дежурная группа фиксировала параметры каждые 3 часа, составляла отчеты. 1 февраля на объект прибыла усиленная охрана — 12 человек из внутренних войск под командованием капитана Новикова. Они установили контрольно-пропускной пункт у ворот, организовали патрулирование территории, разместились в отремонтированной части административного корпуса.
Новиков получил от Дроздова список допущенных лиц, ознакомился с режимом работы на объекте. Дроздов объяснил, что любые посторонние должны задерживаться и передаваться военной контрразведке. Новиков кивнул, сказал, что его люди готовы выполнять задачу.
С этого момента объект «Меридиан» стал закрытой зоной. 12 февраля 1995 года на объект «Меридиан» прибыла рабочая группа из Москвы. В ее состав вошли 7 человек – геофизик Воронов, радиотехник Белов, геолог Семенов, двое инженеров из Института прикладной физики и два лаборанта.
Группа привезла дополнительное оборудование для глубинного сейсмического зондирования и анализа образцов грунта. Воронов сразу потребовал доступ ко всем материалам предыдущих исследований, включая керны из скважин и записи измерений магнитного поля. Дроздов предоставил все данные.
Воронов изучал их два дня, делал расчеты, совещался с Семеновым. На третий день они объявили о необходимости провести серию взрывов малой мощность для сейсмического картирования объекта под землей. Дроздов напомнил о запрете генерала Туманова на взрывные работы.
Воронов заявил, что без сейсмических данных невозможно определить внутреннюю структуру объекта. Дроздов связался с Москвой по защищенной радиолинии, доложил о требовании Воронова. Туманов запросил технические детали – мощность зарядов, расстояние от объекта, возможные риски.
Воронов подготовил подробную записку, где указал, что планируется использовать заряды по 200 граммов тротила, размещенные на расстоянии от 50 до 100 метров от технического помещения башни. Сейсмические датчики будут установлены по периметру на расстоянии до 200 метров. Взрывы создадут ударные волны, которые отразятся от объекта и позволят определить его плотность, внутреннюю структуру и точные границы.
Риск повреждения объекта минимален, так как заряды слабые, а расстояние безопасное. Туманов дал разрешение при условии, что первый взрыв будет пробным с зарядом уменьшенной мощности. Воронов согласился.
15 февраля начали подготовку к сейсмическим измерениям. Инженеры группы Воронова установили 24 сейсмических датчика по периметру территории объекта. Датчики представляли собой металлические цилиндры длиной около метра, которые вкапывались в грунт на глубину 50 сантиметров.
От каждого датчика к центральному регистратору в административном корпусе шел кабель. Установка заняла весь день. Вечером инженеры проверили работоспособность системы, откалибровали датчики.
Воронов определил точки для размещения зарядов. Первый пробный заряд массой 50 граммов планировалось разместить в 70 метрах к северу от технического помещения. Семенов подготовил заряд, упаковал его в металлическую гильзу с электродетонатором.
Взрыв назначили на утро 16 февраля. В 9 часов утра все, кроме Воронова и одного инженера, покинули территорию объекта и переместились за периметр на безопасное расстояние. Воронов остался у пульта управления в административном корпусе.
Инженер находился рядом с регистратором сейсмических данных. По радиостанции Воронов связался с Дроздовым, доложил о готовности. Дроздов дал разрешение.
Воронов нажал кнопку на пульте подрыва. Через три секунды раздался глухой хлопок. Из точки взрыва поднялся столб земли и дыма высотой около 10 метров.
Инженер у регистратора наблюдал за экранами. Датчики зафиксировали ударную волну, распространяющуюся от точки взрыва. Через полторы секунды на экранах появились отраженные сигналы от объекта под землей.
Инженер записал данные, доложил Воронову. Воронов вышел из корпуса, осмотрел место взрыва. Воронка диаметром около метра, глубиной полметра.
Никаких повреждений зданий или оборудования. Дроздов вернулся на территорию вместе с группой. Все спустились в техническое помещение, проверили работу оборудования.
Блоки продолжали работать как обычно, никаких изменений не наблюдалось. Ратников проверил показания магнитометров. Магнитное поле стабильно.
60 микротесла в центре помещения. Температура 25 градусов. Взрыв не повлиял на режим работы.
Воронов остался доволен. Он вернулся к регистратору, начал анализировать записи сейсмических датчиков. Обработка данных заняла несколько часов.
К вечеру Воронов представил первые результаты. Объект под землей имеет слоистую структуру. Верхний слой толщиной около 2 метров обладает высокой плотностью, сравнимой с базальтом.
Средний слой толщиной около 5 метров менее плотный, возможно содержит полости или трещины. Нижний слой снова плотный, его толщина около 3 метров. Общая толщина объекта примерно 10 метров, что соответствует предыдущим оценкам.
Воронов предложил провести еще 4 взрыва с разных сторон от объекта, чтобы получить трехмерную картину его структуры. Дроздов согласился. 17 и 18 февраля были проведены еще 4 взрыва, каждый с зарядом по 50 граммов.
Точки размещения зарядов находились на расстоянии от 60 до 80 метров от технического помещения, по разным азимутам. Каждый взрыв фиксировался системой сейсмических датчиков. Оборудование в техническом помещении продолжало работать без изменений.
Магнитное поле оставалось стабильным. Воронов собрал все данные, начал детальную обработку. Работа заняла 3 дня.
21 февраля он представил окончательные результаты на совещании в административном корпусе. По данным сейсмического картирования, объект под землей представляет собой линзообразное тело неправильной формы, залегающее на глубине от 15 до 28 метров. Длина объекта по оси восток-запад составляет 48 метров.
Ширина по оси север-юг – 32 метра. Максимальная толщина – 11 метров. Объект имеет трехслойную структуру.
Верхний и нижний слои обладают очень высокой плотностью – около 5,5 граммов на кубический сантиметр, что соответствует плотности железных руд или некоторых метеоритов. Средний слой менее плотный – около 3 граммов на кубический сантиметр. Содержит многочисленные полости или неоднородности.
Воронов подчеркнул, что такая структура не характерна для естественных геологических образований. Естественные интрузии магматических пород обычно имеют однородную плотность. Слоистость и наличие полостей указывают либо на искусственное происхождение, либо на сложные процессы формирования, природа которых неясна.
Семенов представил альтернативную интерпретацию. Он считал, что объект может быть остатком крупного железного метеорита, который при падении раскололся на несколько частей и частично расплавился. Верхний и нижний слои – это фрагменты метеоритного железа.
Средний слой – зона дробления и частичного плавления. Полости в среднем слое образовались в результате выделения газов при остывании расплава. Такая структура встречается в некоторых импактных кратерах.
Семенов признал, что отсутствие кратера на поверхности вызывает вопросы, но предположил, что падение произошло давно, возможно, десятки тысяч лет назад, и кратер был полностью разрушен эрозией. Воронов возразил, что даже старые импактные структуры оставляют следы в геологическом строении местности, а здесь таких следов нет. Дискуссия продолжалась около часа, но к единому мнению прийти не удалось.
Белов представил свой анализ работы радиолокационного оборудования. Он измерил спектральный состав электромагнитного излучения, генерируемого передатчиками. Помимо основной частоты в дециметровом диапазоне, обнаружились слабые гармоники на частотах, не предусмотренных конструкцией передатчиков.
Эти гармоники имели нестабильную амплитуду, изменялись синхронно с щелчками и колебаниями магнитного поля. Белов предположил, что объект под землей генерирует собственное электромагнитное поле, которое модулирует работу передатчиков и создает дополнительные частотные компоненты. Он попытался зарегистрировать это поле напрямую с помощью специальной антенны, но сигнал оказался слишком слабым и зашумленным для точного анализа.
Белов сделал вывод, что для изучения электромагнитных свойств объекта требуется более чувствительная аппаратура. Дроздов поблагодарил всех за работу, составил сводный отчет, отправил его в Москву. В отчете он изложил все полученные данные, представил различные версии происхождения объекта, подчеркнул необходимость дальнейших исследований.
Через два дня пришел ответ от генерала Туманова. Рабочая группа должна вернуться в Москву для подготовки долгосрочной программы исследований. На объекте остается только группа Дроздова для продолжения наблюдений.
Все собранные материалы передаются в архив главного управления специальных программ. Воронов, Белов и Семенов покинули объект 25 февраля. Группа Дроздова осталась.
Оборудование продолжало работать без перерывов уже 89 суток. 10 марта 1995 года в техническом помещении Первой башни произошло событие, которого никто не ожидал. В половине восьмого вечера дежурный техник Осипов заметил, что один из индикаторов на панели управления передатчика начал мигать с нехарактерной частотой.
Обычно лампочка мигала раз в три секунды, теперь интервал составлял примерно полсекунды. Осипов проверил другие индикаторы. Они работали нормально.
Он записал время и характер изменения, вызвал Лебедева. Лебедев спустился в помещение, осмотрел панель управления, подключил осциллограф. Форма напряжения изменилась.
Вместо ровной синусоиды на экране появилась волна с наложенными высокочастотными колебаниями, похожими на импульсы. Частота импульсов составляла около 2 Гц, что совпадало с частотой мигания индикатора. Лебедев попытался определить источник импульсов.
Он проверил несколько точек в цепи питания передатчика, снял осциллограммы. Импульсы присутствовали везде, но их амплитуда была максимальной на входе блока питания, то есть они приходили извне, а не генерировались внутри аппаратуры. Лебедев предположил, что объект под землей изменил режим работы и теперь генерирует импульсные поля вместо непрерывного.
Он вызвал Ратникова для проверки магнитного поля. Ратников прибыл через 10 минут, включил магнитометры. Напряженность поля в центре помещения по-прежнему составляла около 60 микротесла, но теперь наблюдались периодические скачки амплитудой 2-3 микротесла с частотой около 2 Гц.
Это подтверждало версию Лебедева. Объект перешел в импульсный режим работы. Дроздов был немедленно проинформирован.
Он приказал усилить наблюдение, записывать все параметры непрерывно. Техники установили дополнительные самописцы, подключили их к датчикам температуры, магнитного поля, электрического напряжения и тока. К полуночи импульсный режим стабилизировался.
Частота импульсов составляла ровно 2 Гц. Амплитуда колебаний магнитного поля – 3 микротеслы. Температура в помещении не изменилась.
Дроздов составил срочное донесение, передал его в Москву по радиостанции. Ответ пришел утром 11 марта. Генерал Туманов приказал продолжить наблюдение, зафиксировать длительность нового режима, попытаться установить закономерности изменений.
Дополнительных указаний не последовало. Импульсный режим продолжался четверо суток. За это время группа Дроздова накопила большой объем данных.
Ратников обработал записи магнитометров, построил графики изменения поля во времени. Импульсы были строго периодическими, без заметных отклонений. Частота оставалась стабильной с точностью до сотых долей Гц.
Ратников отметил, что такая стабильность не характерна для естественных процессов. Обычно геомагнитные колебания имеют случайный или квазипериодический характер. Здесь наблюдалась идеальная периодичность, какую дают только искусственные генераторы.
Он высказал предположение, что объект под землей обладает внутренней структурой, способной генерировать строго периодические колебания, что указывает либо на искусственное происхождение, либо на неизвестный природный механизм с уникальными свойствами. 14 марта в половине третьего ночи импульсный режим прекратился. Индикаторы вернулись к обычному миганию раз в три секунды.
Магнитное поле стало снова постоянным на уровне 60 микротесла. Импульсы на осциллографе исчезли. Оборудование продолжало работать в прежнем режиме.
Осипов зафиксировал время изменения, доложил Дроздову. Дроздов спустился в помещение, убедился, что все вернулось к норме, приказал продолжить наблюдение. Следующие две недели прошли без происшествий.
Оборудование работало стабильно, параметры не менялись. Дроздов отправлял еженедельные отчеты в Москву, но ответы приходили формальные, без конкретных указаний. Создавалось впечатление, что руководство не знает, что делать дальше и просто ждет развития событий.
28 марта на объект прибыл полковник Зимин из КГБ. Он приехал без предупреждения в сопровождении двух офицеров. Новиков, командир охраны, доложил Дроздову о прибытии.
Дроздов встретил Зимина у административного корпуса. Зимин был немногословен, сказал, что проводит проверку режима секретности на объекте и потребовал предоставить список всех лиц, имевших доступ к материалам исследований. Дроздов предоставил список.
Зимин изучал его около часа, задавал уточняющие вопросы о каждом человеке, когда прибыл, когда убыл, какие функции выполнял, с кем контактировал. Дроздов отвечал подробно, предоставил все журналы учета посещений и служебные записки. Зимин остался на объекте на три дня, опросил всех членов группы Дроздова по отдельности, осмотрел технические помещения, изучил документацию.
Продолжение следует...