— Все хорошо, мам. Правда-правда! Так все хорошо, что самой не верится.
Сижу на подоконнике в коридоре, щурюсь на зимнее солнце, которое реально греет. Это на улице мороз, а в универе тепло — окна новые, хорошие, из них не дует.
— Мне точно не верится! — мамин голос возвращает в реальность, и я обреченно вздыхаю. — После всего того, что случилось!
— Мам, с Ромой все закончилось, ты ведь рада? Признайся. Тебе он никогда не нравился.
— Рада, что ты, наконец, это поняла. Но меня смущает твой друг, не думала, что ты будешь с ним продолжать общаться после того, как он подрался с Ромой. Твоя тетя мне уже два раза звонила. Юль, почему все новости я узнаю от нее?!
— Не знаю, — улыбаюсь в трубку, потому что ничто не может убить мое настроение. — Мам, моя тетя любит все контролировать. И ей не нравится Янош. Но он очень хороший.
— Хороший?! Роман до сих пор лечится, я недавно видела его и его мать.
О, боже!
— Рома очень неплохо себя чувствовал, когда я его видела в последний раз, мам. И он много чего такого наговорил… Я не оправдываю Яноша, но тогда он меня защищал, понимаешь?
— Не понимаю!
— Рома мне изменял. — Не хотела все это рассказывать, но приходится. — Янош это узнал.
— Вот же мерзавец! — с чувством выругалась мама. — Понятно, чем он в своей Испании занимался. Но он туда не вернется больше, Юль. А тебе надо возвращаться домой.
— Что? — Мне показалось, что я ослышалась. — Зачем?
— Я согласилась на твою учебу так далеко от дома только потому, что ты встречалась с Баскаковым. Сейчас какой смысл там оставаться?
У меня внутри все похолодело. На секунды. Потом я встряхнулась, спрыгнула с подоконника, выдохнула с шумом и сказала:
— Мам, я никуда не переведусь отсюда, это даже не обсуждается. Вуз нормальный, да, далеко от тебя, но тут хорошее бюджетное место, я уже ко всему привыкла. И мне здесь очень нравится.
— Ты совсем не переживаешь из-за разрыва с Ромой? Изменял, значит?! Ну пусть Баскакова еще мне что-нибудь скажет!
— Все хорошо, мам, правда! Не надо мне никуда переводиться. Я на каникулы приеду, и все обговорим, ладно?
— Ладно.
Я слышу в ее голосе недовольство и понимаю, что главный бой еще впереди. Хорошо, что не сказала про Яноша, и Вася, видимо, матери своей не рассказала. Но все это до поры до времени. Внутри ничего не дрогнуло, когда она про Баскакова рассказывала, мне совершенно безразлично, вернется он в Испанию или останется здесь. Вообще не хочу его видеть.
Я пока так и не сказала Яношу, что все знаю: про их первую встречу, про то, как Рома девчонку в баре снял. Мы вообще не говорим о Баскакове — как будто его нет. Наверное, ни я, ни Разумовский просто не хотим это вспоминать.
Уже третью неделю встречаемся, еще ни разу даже не поругались. В универе, кажется, начинают привыкать, что мы и правда вместе. Ставки на то, что мы очень быстро расстанемся, не сработали — кто-то упорный продолжает пытаться сделать на нас деньги, но я больше не реагирую. Лишь Солдатенкова время от времени рассказывает новости, я в чат Таньки не захожу принципиально. Да и некогда, сессия скоро. Хотя с клоуном мне сдавать ее будет намного проще, чем остальным. Даже латынь больше не страшна.
Посматриваю на время — надо еще испанский и языкознание успеть сделать, иначе в кино не успеем. Идем вместе с Солдатенковой и новым соседом Яноша по общаге. Типа двойного свидания. Посмотрим, что из этого выйдет.
Разумовский задерживается, уже час сидит у своего куратора, отвечающего за учебу иностранных студентов. О чем можно столько времени разговаривать?!
Два раза прошла по коридору туда и обратно, а потом ноги сами повели к кабинету Вероники Ивановны — может, Яноша пора уже спасать?!
Я слышу его голос, не дойдя один поворот до нужной мне двери, — Разумовский с кем-то по телефону напряженно разговаривает. Ругается явно, в выражениях совсем не стесняется. Ему по боку, что тут как бы администрация сидит. Подхожу чуть ближе, но Янош сразу же замечает меня и прекращает разговор, обрывает на полуслове. Просто нажимает на отбой, даже не попрощавшись.
— Что-то не так? — спрашиваю.
Не собираюсь делать вид, будто ничего не замечаю. Дело не в ревности, просто не понимаю: чего скрывает-то?
— Все так! — Лениво улыбается и обнимает, закинув руку на плечо. — Так, маленькие хлопоты. Ну что, Солдатенкова готова? Хочу посмотреть, как она на итальянском будет болтать!
— Итальянском? — От меня не ускользнул перевод стрелок на Аринку, неприятно цепануло в душе. — Ты говорил, Антонио испанец!
— Перепутал! — Радостно пожимает плечами, и я мысленно возвращаюсь на несколько месяцев назад: клоун не меняется, лишь бы стебануть кого.
Но я видела мельком этого Марио: Арина ради такого красавчика китайский выучит и не поморщится.
— Надо успеть сделать домашку, если хочешь посмотреть кино. Испанский и языкознание. Андрияш точно будет? Мне понравился его семинар по скайпу.
— Будет, конечно. Он официально здоров, только в больнице все равно пропадает.
— Это из-за Лады, да? Мне Вася рассказала. Такой ужас, жалко ее. Она же такая молодая!
Янош молча кивает, но я вижу, что мысли его не со мной. Наверняка думает о том разговоре, который я случайно прервала. Ненавижу тайны!
— Разумовский?
— М?
— Ничего рассказать мне не хочешь?
— О чем?
Чувствую себя ревнивой дурой, но все равно продолжаю:
— Я помешала твоему разговору, прости, но ты сейчас сам не свой.
— Я? Да отлично все, Заноза. Пошли делать языкознание с испанским. Не парься.
Молчу, хотя внутри все неприятно сжалось: у меня нет от Яноша никаких секретов, а у него есть, значит?
С трудом, но все-таки не возвращаюсь больше к этой теме. Честно делаю задания, даже немного увлекаюсь. Все-таки клоун прирожденный педагог, мало кто из преподов так доходчиво разъясняет.
Ведет себя как обычно, может, мне показалось самой? И я просто ревнивая неуверенная в себе дурочка? Нет, не показалось!
Когда подходим к кинотеатру, Солдатенкова уже на месте, а вот нового соседа Яноша не видно. Клоун вытаскивает мобильный.
— Слушай, а как вы с ним общаетесь, если он итальянец? Ты же не знаешь итальянского!
— Нормально общаемся. Я ему по-испански, а он мне на итальянском. Поверь, все поймешь. Привет, Солдатенкова.
Та лишь кивает. Лицо бледное, расстроенное. Вижу, что не по себе девчонке. Волнуется из-за свидания? Так это, скорее, просто дружеская встреча.
— Арин? Случилась чего? — тихо спрашиваю, пока Янош пытается дозвониться своему соседу.
— Да, кошмар! Ты видела, что девчонки с юрфака постят? Страшно уже учиться!
— Чего? — Недоуменно листаю ленту в ВК. — Чисто вроде все!
— Преподавателя убили! Смотри!
Она сует мне под нос свой телефон, я от неожиданности даже отпрянуть не успела — взгляд вцепился в знакомое лицо. Вполне себе живое и очень довольное.
— Кого? Его?
Янош быстро отбирает телефон у Аринки, я вижу, как его глаза расширяются от удивления.
— Началось! — обреченно выдыхает Разумовский.
До меня не сразу, но все же доходит: знакомое улыбающееся лицо принадлежит преподавателю с юрфака Жабину. Тому самому, чей разговор мы с Яношем невольно подслушали осенью и которому грозил пулей в лоб дядя Полины и по совместительству приятель Екатерины Мамаевой Кирилл.
И правда началось!
Янош
— Так, давай по порядку, с самого начала, Янош. — Заноза еще раз проверяет дверь своей комнаты, хотя знает, что всего минут пять как собственноручно заперла ее. — Я, конечно, предпочла бы ничего этого не знать, но…
— Тебе так же интересно, как и мне. — Чуть пододвигаюсь, чтобы ей было куда сесть. — И потом, Юль, мы с тобой свидетели.
— Только сами не знаем чего.
Она усаживается рядом, напряженная такая, и мне это совсем не нравится. Я, вообще-то, совсем по-другому собирался провести этот вечер.
— Не знаем, — соглашаюсь. — Но узнаем.
— Это же началось в середине сентября, так? Ты только приехал.
— Ну да, мы искали деканат, заблудились из-за ремонта, наткнулись на Жабина, которому угрожал расправой Кирилл этот. Чего-то хотел от нашего юриста, но тот отказывался.
— Говорил, что статья грозит уголовная, — кивает Заноза.
Сосредоточенно вспоминает, вижу по лицу ее, а у самого совсем другие мысли — помню, как прижимал ее тогда к себе, дыхание помню учащенное. И глаза, умные такие глаза, понимающие. Сразу понял, что не сдаст и дурить не станет. Наверное, тогда все и началось на самом деле.
— Верно. Потом был помощник Мамаева, как его, Игорь Дмитриевич, да? Спрашивал тебя, были ли мы в этом крыле.
— Я и забыла о нем. — Заноза встрепенулась, снова вижу страх в ее глазах. — Он ведь потом не появлялся?
— Нет, но появился Мамаев. Помнишь, на субботнике? — Блаженно улыбаюсь, а Вьюгина-то покраснела! — Наш первый поцелуй, Хулия… набросилась на меня, голодная, чуть не съела.
— Ты олень, Разумовский! Как тогда не спалились, до сих пор не понимаю. — Заноза смеется, но затем сама себя одергивает. — Или спалились?
— Не думаю, Мамаев сдал нас Кощею тогда. Будь его морда в перьях, то есть в пуху, вряд ли стал бы говорить Бессмертному. Да и Олег убеждал, что его партнер ни при чем.
— Но два трупа, Янош! А теперь уже три! И ты говорил, что этим кто-то займется.
— Займется! И занимается. — Аккуратно стягиваю с Занозы рубашку. — Я же сказал тебе, что началось. Мы все узнаем, Юль, обязательно. — Тебе как кино? Антонио явно запал на твою баскетболистку, наверняка утащит ее в койку сегодня.
— Арину? Нет, она не пойдет!
— Ну конечно, она не такая. — Целую нежное плечо. — Я ночую сегодня здесь. То есть до утра включительно, Заноза.
— Янош… — Пытается натянуть обратно рубашку, но я не позволяю. — А кто занимается? Может, этот Кирилл и ни при чем? Может, совпадение? Он ведь еще дядя Полины. Она ничего о нем не говорила?
Заноза сыплет вопросами, и я понимаю, почему она дергается, но конкретно здесь и сейчас нам с ней ничего не угрожает.
— Нет, точно нет, — успокаиваю ее. — И у меня ничего такого не спрашивала. Я точно знаю, что этот Жабин не простой препод, он консультировал юристов Кощея по корпоративному праву, да и не только его. Я думаю, там без нас быстро найдут убийцу — у него связи были в прокуратуре.
— Откуда знаешь? — Заноза смотрит испытующе, слишком трезво для девушки, которую я пытаюсь раздеть. — Ты не рассказывал.
— Неважно, Юль. Давай завтра. Утром. Или днем. Я сам не до конца понимаю, но вот как только все узнаю…
Договорить не успеваю, потому что Заноза, наконец, падает на кровать, и я вместе с ней.
Вот это правильно, вот так и должно быть… Где-то на полу в штанах настойчиво гудит мобильный, но громкий девичий вдох заглушает все вокруг.
Она спит рядом, доверчиво положив голову мне на грудь. Глажу ее волосы, вслушиваюсь в спокойное дыхание. Она никогда этого не узнает, но я вторую неделю хожу как под кайфом. И никого больше не надо, первый раз в жизни мне больше никого не надо. Тебе ведь тоже больше никто не нужен, верно, Заноза? Она, понятно, не слышит мои мысли, но зато во сне закидывает на меня ногу. Чуть отодвигаюсь, чтобы ей удобнее было, кровать, конечно, из каменной эры, но и у меня немногим лучше. Да, ей не место в этом гадюшнике, как и в моей общаге.
Поздно уже, но Бо ложится спать только под утро, так что точно не разбужу. Да если и разбужу… Нашариваю на полу мобильный и пишу всего два слова: «Я согласен».
Экран быстро гаснет, не хочу разбудить свою Занозу, она и так уже беспокойно ворочается. Отбрасываю мобильный — пусть спит. Завтра проверю пропущенные.
Утром благополучно просыпаем первую пару. Андрияш, конечно, поорет, но ему сейчас не до меня, да и плевать на его подачки. И оно того стоило — проспать. Я бы и вторую пару пропустил, но меня бесцеремонно спихнули с постели.
— Янош, скоро сессия, нельзя столько пропускать, даже тебе.
Она пытается прикрыться, натягивает на себя одеяло, а я снова думаю о том, когда же она ко мне привыкнет и перестанет стесняться. Еле сдерживаю себя, чтобы не потянуть за край одеяла и не стащить его. Без всего Заноза лучше всего смотрится.
— Можно, Хулия, можно. Но раз ты так хочешь…
Встаю с кровати и отворачиваюсь, чтобы она успела натянуть на себя одеяло. Стеснительная девочка. Просматриваю пропущенные, один абонент очень важен, но не стоит говорить с ним при Занозе, чтобы не волновалась раньше времени. Позже позвоню, из универа уже.
Все равно подглядываю, как она одевается. Слишком быстро, Юля, слишком быстро. Но ничего, у нас столько всего впереди, ты себе еще даже не представляешь.
Джинсы и толстовка — у меня все быстро. По дороге купим кофе, тогда и проснемся окончательно.
— Я все-таки волнуюсь за Арину, — внезапно произносит Заноза, когда мы выходим из подъезда, благополучно миновав вахтершу. — Она мне не ответила вчера, я думала, спит уже, ну или занята… А утром тоже не отвечает.
— Не бойся, Хулия. Она с бравым bambino Антонио, ничего с ней не случи…тся…
Хлопки, визг тормозов, на всякий случай прижимаю к себе Занозу, она вскрикивает, потому что тут же тихая улица взрывается полицейской сиреной.
Ничего не понимаю. Не проснулся, видимо.
— На землю, на землю, дебил! — Голос слишком знакомый, чтобы его ослушаться.
Юлия
— Не бойся, Хулия, — легкомысленно улыбается Разумовский. — Она с бравым bambino Антонио, ничего с ней не случи…
Его голос вдруг тонет в шуме, верчу головой, чтобы понять, откуда звук непонятных хлопков. Янош прижимает меня к себе, и в этот момент мир снова наполняется звуками: визг машин, крики, полицейская сирена.
— На землю, на землю, дебил! — раздается рядом смутно знакомый мужской голос.
Янош тут же падает, тянет меня за собой. Вскрикиваю от боли. Колено! Пытаюсь вырваться, поднять голову, но сильные руки неожиданно крепко вжимают меня в грубую ткань куртки Разумовского. Так сильно, что мне становится трудно дышать. Жизнь встала на паузу. Слышу, как сильно бьется мое сердце. До этих ударов и схлопнулись все мои чувства.
— Вставайте! — командует снова этот голос, но я не могу вспомнить, откуда его знаю. — Чисто, поднимайтесь.
В секунду снова оказываюсь на ногах, но глухой стон вырывается из груди: колено! Как же больно!
— Что?! Юль, тебя задели? — Янош быстро ощупывает меня, вид у Разумовского немного безумный.
— Нормально, только колено…
— Тебе телефон зачем?! Придурок! Чуть все не сорвалось! Живы хоть? Тебя не жалко, а вот девочку…
— А я вас знаю! — выдыхаю изумленно. Глазам просто не верю. Вот это да! — Это же вы, да? Ну тогда, когда нас в полицию…
Я смотрю на того неприметного коренастого мужчину, который стоял рядом с полицейской шишкой, когда нас после облавы в баре привезли в отделение. Я еще тогда думала, что его невозможно запомнить. Наверное, именно поэтому и запомнила. И то, как он держался: чувствовалась властность какая-то и свобода.
— Когда это вы познакомились? — Янош подозрительно смотрит на коренастого. — А я почему не знаю?
Ему не отвечают, цепкий взгляд останавливается на мне.
— Покажи ногу, ударилась при падении? Не везет тебе с пацанами, одни недоделанные достаются…
— Эй! Дядь Вась! — Голос Яноша переполнен обидой и возмущением. — Это вообще моя девушка!
Осторожно обнимает меня и чуть отодвигает в сторону от мужчины, а потом и вовсе заслоняет собой.
— Василий Федорович для тебя, мелкий Разумовский, — снисходительно так говорит, теперь и мне становится обидно за Яноша. — Дядю Васю ты еще не заслужил.
Какой еще дядя Вася? На тех родственников Яноша, которых я успела повидать, этот дядя Вася не похож ни разу. Простецкое лицо — совсем ничего общего с породистыми и высокомерными физиономиями Разумовских. Но мне, похоже, никто ничего объяснять не собирается.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Ланская Алина