Тяжелое молчание в воздухе.
— Ты не позволила? Мам? — Я в полном афиге. Разное мог предположить, но такое…
— Она мне не сказала, что это так важно, что она, что ее ребенок… — Даже сейчас мама пыталась оправдать себя в своих же глазах. — Я лишь сказала то, что думала: она не пара моему сыну, и ребенок ничего не изменит. И я никогда ее не приму. Больше Лада не звонила. Но я была уверена, что она ему дозвонится, если так уж надо. Мобильный же был.
— Мам! Ей и двадцати, говоришь, не было!
— Твой брат повел себя как полный дурак — остался на несколько дней здесь, потом вроде к Марку поехал. Говорю, он не был готов стать отцом и мужем! А когда приехал мириться, было поздно уже. Лада не простила ему, что его не было рядом, когда он был ей нужен. Мы не думали, что она окажется такой гордой. Самомнение у нее…
Еле сдержался, чтобы не выдать матушке. Самомнение, значит. У Лады. Хотя что меня удивляет?..
— Это все?
— Почти. Андрияш думает, что я просто забыла ему рассказать о ее звонке, но это не так. Я сознательно не хотела их примирения, не хотела этого ребенка, не хотела эту Ладу. Да и сейчас не хочу.
— Зачем ты это мне все говоришь?
— Мне не понравилась Юля. Наверное, мне ни одна женщина не понравится рядом с моими сыновьями. Но я не хочу быть виноватой, если у вас не получится с этой девочкой. Я слишком сильно вас с Андрияшем люблю. Поэтому, если хочешь…
Через полчаса я уже заказывал билет на утренний рейс до Москвы.
* Вас зовут (пол.)
Янош
— Veni, vidi, vici*, Разумовский? Теперь, после вашего столь эффектного появления на моем занятии, мы можем, наконец, приступить к разбору заданного на дом перевода?!
Андреева насмешливо смотрит на нас с клоуном, я чуть дергаю плечом, чтобы Янош убрал руку, но он по-прежнему обнимает меня. Такого со мной еще не было!
— Янош! — шиплю сквозь зубы, а сама чувствую, как уши уже пылают. По сторонам лучше не смотреть, не факт, что выдержу сейчас любопытные взгляды. Хорошо, хоть смешков пока нет. Наверное, все в шоке, как и я.
— Я очень торопился, Нина Васильевна, боялся, что вы начнете без меня. Audaces fortuna juvat**.
Никто, кроме Андреевой, разумеется, ничего не понял, но она лишь ухмыльнулась и вызвала Солнцеву разбирать перевод.
— Как? Янош, как? — Смотрю в довольные синие глаза и еле сдерживаюсь, чтобы не коснуться ладонью его лица. — Вчера ты ни слова не сказал!
— Не сказал, потому что сам не знал, — быстро шепчет на ухо Разумовский, и я не успеваю придумать себе что-то плохое. После «сюрприза» Ромы, мне кажется, я стала подозрительной.
— То есть? Ты пошел с мамой разговаривать и потом уже не перезвонил.
— Ну да, — с ленивой улыбкой соглашается клоун. — Поздно было.
Отворачиваюсь от него и пытаюсь понять, что говорит Ксюха, какое предложение переводит. Мозг отказывается соображать, а ведь я вчера весь перевод вызубрила от и до.
— Я звонил тебе, Заноза, утром. Хотел предупредить, но у тебя телефон не работал.
— Забыла вчера поставить на зарядку. Так ты только прилетел, получается?
Глупый вопрос, конечно, но я поверить до сих пор не могу, что он рядом сидит. Я запретила себе надеяться на то, что он вернется, несмотря на его обещания.
— Ага! Прямо из аэропорта. Ночь почти не спал. — Ни капли ни смущаясь, Янош широко зевнул. — Хотел тебя увидеть. Гуля, а тебе что?
Янош вопросительно смотрит на Юсину, которая, оказывается, сидит вполоборота перед нами и конкретно так греет уши.
— А что, нельзя, что ли? Думаешь, только Вьюгина соскучилась? Мы все тебя ждали.
Пристально смотрю прямо в глаза Гульке. Вот же наглость — она сколько сплетен про Яноша разнесла за эти дни. Напомнить?
Юсина, кажется, начала понимать, что ей лучше так не пялиться на нас, отвернулась и тут же поймала недовольный взгляд Андреевой. После Солнцевой перевод разбирать стала Гулька.
Пара закончилась, собираю учебник с тетрадью в рюкзак, слышу рядом тоненький голосок Янки Зверевой:
— Янош, так здорово, что ты вернулся! Мы не ждали… Юля нам ничего не говорила!
У меня брови на лоб полезли: нечасто услышишь от нашей Бэмби такой откровенный наезд.
— Так и не обязана вроде. — Разумовский обнимает меня за плечи и целует в висок. — Четвертой пары нет сегодня, но у тебя тренировка.
— Ага.
На нас все смотрят, Андреева уже ушла, но никто не расходится. Даже парни стоят и ждут чего-то. На виске до сих пор горит его поцелуй, я не знаю, как реагировать. Вести себя с ним как друг глупо и нелепо. Янош прав, мы давно уже прошли этот этап, пусть и не обсуждали это прямо, когда он был у родителей. А дальше что? Это же Янош Разумовский, самый разбитной бабник нашего университета. Кому, как не мне, это знать!
— Пообедаем? — предлагает Янош.
Он не обращает внимания на жадные взгляды, как будто нет ничего такого в том, как он появился сегодня на третьей паре. Про поцелуи я молчу. Это точно никого, кроме нас, не касается.
— Давай. В столовку? — Хочу как можно скорее уйти отсюда.
— Не, пошли в нормальное место, Заноза. Начнем отмечать мое возвращение.
— Начнем?
— Да, я пока летел, столько всего придумал, Хулия. Тебе понравится.
Отбирает мой рюкзак, забрасывает себе на плечо, а потом берет за руку и не торопясь ведет меня мимо всей нашей группы к выходу. В памяти отпечатываются удивленные глаза Таньки Осиповой, грустный взгляд Зверевой, Гуля что-то громко шепчет Осиповой. Тут идти-то всего секунд пятнадцать медленным шагом, а ощущение… Никогда не страдала богатым воображением, но как сквозь строй солдат иду.
— Все нормально? Ты напряженная какая-то, тебе здесь не нравится?
Янош привел меня в кондитерскую в двух кварталах от универа. Здесь полно знакомых лиц, популярное место. Ловлю себя на мысли, что впервые смущаюсь рядом с ним, раньше никогда не парилась, когда вместе куда-то ходили. Как друзья же ходили, а сейчас он сидит напротив и на моем запястье выводит узоры указательным пальцем. Он изменился за эту неделю, передо мной сидит обновленный Разумовский. И я пока не знаю, что это за апгрейд.
— Нравится, конечно. Здесь классно.
— И на нас все пялятся, — радостно добавляет клоун. Точно в цель. — Но раньше тебя это не волновало. Что случилось с моей Занозой? Тебя на неделю нельзя одну оставить.
Выразительно смотрю, как он забирает в свои ладони мою руку.
— Раньше ты так не делал.
— Дураком был, потерял кучу времени. Чуть было вообще все не потерял. Больше не буду терять. Я дико скучал, Юль.
Тону в его синих глазах, вот сейчас уже стало плевать, что за соседним столиком сидят две подружки Лученко и по совместительству игроки нашей сборной по волейболу. И что через час мне вместе с ними тренироваться.
— Не хочу от тебя больше никуда уезжать, — добавляет чуть тише и подносит мою ладонь к своим губам. — Отношения на расстоянии — это не к нам, верно, Заноза?
— Отношения? — осторожно переспрашиваю, потому что это Янош. Он и отношения, как я их понимаю, как-то не слишком сочетаются.
— Я еще до отъезда сказал, что наша дружба давно закончилась, Юль. — Разумовский не обращает внимания на официанта, который топчется рядом. — Друзья не чувствуют то, что я чувствую к тебе. Поэтому вернулся, сразу же, как только смог. Я хочу, чтобы мы были вместе, по-настоящему вместе. Хочу, чтобы ты была моей девушкой. Я — твоим парнем. Хочешь этого, Заноза?
* Пришел, увидел, победил (лат.).
** Смелым судьба помогает (лат.).
Янош
Заноза молчит, смотрит куда-то в сторону, а потом мягко высвобождает свою ладонь из моих рук. Я пытаюсь поймать ее взгляд. Бесполезно. Сидит, цедит молочный коктейль, который так не вовремя сейчас принесли. Что за черт! В груди неприятно кольнуло.
Ну ты и олень, Разумовский. Ты олень, а не Бэмби. Это же Заноза, дебил, она и послать может. От этой мысли сразу стало нечем дышать. Она молчит, а я слышу, как стучит мое сердце. По ком звонит колокол, чувак? Он звонит по тебе.
Вижу лишь ее макушку, сидит так, что лица не видно, и это сводит с ума. О чем ты думаешь, Заноза? Что за мысли сейчас тусуются в твоей светлой голове?
— Юль? — тихо спрашиваю, уже дав себе мысленно пару раз по морде за то, что сразу попер как танк. А чего ждать? Ведь это же очевидно, что мы теперь вместе.
— Я сейчас.
Она встает и, не глядя на меня, быстрым шагом идет по коридору в женский туалет. Ну зашибись просто!
Все не так. Не то место, не то время. Поторопился, дебил, поторопился. Она только что парня бросила, которого вроде как любила. Или еще любит?
Не знаю, кого больше обматерил в мыслях — себя или футболиста.
— Янош? — Перед глазами появляется знакомое лицо. Танька. — Так это правда? Ты вернулся? А чего не позвонил?
Трещит без умолку, но это полбеды, она садится на место Занозы. О, нет, нет, нет, девочка! Не тот случай, чтобы ревность провоцировать. Вьюгина не по этой теме.
— Танюх, поднимай свой зад и дуй отсюда. Прямо сейчас, — не повышая голоса, чтобы не привлекать дополнительного внимания, говорю девчонке, которая непонимающе смотрит на меня.
Вот черт! Заноза. Чуть вслух не простонал. И вовсе не от наслаждения.
— Оу! Юлька?
Танька смотрит, как Вьюгина медленно подходит к столику, а я еле сдерживаюсь, чтобы не вышвырнуть отсюда незваную гостью. Нормально к ней всегда относился, но почему не понимает с первого раза?
— Привет. — Кивает Заноза и непонимающе смотрит на меня.
— Я что-то не сообразила, что ты с Вьюгиной. — Улыбается виновато, но прибить ее все равно хочется. — Хотя… вы же всегда вместе…
— Да без проблем, Тань, — прерывает ее Заноза, берет в руку свой коктейль и подходит ко мне. — Я здесь сяду.
Не глядя, аккуратно, но очень уверенно опускается прямо мне на колени. Матерь божья! Рука сама тут же полезла обнимать Занозу, надо же помочь усесться поудобнее. Прижимаю ее к себе и наконец выдыхаю. Танюх, я твой должник. Можешь хоть всю жизнь сидеть на этом стуле. Нам с Занозой одного хватит.
Вдыхаю теплый нежный запах ее тела, крышу уже уносит, но держу крепко, чтобы не сбежала. Никогда у меня на коленях не сидела. Рука нежно гладит бедро, мысли и желания несутся вперед, сметая все на пути. Попридержи коней, мыслитель! Подумай о том, чем прикрываться будешь, когда надо будет вставать.
— Точно все нормально? — Танька с любопытством посматривает на нас. Уходить ей не хочется. Чую, первая всем в паблик сольет, не успеем отсюда выйти. Отметить приезд захотел и пообедать с девушкой. Ну да, ну да.
— Конечно, — беззаботно отвечает Заноза. Не узнаю ее — сидит так, словно каждый день использует мои колени вместо стула. Я, конечно, не против, главное, чтобы сама так захотела, а не Таньку позлить. Наверняка помнит, что я с ней спал. Но ведь это давно было. — Как дела, Тань?
— Да ничего не изменилось со вчерашнего дня. Если захотите у нас в баре отдохнуть, только скажите. Кстати, Янош, ты свою днюху окончательно зажал или еще есть шанс?
— Хочешь? — тихо спрашиваю у Занозы. — Я обещал тебе вечеринку, но тогда не получилось.
— Хочу! — кивает после секундной паузы. — Никогда не была на твоей вечеринке.
Чувствую, как ее пальцы зарываются в мои волосы, кайф!
— Ну, если решишь у нас потусить, только скажи. Юлька — ВИП-клиент с особыми условиями.
Танюха поднимается со стула, кивает нам с Вьюгиной и, как мне показалось, слишком быстро сваливает из зоны видимости.
— Пошла сливать в паблик, — озвучивает мои мысли Заноза и легко соскальзывает с колен, я даже не успел удержать ее.
— Куда? — излишне громко спрашиваю, на нас оборачиваются, но мне побоку. — Вернись обратно.
Она улыбается, не говорит ничего, а просто садится напротив, на тот самый стул, который только что покинула Танюха. Играешь со мной, Заноза? А я многого о тебе не знаю, оказывается.
Принесенный гамбургер есть уже не хочется, голод совсем другой внутри нарастает.
— Тебе точно надо на тренировку?
Она удивленно приподнимает брови, а потом коротко кивает.
Держи коней в штанах, Янош, держи, придурок. Это же Заноза. И она больше не друган. И не Танька.
— Я хочу с тобой пойти. Ты как?
Она молчит, водит трубочкой по окружности бокала, а потом выдает:
— Не знаю, наверное, не самая лучшая идея. Хотя… — Бросает взгляд на соседний столик, где сидят девчонки из ее команды. — Сейчас уже без разницы.
— Случилось чего?
— Пока нет, но… — Она виновато смотрит на меня, у меня сердце сжимается от дурного предчувствия. — Я не хотела говорить, но Полина выживает меня из команды. И у нее это может получиться.
— Что? Ты же лучшая на своем месте! Да сколько всего прошло с вашей игры с медичками…
— Девчонка одна приехала со стажировки, четверокурсница. Как раз на прошлой неделе. Она раньше в сборной была, возвращаться не собиралась, но Полина ее уговорила. И тренера тоже. Янош, она намного сильнее меня и опытнее. Видела ее в деле.
На Занозу больно смотреть. Пытается улыбнуться, но я вижу, как она расстроена. Игра для нее — что глоток воздуха. Помню, как ребенок радовалась, когда ее взяли.
— Пойдем! — Отодвигаю остывший гамбургер и встаю из-за стола. — По дороге все расскажешь.
Юлия
— Слушай, я правда не хочу, чтобы ты вмешивался. Это наше дело, как тренер решит, так и будет.
Раз в третий, наверное, пытаюсь объяснить Яношу, что готова принять любое решение. Да, я очень хочу играть в команде, несмотря ни на что. Эйфория, которую я испытываю, не идет ни в какое сравнение с теми неудобствами, которые доставляют Полина и парочка ее подружек.
— Я просто посмотрю тренировку, — успокаивающе произносит Разумовский и еще крепче сжимает мою руку в своей. — Составлю собственное непредвзятое мнение. Тебе же важен волейбол. И потом, я очень скучал по твоим шортам, Заноза. Ничего в жизни не видел прекраснее, чем ты в спортивной форме.
Он расплывается в довольной улыбке, поигрывает бровями, и я невольно смеюсь. Клоун!
— Слушай, а как Андрияш отреагировал на твое возвращение? — меняю тему разговора, чтобы хоть немного отвлечься от предстоящих разборок. А то, что это будет именно разборка, я не сомневаюсь.
— Он не хотел, чтобы я приезжал, — немного помолчав, признает Янош. — Беспокоится обо мне. Смотри-ка!
Янош вдруг останавливается и дергает меня за руку. Непонимающе смотрю на него, а он кивает в сторону. Возле огромного черного внедорожника, припаркованного на тротуаре, стоит Лученко со своим дядей — Кириллом, который осенью угрожал пулей в лоб нашему преподу, юристу Жабину. Ничего, кстати, с этим Жабиным вроде не случилось, как вел свои занятия на юрфаке, так и ведет. Я уже стала забывать эту историю, тем более что столько всего после нее случилось!
— Ничего удивительного: они родственники, помнишь?
— А знаешь, что интересно, Юль? — тихо, но очень серьезно говорит Янош. — Полина же слила свою версию нашей с футболистом драки, помнишь?
— Захочешь — не забудешь.
— Когда все завертелось не по-детски и родственники Баскакова стали наезжать, знаешь, кто помог? Кирилл. Он передал Бессмертному оригинал, то есть полную запись, без монтажа, где я никаким оружием никому не угрожал. Олег сказал, это немного привело в чувство прокурорских.
— Не знала об этом… — Растерянно смотрю на Кирилла и Полину. Они заметили нас — мужчина поднял руку в знак приветствия, Лученко никак не отреагировала. — Он… просто так это сделал или в обмен на что-то?
— Понятия не имею, но мое мнение о нем не изменилось: мутный тип. И я хочу выяснить, что тут происходит. Терпеть не могу тайны и недосказанность.
Вот тут я поежилась. От его взгляда и от того, как он произнес последнее слово. «Недосказанность». Ну да, я же вроде как не дала ему ответ. Хотя на коленях его сидела так, словно только я и могу на них сидеть. Меня выбесила Танька — по ней видно, стоит ему только пальцами щелкнуть, так она тут же прибежит. Но и меня она должна была неплохо изучить.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Ланская Алина