— Как она?
— Не очень хорошо. Даже через скайп видно, что ей тяжело. Янош много времени с ней проводит. Он хороший сын, не думала о нем такого раньше.
Арина усаживается за стол и начинает вслух разбирать перевод. Предложение за предложением. Делает это довольно быстро, Янош, как обычно, еще и разъяснения прислал. Андреева не придерется. Я правду сказала Арине — мы с ним очень много разговариваем, обо всем, он даже про Корнеева вчера спрашивал. Только пока про Лученко не рассказала, не хочу, чтобы он переживал. Я никогда не скажу Солдатенковой, как сильно мне не хватает его рядом, как хочу дотронуться до него, просто дышать с ним одним воздухом, слышать его дурацкие шутки над преподами. Обнять его…
— Понятно, когда он вернется? — Арина отрывается от перевода и вопросительно смотрит на меня.
— Нет. Но не думаю, что скоро. Как я понимаю, реабилитация идет не так быстро, как хотелось бы.
— Но ведь Андрияш уже вернулся. Завтра у нас с ним первая пара. Думаешь, у него нет никого там? Ну кто-то типа Полины, или Жанны, или…
— Или любого женского имени? Я не знаю. Он мне ничего не обещал, как и я ему. Не имею права спрашивать его даже об этом. Прости, я не хочу об этом говорить!
Арина снова утыкается в перевод, а я ставлю чайник кипятиться. Я прекрасно понимаю, что Янош-друг и Янош — любимый парень — это как небо и земля. Никогда не объединятся в единое целое.
В дверь стучат, наверняка соседи узнали, что я вернулась. Вчера девчонкам как раз говорила об этом. Но на пороге стоит… Таня.
— Я звонила тебе, но ты не ответила, а я тут, на пятом этаже у парней тусуюсь, дай, думаю, зайду.
— Проходи, конечно.
— Я на минуту. Держи. — Протягивает мне черный блестящий конверт. — От нашего владельца. Ему хорошо так отвалили, чтобы он на ментов не жаловался за тот налет. Это карта постоянного клиента, год все напитки бесплатны и индивидуальные скидки, если решишь компанию позвать.
— Ого! — восклицает Арина. — Круто!
— Круто! — соглашается Танька. — Тебе, наверное, будет интересно узнать, что он такие же карты подарил тем, кто слишком много поставил на Яноша в том пари. Не бог весть какая компенсация, но все же.
— Спасибо!
— Пока!
Верчу в руках конверт, думаю о том, что вряд ли когда-то воспользуюсь его содержимым. Но приятно.
— Так, ну вроде все! Яношу от меня привет большой, — провозглашает через час довольная Солдатенкова. — С таким другом можно и на пары не ходить.
Я улыбаюсь, а сама смотрю на часы — минут через двадцать будет звонить клоун. Он обычно так и делает, перед сном. Часа два с ним болтаем, пока я уже не засыпаю.
— Можно не ходить, но я бы лучше ходила. До завтра, Ариш!
Сижу на кровати, обложившись учебниками, жду писка скайпа, успеваю еще языкознание просмотреть, основы толерантности, а звонка все нет. Лишь через полчаса раздался звонок.
— Спишь уже? Ого! Знакомые обшарпанные стены. Ты снова в общаге, Заноза! Скучаю по этой комнатушке.
— Спасибо за латынь, ты меня разбаловал, еще и испанский. Скучаешь по учебе?
— Я по тебе скучаю, Юля. Очень.
Внутри все замирает. Опускаю взгляд, чтобы он не заметил моего волнения.
— И я, — заставляю себя улыбнуться. — Как сегодня обследование прошло?
— Нормально, домашние стены помогают, папа нанял круглосуточную сиделку. Мама не терпит чужих людей у себя в доме, но сейчас вынуждена смириться.
Я понимающе улыбаюсь, по редким репликам Яноша я лучше представляю характер его матери. Лада наверняка тоже была чужой.
— Юль, извини, — Янош отвлекается куда-то в сторону. — Мама как раз зовет. Если будет не поздно, я еще сегодня позвоню, ну а если нет, тогда до утра. Пока, Заноза!
— Пока, клоун!
Но он не перезванивает. Я засыпаю, надеясь, что ничего ужасного не произошло. И она просто хотела поговорить с сыном.
Утром чудовищным образом просыпаю. Не поставила мобильный на ночь заряжаться, так не только на первую пару опоздала безбожно, но еще и с Яношем не поговорила. Сама звоню ему по дороге в универ, но он вне зоны действия. Мысли в голову лезут дурацкие.
Приезжаю к концу первой пары, суюсь на языкознание, только чтобы взглянуть на Андрияша: если он спокойно читает лекцию, значит, ничего страшного.
— Юля, вы зашли поздороваться? — Разумовский снисходительно улыбается, я слышу смешки ребят, но они не задевают.
— Проспала, простите, пожалуйста, я самостоятельно проработаю эту тему.
— Не сомневаюсь.
Вторая пара — испанский. Здесь все как обычно: заикающийся Зайцев, скучающие девчонки и парни, «сидящие» в телефонах. Зато за идеально выполненную домашку нас с Солдатенковой похвалили. Gracias.
— Мне кажется, в сессию с испанским проскочим, на следующей неделе, правда, промежуточный зачет, — говорит Корнеев, догоняя нас с Ариной в коридоре. — Что думаешь, Юль?
— Не знаю, не уверена. Они легко могут и всю группу завалить. Мы все плаваем, Саш. И я не уверена, что на зачете не посыпемся.
— Да чего гадать-то? — добавляет Солдатенкова. — Скоро все узнаем.
Латынь — это не испанский, тут приходится пахать. И чем ближе к экзамену, тем больше.
Рассаживаемся в аудитории, Корнеев умудряется пристроиться рядом, пока Аринка болтает с Солнцевой.
— Ну одну пару-то, Юль? Я с латинским не дружу, мне помощь нужна.
Смотрит на меня так жалостливо, что язык не поворачивается его послать. После того как Янош уехал и Рома перестал быть моим парнем, Корнеева будто подменили.
— Это плохая идея, Саш. Не стоит.
— Пожалуйста! Пара уже началась, — радостно добавляет и кивает на Андрееву, которая раскладывает на кафедре свои тетради.
— Так, все на месте, можно начинать. Как домашний текст для перевода? Сложный оказался? — Она поднимает на нас взгляд, явно высматривает первую на сегодня жертву.
— Изумительный текст, Нина Васильевна, — раздается за спиной веселый голос Разумовского, и я резко оборачиваюсь назад. — Здравствуйте!
— Янош! — громко вскрикиваю, но мой голос тонет в воплях девчонок.
— Янош?!
— Вернулся!
— Янош!
— Разумовский!
— Ого!
А он не смотрит ни на кого, не отвечает на вопрос Андреевой, надолго ли он к нам заглянул, не реагирует на визг Янки, которая уже вскочила со стула, он просто идет ко мне. И лишь поравнявшись с партой, замечает сидящего рядом Корнеева. Хмурит брови, а потом кладет парню руку на плечо.
— Саш, тебе на каком еще языке надо сказать, что это мое место? — говорит громко, ни капли не смущаясь. — Вали отсюда!
Все молчат, даже Андреева ни слова не говорит, а Янош больше не смотрит на Сашку, мне улыбается.
— Привет!
— Привет! — как под гипнозом, повторяю за ним. — Ты как тут оказался?
Корнеев что-то бурчит, но нехотя встает из-за парты и пересаживается в соседний ряд.
— Я же обещал, что вернусь, — уже куда тише отвечает Янош, падая на стул рядом со мной. Обнимает меня за плечо, чуть наклоняется, и я чувствую его теплое дыхание на своей коже. — Вот я и вернулся к тебе, Заноза.
И, не замечая никого вокруг, не слыша изумленного шепота, тут же полетевшего по рядам, смотрит прямо в глаза и нежно целует меня в губы.
Янош
За неделю до описываемых в предыдущей главе событий
Готов сам себе язык вырвать за эти слова, вижу, как Вьюгина глаза опустила, чтобы скрыть разочарование. Ты ей нужен, придурок, а ничего сделать не можешь. И она тебе нужна.
— Юль?
Сейчас посмотрит в глаза и пошлет. Оборвет все, что нас связывало, потому что я ей вот такой беспомощный не нужен. Еще один чудила на расстоянии. Заноза заслуживает лучшего, чем мы с Баскаковым. Определенно.
— Я понимаю, Янош. Я бы то же самое сделала для своей мамы. Ты сейчас ей очень нужен. Надеюсь, что она скоро поправится. Пока.
Не успел даже толком попрощаться с ней. Слушаю как последний олух короткие гудки.
Полночи пролежал с открытыми глазами, пялясь в черный потолок. А утром разбудил Занозу.
— Янош? Что-то случилось?
Ясно, звонка, значит, моего не ожидала, а это зря, Заноза. Я же не твой бывший дебил, я не буду использовать косячные приложения, которые рассылают эсэмэски.
— Я хочу с тобой поздороваться и узнать, как ты спала. В универ сегодня идешь? Может, прогуляешь и мы с тобой поболтаем?
Вечером уже не удивилась, даже обрадовалась, когда снова позвонил, а затем вместе поставили ей скайп в мобильный, а потом и на ноут. Жизнь начала налаживаться.
К четвергу уже более или менее привык таскать с собой внешний аккумулятор: постоянный онлайн с Занозой сжирал не только деньги, но и батарею. Но главное — она уже начала вроде понимать, что я никуда не исчезну. Да, я первый троллил ее отношения на расстоянии, да и сейчас ни капли в них не верю, но приходится как-то выкручиваться.
В четверг вечером меня в коридоре отловил отец.
— Ты от мамы сейчас? Я вечером не смог к ней заехать. Как она?
— Ей там скучно, пап. Мама не выносит больницы, и врач обещал тебе позвонить, чтобы обсудить ее выписку.
Прислонившись к стене, рассматриваю уставшего отца. Ну хоть нашел в себе силы начать работать. Впрочем, они с мамой именно оттуда и черпали всегда энергию.
— Да, он звонил, когда я домой ехал. Обсудим это отдельно. Честно говоря, я не ожидал тебя дома увидеть. Вообще, не очень понимаю, что происходит.
— И я не понял.
— Янош, я твой отец, знаю тебя как облупленного. Это какая-то новая тактика? Это из-за мамы? Когда ты вернулся, я ожидал, что будешь сбегать под любым предлогом из дома. То есть все как раньше, ты всегда бежал отсюда. Но ты же дома почти неделю ночуешь.
Надо же, заметил. Я польщен.
— Чтобы снять звезду с елки, необязательно валить ее на землю и тем более бить доступные игрушки, пап. Спокойной ночи. И подумай, чтобы маму быстрее перевезти. Ей здесь будет лучше.
Он и правда ее забрал из больницы — через два дня. Андрияш к тому моменту уже вернулся в универ, его мама отпустила довольно легко. Похоже, они с самого начала договорились, что при ней я останусь. И так будет правильно.
Я это понял в один из вечеров, когда сидел у мамы. Деятельная натура по жизни, она никак не могла смириться с тем, что нужно проводить столько времени в постели, жить не по своей воле, а по воле врачей.
То, что родители попытаются за меня снова взяться, я давно понял, но не думал, что сразу пустят в ход самую тяжелую артиллерию.
— Я была приятно удивлена, сынок, что ты решил учиться. Андрияш признавал и девочка эта…
— Юля.
— Да, Юля. Так вот, эти пару месяцев в России давай считать достаточным опытом, чтобы, наконец, заняться своим образованием. Пора, милый, повзрослеть.
Она все еще бледная, но голос уже твердый, мама снова возвращается в свое настоящее состояние.
— Я повзрослел, мам. И я буду учиться там, где до сих пор официально учусь.
— Это формальности. — Она нетерпеливо отмахивается от меня. Да, все уже решено.
— Я вернусь туда, как только ты поправишься, мам. Учеба там и правда не проблема. Все сдам в любой момент.
— Это трата времени, мы с папой тебя туда не за этим отправляли!
— Тебе нельзя волноваться, мам.
— Вот и не провоцируй меня. Янош, сынок, мы сглупили, отправив тебя в эту… в этот университет. Андрияш — другое дело, он уже давно взрослый, а ты…
— Мне двадцать, и я туда вернусь. Отдыхай, тебе не надо перенапрягаться.
Это то немногое, что я не рассказываю Занозе, когда каждый вечер мы с ней болтаем перед сном. Она и так нервничает, каждый раз как по минному полю идет, когда задает вопрос о состоянии мамы. Вот и сейчас.
— Нормально, домашние стены помогают, папа нанял круглосуточную сиделку. Мама не терпит чужих людей у себя в доме, но сейчас вынуждена смириться.
Смотрю на смущенную Занозу, и такие мысли в голове, а образы… ты бы сейчас такая красная сидела, Хулия, везде…
Дверь за спиной тихонько открылась, заглянула сиделка. Крепкая женщина со стальными нервами — именно то, что маме нужно, ну и нам тоже. Другая просто не справится.
— Mama prosi, żebyś do niej podszedł*.
— Юль, извини, мама как раз зовет. Если будет не поздно, я еще сегодня позвоню, ну а если нет, тогда до утра. Пока, Заноза!
Она прощается, а я впитываю в себя ее улыбку. И знаю, что она снова будет сегодня сниться. Что за дебил! Столько времени потерял зря. Ну какая дружба?!
— Мам, звала?
— Уже поздно, Янош. Но я долго думала и с папой советовалась. Ты зачем обратно вернуться хочешь? Ведь не для того, чтобы продолжить там учиться.
— Нет, конечно.
— Эта девочка Юля, да? Вы с ней постоянно созваниваетесь… иногда мне кажется, ты торопишься быстрее от меня уйти, чтобы с ней поговорить.
— Я люблю ее, мам.
— Любишь? Ты? Да что ты знаешь… — Она сама себя оборвала и едва заметно похлопала пальцами свои губы.
— Мам, я все равно вернусь к ней. Не сейчас, так потом. Она тебе не нравится? Я не понимаю, тебе никогда не было дела до моих друзей.
Она молчит, а потом вдруг говорит то, чего я совершенно от нее не ждал:
— Я не думаю, что у вас с ней что-то получится, Янош. Но я не хочу, чтобы ты меня в этом винил потом.
— Что? — Я подумал, что ослышался.
— Я не буду наступать второй раз на те же грабли. Если хочешь, уезжай, — с нажимом в голосе произнесит она. — Но только будь осторожен. Не заставляй меня пожалеть.
— Какие грабли, ма? Ты про Андрияша? Лада, да?
Она молчит, отвернув голову в сторону. Инфаркт изменил ее и одновременно оставил прежней.
Именно поэтому я всегда и бежал отсюда, мам. Но сейчас здесь я как нигде чувствую себя свободным.
— Я никогда не одобряла их отношений. Она мне не нравилась, да и сейчас не нравится, слишком жесткая, амбициозная, упрямая, с волчьим голодным взглядом. — Мама вздрогнула. — Но он привел ее со мной знакомить! Со мной! Я была в шоке. Такая простая девочка. Мне кажется, у нее даже школа не была окончена… или окончена… Лада из очень неблагополучной семьи. Но с ней я первый раз увидела своего сына влюбленным. И в последний.
— Как я пропустил такую драму? Мне никогда и никто не говорил о ней.
— Ты был ребенком, это лет пять назад случилось. Тебя тогда пытались выгнать из твоей третьей школы.
Я невольно улыбнулся, вспомнив веселые времена.
— Что ты сделала, мам?
— Почему я? Они сами… были очень молоды. Я думала, что это первое его увлечение пройдет, за ним последуют другие влюбленности и рано или поздно он полюбит по-настоящему. Ту, что ему подходит, а не ту, с кем его отношения обречены.
— Он любит Ладу, это слепой увидит, до сих пор любит. — Первый раз в своей жизни обсуждаю с мамой личную жизнь Профа. Надеюсь, он там обыкался.
— Она умная девочка, хваткая и цепкая, я была уверена, что мой сын ей нужен как трамплин в новую жизнь, к которой она стремилась и не скрывала этого. И я дала ей понять, что никогда не приму ее в свою семью.
— Но ты ведь снова ошиблась? Она его до сих пор любит. И она сама сделала карьеру, если я все правильно понял.
— Она искала семью, Янош. Потому что своей у нее толком никогда не было. Как и матери, которая бы ее любила и которая бы заботилась о ней.
От этих слов стало совсем неуютно. Не уверен, что готов и дальше слушать эту исповедь.
— Она забеременела. Андрияш был не готов. Никто не был к этому готов, она тоже, совсем еще девочка, лет девятнадцать-двадцать… — Мне показалось, что мама хочет в этом саму себя убедить. — Мы с твоим отцом точно не были готовы заниматься ребенком, у нас наука! Ее родители — это кошмар! Наркоманы и алкоголики. Но она решила рожать! Они снова поссорились, не помню, из-за чего, или она не хотела сюда приезжать, Андрияш один приехал.
Она не смогла, из-за стресса или по другой причине, но она потеряла ребенка. Врачи пытались его спасти… — Я с трудом различал слова мамы, так тихо она говорила. — Она звонила сюда, хотела поговорить с ним, ей нужна была поддержка…
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Ланская Алина