— Но сешас я здесь, — практически не разжимая челюсти, он с трудом выговаривает слова.
— Тебе нельзя говорить!
Он нетерпеливо отмахивается.
— Я здесь из-за тебя, ты долшна помочь! — Крепко хватает меня за руку и притягивает к себе.
— Я помогу, конечно, помогу! — С трудом вырываю руку, потому что больно. — Ром, я не оставлю тебя. Как друга.
— Што?
Я молчу. Как сказать ему правду? Он же не поймет, решит, что я бросаю его в такой момент.
— Мы не виделись несколько месяцев, — тихо начинаю я. — Ром, все изменилось. Я, когда тебя увидела там, на площадке после матча, поняла это. То есть почувствовала, но подумала, что это просто шок, что я просто сильно удивилась. И матч был сложный. Не осталась с тобой в гостинице поэтому, всю ночь думала, а утром, когда встретились…
Он сидит, смотрит на меня исподлобья, а я не чувствую вины за собой, вот не чувствую и все.
— Я не уверена, что нам надо оставаться вместе, — с трудом выдавливаю из себя. Но вроде легче стало немного, когда вытащила эту фразу из горла. — Ты скоро уедешь, скорее всего, вернешься в Барселону или в другой клуб поедешь. И какой смысл вот так видеться раз в полгода?
— Ну ты и дрянь! — на удивление четко произносит он. — Бросаешь, значит?!
— Что? Знаешь, твое «дрянь»…
— Он? Да? Козел этот? Клоун, да?!
Баскаков напрягает челюсть, вижу, что больно ему, но он этого словно не замечает.
— Налил тебе в уши, а ты поверила!
— Кто? Янош? — Встаю с кровати и отхожу подальше. Мне не нравится, как он на меня смотрит.
— Ну не я же…
— Что ты мне про него не рассказал? Он тебе в чем-то помог, да? Ром?
— Его посадят. — Баскаков вскакивает на ноги, шипя от боли, но делает шаг в мою сторону. — Клянусь, его посадят!
Я пячусь назад, потому что не знаю, что делать еще. Никогда его таким не видела.
Дверь с шумом открывается, и в палату врывается Баскакова.
— Рома, что случилось? Тебе нельзя вставать. Ложись немедленно!
За ее спиной уже замаячил муж.
— Я запретила тебе к нему приходить! Что ты здесь делаешь?! — Поворачивается ко мне она, едва Рома сел обратно на кровать. — Вон отсюда! Немедленно!
Смотрю на Баскакова. Он молчит, скрестил руки на груди и ждет. Так, значит?
Хватаю сумку и молча вылетаю из палаты. Только в коридоре начинаю приходить в себя.
Мысли лихорадочно носятся в голове, эмоции через край. Когда с Ромой была, как бы со стороны на себя смотрела и на него тоже. Вот и была спокойной, ночью репетировала разговор. Но вот его родители…
В гардеробе забираю одежду и уже знаю, куда сейчас пойду. Но сначала позвоню Яношу. Только сейчас соображаю, что не получила утром на новый номер эсэмэску от Баскакова и не ответила на нее. А он и не сказал ничего. Теперь точно больше не пришлет.
Набираю номер Разумовского — абонент отключен. Перезванивать не решаюсь, он наверняка у своей мамы, ему сейчас не до меня, не до выяснения всего.
Даже не представляю, где они могли пересечься. Янош всегда кривился от одного упоминания о Роме. Не мог он ему добро сделать.
До бара, где работает Таня, ехать не очень долго. Не верю, что только что порвала со своим парнем, два года вместе были, я его так любила! А оказалось так просто. Может, он прав? Я должна была пострадать? Или это все адреналин и меня накроет осознание через пару дней?
Я приезжаю раньше, смена Тани еще не началась. И почему я должна буду ей поверить? С чего решила, что она правду скажет? Янош проиграл пари, значит, она тоже без денег осталась. Я знаю, она на него ставила. И у них были отношения.
— Привет! А ты рано!
Оборачиваюсь на знакомый голос. Таня стоит рядом и оценивающе рассматривает меня. Ни капли не стесняется.
— Да ты тоже раньше времени.
— Ну да! Стрелку тут забила, но чел опаздывает. Ну давай тогда с тобой поговорим?
Юлия
— Давай поговорим! Я сюда пришла ради этого, — соглашаюсь я.
Снова задаюсь вопросом: а что я про нее знаю-то? Помимо того, что у нее были интимные отношения с Яношем и она помогала ему со ставками? Ну да, еще она ведет очень популярный среди студентов паблик, известная тусовщица — на короткой ноге и с мажорами, и с ботаниками. Всех знает и обо всех.
— Выпить хочешь? — прищурившись, смотрит на меня. — Я угощаю.
— Если только воду. Негазированную.
Она недоверчиво хмыкает, но не спорит. Поднимает руку, и рядом с нами через несколько секунд оказывается невысокий парень с очень подвижной мимикой.
— Чего, Тань? — лениво, по-свойски интересуется, на меня не смотрит.
Хороший сервис. Но мне все равно, я не есть и не пить сюда пришла.
— Давай мне колу, а моей подруге минералочку без газа.
Он отходит так же вальяжно, чуть виляя бедрами, и я отвожу взгляд. За барной стойкой сидят девчонки, скорее раздетые, чем одетые. Для обычного бара перебор. Но для этого места, наверное, в самый раз.
— Я тебя часто видела с Яношем в универе, — наконец, произносит она. И это совсем не то, ради чего я здесь.
— А я тебя часто видела, — ляпнула первое, что пришло в голову, и тут же пожалела.
— Ревнуешь?
— Нет.
— Врешь.
На пару мгновений за столиком установилась напряженная тишина — официант расставил напитки, потом подмигнул Тане, все той же походкой пошел к барной стойке.
— Под гея косит, хотя натурал. Я проверяла, — непонятно зачем сообщает девица.
— Так о чем ты хотела поговорить? — обрываю не очень вежливо.
После сегодняшних откровений мне совершенно не хочется тянуть. И это я еще клоуну не звонила. Вот уж не думала, что он будет от меня что-то скрывать.
— На взводе? Воды попей. Хочу тебе рассказать одну историю. Говорят, ты умная, значит, поймешь, — произносит Таня таким тоном, словно уверена в обратном.
— Ну рассказывай!
Почему Разумовский выбирает себе исключительно стерв? Будь то Лученко, или Жанна со второго курса, или вот эта.
— Жила-была я, значит, и встретила одного принца незнакомого. Красавчика. Сам ко мне подошел знакомиться, представь?
Если она собралась мне выкладывать, как они с Разумовским знакомились днем и ночью, то я зря пришла.
— Мне не интересно.
— Ошибаешься, тебе понравится. Принц такой, что времени терять не будет: во дворец не пригласил, а вот в сортире развлечься — так сразу же.
На душе противно становится. Но я молчу. Сбежать отсюда — значит признать свою слабость. Она поймет, что победила.
— И ты пошла, разумеется.
Спокойно гляжу на нее и с радостью отмечаю, как она вспыхнула от злости. Ну так нечего меня дразнить.
— Принц был послан в грубой извращенной форме, — парирует она. — Но недалеко. А к девицам, что под окном любят сидеть с широко раздвинутыми ногами.
— Зачем мне это знать? Меня это не касается.
— Договорился наш принц очень быстро с одной девицей, красный цвет она очень любит…
Она кивает на девчонку, которая сидит вполоборота ко мне и цедит напиток из стакана. Ну и осматривает всех. По мне, так еще рано выходить на охоту, хотя… много ли я знаю?
— Да вот незадача, у нее другой принц на этот вечер имелся, как и на другие. Она знала, но решила рискнуть. Шальная баба. Чего молчишь? Интересно?
— Не очень, я уже поняла, чем дело кончится. Так что, если не возражаешь…
— Возражаю. У меня сегодня романтичное настроение, обычно так образно я не выражаюсь. Ушел, значит, принц с шалавой в закат. Я даже не сразу это отследила, потому что ко мне пришел другой принц. Настоящий.
— Тань, ты сколько выпила? — тихонько интересуюсь. — Можно без иносказаний, а?
— Обсуждаем мы с принцем наши общие дела, никого не трогаем. Хороший принц, славный очень. Жаль, что ничей, точно не мой… — Задумчиво водит ярко накрашенным ногтем по вазочке с цветами, что стоит на столе. — Не захотел оставаться со мной в моей светелке, а вот ему я предлагала. Да и не только я. Но что-то в последние недели совсем на себя не стал похож — даже царевну Несмеяну в лес послал, по грибы, видимо.
— Так, стоп! Подожди. Выходит, это Янош — настоящий принц? — Я чуть не смахнула полупустой стакан на кафельный пол. — Я что-то не поняла. А кто тогда первый?
— О! Я только недавно узнала, кто он. А как узнала, то не поверила. Настоящий принц решил погеройствовать, когда от меня ушел. Он же благородный принц.
— Погеройствовать? — Я ловила каждое слово, мысленно кляня ее издевательский ребус.
— Вышел наш принц и видит, как того первого метелят со всех сторон. За шалаву ту, что занятой оказалась.
— Понятно. И полез в драку? Янош может. Его стихия. Вмешался за незнакомого парня или они знали друг друга?
— Не-а. Говорю же, настоящий принц. И отбил того, первого, хотя обоих могли покалечить.
— А дальше?
— Все, сказке конец. Побрататься принцы не успели, потому что принца настоящего ждала его принцесса, ей там то ли в сквош, то ли в балду предстояло играть. А, вспомнила! — Танька радостно заулыбалась. — В волейбол!
— Не может быть! — выдыхаю я. — Так это за день до нашей игры было?
— Получается, что так. Но можно проверить точно. Пошли.
Спорить или возражать нет и мысли. В голове вертятся догадки, одна безумнее другой. Она ведет меня в служебный отсек — маленькие узкие комнаты, где не сказать что приятно находиться. Как здесь еще помещаются!
— Игорянь, драку перед входом помнишь на прошлой неделе? — обращается Таня к здоровому небритому парню в засаленной футболке.
— Еще бы. Популярное видео. Поставить?
— Не догадываешься, кого сейчас увидишь? Янош говорил, ты не дура, хотя, по мне, так очень спорно.
— Янош спас какого-то парня в драке, проявил благородство.
— И все? Хулия ты Хулия!
Бесит!
— Ну что? Я не знаю, кто там? Хочешь сказать, что там мой парень? Бывший парень, — поправляю себя. — Это невозможно. Он приехал… он… он…
Запись идет не с самого начала, слышен мат, глухие удары и снова мат. Несколько человек, не могу понять, сколько. Яноша узнала сразу, но смотрю не на него.
— Невозможно, говоришь? Какая ирония! — язвительно говорит за спиной Таня. — Сначала в драку полез за него, а потом сам и отметелил ушлого принца за то, что тот изменял своей принцессе. У меня, собственно, все!
Я приросла к полу, стою и бессмысленно таращусь на экран, где Рома протягивает Яношу руку. Дурной сон, нереальный. Нет, Юля, не сон. Страшная, неприглядная правда. Теперь все складывается в одну картинку, мне все становится ясно. И больно — оттого, что не узнала раньше.
— Почему не рассказал? Сразу не рассказал? — шепчу я, едва шевеля губами. Организм, кажется, перестал меня слушаться. — Я бы поняла, поверила бы, наверное. Почему?
Оборачиваюсь к Тане, словно ищу в ней ответы на свои вопросы. Янош! Рома! Приехал раньше? Может, он уже давно здесь? Сердце больно кольнуло. Снял проститутку? Здесь? А что же…
Громкий грохот разрывает барабанные перепонки, прикрываю уши, потому что реально боюсь за них, но это, конечно, не спасает.
— Все на пол быстро! Быстро! Руки за голову! За голову, я сказал!
Янош
Падаю на свою кровать, от которой давно уже отвык. Дом, милый дом? Давненько я здесь не был, но надо отдать должное нашей домработнице: максимум, что она здесь делала, — это стирала пыль и пылесосила. Все на своих местах.
Этот трехэтажный коттедж недалеко от Кракова отец купил всего несколько лет назад и решил сделать фамильным гнездом вместо давно утерянного. И все здесь хорошо: от круглосуточной охраны до бара с кинотеатром на нижнем этаже, только главного не хватает — улыбки Занозы!
— Ужинать будешь? — Андрияш появляется в дверях. Судя по банному халату и мокрым волосам, уже успел побывать в душе.
— Не хочу. Во сколько утром едем к маме?
Я этот вопрос еще отцу задал, когда только порог переступил, но он сказал «потом поговорим». Постарел лет на десять, вид такой, что самому в больницу ложиться надо. Проф явно тоже так думает.
— После завтрака. Папу не дергай лишний раз сегодня, он прийти в себя до сих пор не может. Совсем потерян.
— Мог бы и не говорить. Не дурак — сам понимаю.
— Ну раз не дурак, тогда понимаешь, что твое место здесь, по крайней мере на несколько месяцев точно. Согласен?
Я молча пялюсь в потолок. Если Проф хочет мне еще раз по мозгам проехать, то не сегодня. И никаких обещаний он из меня не вытащит.
— Согласен?
— Я знаю, где мое место, и тоже устал, так что разбуди меня утром.
Проф еще постоял с минуту, облокотившись на дверной косяк, но настаивать не стал и пошел к себе. Его комната через стенку, и довольно скоро до меня донесся голос брата. По телефону с кем-то разговаривает. Кошусь на свой смартфон — надо бы его проверить на вирусы. Я же не только от Занозы не получал настоящих сообщений, но и с номером Андрияша какая-то фигня…
Зато есть соцсети, ищу Юлькин профиль, листаю фотки. Душа радуется, будто и не уехал никуда, и завтра встретимся с ней, как обычно, в универе. Писать ничего не буду, не факт, что личку тоже не хакнули. В самолете раздумывал, кто это сделал. Первый под подозрением футболист недоделанный, у него самого мозгов, конечно, не хватит, но вот заказать у профи вполне может. Хочет чистенькой жертвой выйти? Не получится. И неважно, что я уехал. Я вернусь, и довольно скоро.
Могла ли ревнивая стерва взломать? Могла, конечно. Надо же было так лохануться с Полиной. Кто-то еще? Легко! Я умею «наживать друзей». Все пацаны нашей группы и те ушлепки, которым по морде дал еще в сентябре. И это неполный список. Мысли путаются, перед глазами встает грустное лицо матушки, и я в снова даю себе по морде: Андрияш прав, она сейчас на первом месте.
Утро приносит новости: Занозу и правда хакнули. Узнаю я это за завтраком — Андрияш мимоходом сообщает.
— Люди Олега уже посмотрели телефончик Юли. Его взломали качественно, следов не оставили. Кто это — узнать нереально, но есть и хорошие новости. Держи. Это номер Юли, новый номер. Пока ты спал, я с Кощеем переписывался. Василиса очень переживает за сестру, а значит, и он.
— Мне тоже надо все поменять… пока обойдусь своим испанским номером. Пап? — обращаюсь к отцу, который сосредоточенно завтракает и не обращает на нас никакого внимания.
— Что? — не сразу реагирует он, на мой вопрос так и не отвечает, зато довольно быстро уходит в свой кабинет, едва позавтракав.
Ведет себя так, словно уже похоронил ее. Еле сдерживаю растущее внутри раздражение.
— А местный? — Проф не отстает.
— Валяется где-то. — Пожимаю плечами. — Я найду. Потом.
Кручу в руке листок с новым номером Занозы. Как она сейчас? Что делает? Судя по времени, уже на парах. Сдерживаю желание позвонить ей сейчас и вырвать с занятий. Раньше бы именно так и поступил, наплевав на все. Мои желания, мои правила.
— Собирайся, — доносится голос Профа. — Выезжаем через десять минут.
Мама в одной из лучших клиник — лично в этом убеждаюсь на следующий день. Смотрю на нее, такую хрупкую, уставшую, ослабленную. Ком в горле дико болит, не дает нормально слово сказать. Посматриваю на Андрияша — если хотел, чтобы я почувствовал себя последним мерзавцем, доведшим мать до инфаркта, то ты добился своего, бро.
— Янош, посиди со мной, пожалуйста.
Голос тихий, еде слышный, не уверен, что ей вообще можно говорить. Но мама всегда все делает как хочет, никого не слушает. В этом я пошел в нее.
— Конечно, мам.
Присаживаюсь рядом, беру ее руку в свою, а она тянет другую ладонь к моей голове. Легкие, почти невесомые поглаживания. Прикрываю глаза, снова чувствую себя ребенком, мне лет пять, не больше, мы повздорили с Андрияшем, и я нахожу утешение в маминых объятиях. Все как в детстве, ничего не меняется.
— Синку рідний, як добре, що ти приїхав, боялася, що не дочекаюся*, — тихо шепчет и прикрывает глаза.
— Мамо, що ти таке говориш, все нормально буде…** — Голос обрывается, обнимаю ее крепче и чувствую на щеке слезы — свои и мамины.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Ланская Алина