Эта история произошла лет восемь‑девять назад. Тогда я был моложе, только начинал испытывать более серьёзные «отходняки» от алкоголя, но всё это ещё было для меня в новинку — поэтому пугала скорее новизна ощущений, нежели сам животный страх, который, как вы знаете, идёт в тандеме с абстиненцией.
Был конец сентября, в Москве уже стояло довольно унылое настроение, а у нас с женой приближался долгожданный двухнедельный отпуск, который мы решили провести в Таиланде, на Пхукете. Мы не были сильно избалованы заграничными поездками: до этого побывали лишь раз в Тунисе по системе all‑inclusive, что, безусловно, заслуживает отдельной статьи, поскольку подобная концепция, на мой взгляд, противопоказана алкоголикам без стойкой ремиссии.
В общем, в тот раз мы купили тур на пляж Карон на 10 дней — только с завтраками. Я хорошо помню, что цена с перелётом и проживанием составила 74 тысячи рублей.
И вот приближается день вылета: отпускные получены, чемодан собран, настроение отличное. Приехав во Внуково и пройдя все контроли, я первым делом отправился в дьюти‑фри — тогда я считал это место чем‑то очень крутым. Сразу купил 0,5 л какого‑то виски, колу и шоколадных конфет. Перелёт был ночной, лететь около девяти часов, так что я начал готовиться и принимать снотворное ещё во время ожидания в зоне вылета: зашёл в какое‑то кафе с конскими ценами и опрокинул пару пива пока жена пила чай, отметив начало отпуска. До этого я недели две ничего не употреблял — «чистился» перед отпуском, который собирался провести, пробуя местные версии различных алкогольных напитков и тайскую кухню.
Нас всех запустили в самолёт, мы взлетели. Момент взлёта мне всегда казался и продолжает казаться чем‑то волнительным. Как только мы заняли эшелон, я сразу потянулся к рюкзаку, в котором в запечатанном пакете меня ждала бутылка. В общем, с отличным настроением я принялся за употребление, стараясь особо не афишировать сей факт. Даже поужинал — ужин входил в перелёт. После этого народ уже стал дружно засыпать, а я продолжал потягивать виски, запивая колой и заедая шоколадом; в наушниках играли любимые треки. В общем, я не помню, как заснул, — проснулся ближе к утру, на подлёте к Пхукету. Посмотрев в рюкзак, я увидел, что в бутылке оставалось на три пальца. Лететь оставалось час; я ощущал похмелье, но не более. Решив, что похмеляться нет нужды, я умылся и заодно попросил у стюардесс несколько стаканчиков воды, которые при них же и осушил.
Приземлились и прошли паспортный контроль мы нормально. Только я был первым, а жена что‑то долго задерживалась на контроле, и я решил ей позвонить. Как только я достал телефон и стал набирать её номер, ко мне подлетает таец с возгласом: «No foto here!» («Здесь нельзя снимать!»). На что я отвечаю: «Calm down, Commander, I just want to call my wife» («Успокойся, командир, я просто хочу позвонить жене»). Но он был непреклонен и просил убрать телефон, так как я ещё находился в какой‑то особой зоне. Вообще, большое спасибо родителям: я учился в школе с английским уклоном, и с языком никаких проблем не испытывал. Короче, я подумал: «Хрен с тобой, просто подожду её тогда…» — но нервяк уже начинал подгрызать: мало ли, по какой причине её завернули пограничники. Дальше по коридору я заметил табличку WC и быстренько зарулил туда, чтобы за один присест допить остатки виски из дьюти‑фри. Сразу наступило спокойствие: если и было похмелье, оно точно прошло. И я уже с мыслью, что начал пить с утра, значит, надо «мутить» ещё алкоголь — пока мы доедем до отеля, может пройти много времени. Тут и подошла жена: оказалось, её действительно завернули и отправили оплачивать визу, так как на тот момент она была гражданкой другого государства, у которого не было соглашения о безвизе с Таиландом. Ну, раз всё хорошо, а я ещё и опохмелённый, мы отправились за багажом. Где‑то в багажной зоне я снова нашёл дьюти‑фри и купил себе 0,25 л ещё какого‑то виски в дорогу. Получив вещи, мы на туристическом автобусе успешно доехали часа за два до отеля, который был выполнен в виде россыпи бунгало, расположенных на чём‑то вроде утёса, с которого вела длинная лестница вниз — на пляж Карон. А вид открывался такой…
Вид шикарный, а у меня в голове мысль: как бы не слететь с этой лестницы вниз, ведь предстояло каждый день ходить по ней вверх‑вниз — до пляжа, кафе и ближайших магазинов.
Начался наш отдых, который у жены проходил с ледяным кокосом на пляже, а у меня — в гонке от похмелья. Я пока побеждал: каждый раз возвращался с прогулки со звенящим пакетом из местной сети магазинов 7/11. Короче, я тупо всегда был в угаре — с утра и до ночи. В говно не нажирался: днём поддерживал терпимое полупьяное состояние. Да и море с жарой не давали сильно захмелеть, помогали держать себя в каких‑то рамках. А вечером я уже давал себе больше воли и замахивал уже прилично, естественно, всё сопровождая сигаретами.
Где‑то на третий день отдыха я открыл для себя их местную бормотуху — ром под названием Sang Som («Санг Сом»). В тот же день мы купили в городе экскурсию на острова, которая должна была пройти через два дня. Эти два дня я успешно заливался своей новой находкой.
В 6 утра в день экскурсии меня будит жена и говорит, что пора собираться: она знала, что по утрам я уже в плачевном состоянии и мне надо прийти в себя и раскачаться. Микроавтобус должен приехать за нами через час.
Я поднимаюсь с кровати — и меня начинает качать и тошнить: вчера я поздно лёг, а точнее, отрубился, допив остатки рома. Стошнив желчью, я трясущимися руками открываю холодильник — и, о чудо, там стоит одна бутылка пива Chang (кто знает — со слоном такая). Конечно, не бог весть что: чтобы хоть как‑то прийти в себя, мне надо что‑то покрепче, а этим пивом разве что умыться. Но делать нечего — это хоть что‑то. Откупориваю бутылку и жадно начинаю пить. Выпив за один присест половину бутылки, меня снова дико начинает тошнить; я бегу в туалет и возвращаю тайское пиво обратно на родину. Мне уже становится не по себе. Делаю второй подход к бутылке, допиваю остатки — и снова побег в туалет. Всё: алкоголя нет, подобие бара в отеле ещё закрыто. Я понимаю, что попал…
Жена, видя моё состояние, предлагает нам остаться дома, но это почему‑то пугает меня ещё больше. Я говорю, что едем, — в надежде «нарулить» алкоголь где‑то по дороге. До семи часов ложусь на кровать: меня уже потряхивает, в желудке какой‑то комок образовался, мысли исключительно негативные.
В общем, в 7 за нами приезжает маршрутка. Я ненавижу весь мир, и мы ещё два часа без остановок едем на другой конец острова — на какой‑то богом забытый причал, где ни о каких магазинах и речи быть не может. Настроение и так ниже плинтуса становится ещё хуже: теперь я думаю, что лучше бы остался в бунгало и дождался открытия магазинов. Нам проводят инструктаж, который я не слушаю — точнее, не могу сосредоточиться на том, что говорит инструктор. Понимаю только из фраз, что на воде в лодке может тошнить и что вот лежат таблетки от укачивания. Я беру таблетку в надежде, что она отпустит мою тошноту, которая сопровождает меня уже с утра.
Запив водой таблетку, я снова бегу в туалет — типа биокабинки — и меня снова тошнит. В общем, организм не принимает ничего. На причале стоят три одинаковых трёхмоторных лодки, в каждую из которых заходит по человек двадцать. Нам всем сказали запомнить своих гидов‑тайцев.
Я совсем поникший залезаю в лодку — они её называют Speed Boat («Спид бот», скоростная лодка), — и она оказывается реально скоростной. Корыто, в которое набилось человек двадцать, развивало на воде просто бешеную скорость: подлетало на волнах, ударялось об воду. Я бы был на измене от такого даже в обычном состоянии и здравом уме — а представляете, что творилось в тот момент со мной? Хорошо, я был помоложе: сейчас бы точно копыта отбросил от такого.
Как‑то я пережил скоростной заезд до первого острова. Это был остров, где снимался фильм «Пляж» с молодым Ди Каприо — фильм, кстати, мне очень нравился. Я вылез из лодки и подумал: «Слава богу, я живой». Естественно, я не смог насладиться красотой этого острова — на осмотр нам дали час, — но организм хотя бы перестал отторгать воду. Чтобы вы понимали: там дикая влажность и духота, к которым ещё накладывалось обезвоживание от алкоголя в последние дни. На острове никаких ларьков с алкоголем не оказалось, но нас обрадовали, что на следующем острове будет кормежка, включённая в экскурсию. Там‑то уж точно я найду, чем похмелиться.
Мы с женой погуляли по этому пляжу. Народу было тьма. Я её пофотографировал трясущимися руками, и мы решили ждать остальных в лодке. Лодок тоже стояло много. Мы сели, как мы думали, в свою, и, дождавшись остальных, отплыли. И только тогда гид (уже не наш) начала пересчитывать людей — и мы поняли, что сели не в ту лодку.
Сказать, что я был расстроен, — ничего не сказать. К себе я претензий (как и любой алкоголик‑эгоист) не имел, но на жену повысил голос: «Почему ты не уследила? Видя моё состояние, сама не заметила, что лодка не наша?»
Но всё обошлось хорошо. Лодка оказалась одной из тех трёх, которые были утром на причале, и принадлежала одной компании. Гид нам сказала, что позвонила нашему гиду и что мы пересядем на свою на ближайшей остановке — на следующем острове.
Пока мы скакали по волнам до следующего острова, я находился в ожидании долгожданного глотка спиртного. Мне уже не важно было, что это будет: я был уверен, что и пиво зайдёт, как в сухую землю.
На следующем острове есть кафе — значит, будет и алкоголь. Но мои надежды разрушила гид, когда мы подходили к острову: она сказала, что все кафе на острове принадлежат тайцам, придерживающимся мусульманства (да откуда они там взялись?!), и алкоголь на острове строго запрещён.
Я уважаю и чту религиозные традиции, но тогда был просто раздавлен этой новостью.
Сойдя на остров, нас пригласили к накрытым под шатрами столам, которые были полны еды по системе «шведский стол». Но я даже смотреть не мог в ту сторону. Я просто взял бутылку воды и, потряхиваясь, сидел в тени, думая, как мир жесток по отношению ко мне и какой я дурак, что бухал все эти дни, даже не остановившись хотя бы за день до экскурсии…
В тот момент я был настолько раздавлен мыслями, что осознал: я нахожусь где‑то в море, на каком‑то маленьком острове, где в принципе нет алкоголя. Своё состояние я оценил на 3 с двумя минусами, но в целом мог передвигаться — видимо, ещё в силу довольно молодого возраста.
Далее по плану был снорклинг у следующего острова. Я плаваю очень хорошо, но взял себе жилет, понимая, что даже с ним дико боюсь прыгать в воду. Все туристы и жена уже попрыгали в воду и наслаждались в масках подводными красотами, а я — довольно крепкий парень — стоял на корме, мялся и сжимался от страха.
Тут ко мне подошёл таец, который управлял этой лодкой, и со словами на английском, что‑то вроде «Да не ссы ты», толкнул меня в воду. Это был большой стресс для моего похмельного тельца. Был бы я не таким крепким, то стопроцентно получил бы сердечный приступ.
Но тут произошло странное: мне даже стало чуточку лучше — видимо, адреналин как‑то помог. Тот же таец кинул мне маску с трубкой, и я присоединился к остальным, рассматривая подводных обитателей. Это действительно было завораживающе: я даже на эти минуты забыл о том, что мне плохо. Я просто смотрел на разноцветных рыбок подо мной и наслаждался глотком спокойствия.
После снорклинга нас ещё завезли на остров обезьян, куда я даже не стал спускаться, так как страх вернулся ко мне после мимолетной отдушины. И — о чудо! — нам объявили, что на пути у нас последний остров, который считается тусовочным, и там у нас будет 1,5 часа свободного времени, которое можно провести на пляже.
Кое‑как, уже реально из последних сил, натерпевшись дичайшего стресса, я дождался этого острова. Сказав жене, чтобы она располагалась на пляже, я поковылял в кафе. Хвала всем тайским богам — там продавали алкоголь! Цена была в пять раз выше магазинной, и крепкого алкоголя не было, но мне было всё равно. Налички, которая у меня была, хватило на три бутылки пива. Одну я выпил залпом. Другие две взял с собой на пляж.
Цедил потихоньку эти две бутылки всё оставшееся до отплытия время, периодически заходя в воду, которая в тот день обладала каким‑то исцеляющим эффектом. Уже в более‑менее сносном состоянии я перетерпел дорогу до большой земли.
Обратно ещё предстоял путь в маршрутке, в которой пивные пары окончательно и бесповоротно отпустили меня — и всё накатило, как прежде. Но тут я уже знал: мы приедем в отель, и там ещё будет работать платный бар, где я смогу ещё раз похмелиться. Сил идти в магазин по этой лестнице и пляжу (а идти надо было минут 25) уже не было.
Наконец, доехав до места, я прямиком из номера, прихватив доллары (местных валюты в размене уже не было), заказал себе местной водки по тройному тарифу и пива. Стал сидеть на веранде — и потихоньку состояние стало приходить в норму: страх отступил, тряска прошла. Было уже часов восемь вечера, и солнце село. Я даже стал наслаждаться моментом, покуривая сигареты и попивая алкоголь, наслаждаясь видом на вечерний Карон.
Дневной кошмар постепенно стал забываться. Сделал ли я какой‑то вывод о вреде алкоголя на тот момент? Правильно — нет. У меня ещё было много подобных случаев, и гораздо хуже, связанных с поездками и не только.
Тут я уже хотел закончить статью, но вспомнил ещё небольшой кусочек из той поездки, связанный с дорогой назад.
Оставшиеся дни путёвки были обычными. Потребление алкоголя я не сокращал даже перед вылетом. Конечно, закрадывалась мысль, что надо бы мягко прекращать хотя бы за пару дней до отъезда, чтобы дорога прошла более спокойно. Но её вытеснила мысль, что я просто не совершу ошибки и с вечера оставлю бутылочку 0,25 рома на утро. Я так и поступил.
Вечером перед вылетом я хорошенько накидался и общался в баре с каким‑то голландцем, всё пытался его напоить. Но он оказался «по другой теме» — впрочем, это не суть важно.
Рано утром, как и в день экскурсии, меня разбудила жена. Рейс в Москву был дневной, и нас забирали из гостиницы, по‑моему, около 7:00. Выполнив утренний моцион в виде обблевания желчью, я со отплясывающим чечетку сердцем отправился к холодильнику, в который заботливо припрятал чекунок рома и бутылку 0,5 колы. Этого мне должно было хватить на утро и на дорогу до аэропорта.
Какое было моё удивление, когда в холодильнике оказалась только кола! Я сначала подумал: «Что за хрень? Я точно вчера его не пил». За спиной нарисовалась жена и сказала, что спрятала бутылку: по её мнению, так она оградила меня от проблем в дороге домой.
В общем, она услышала всё, что я о ней думаю. Наши двадцатиминутные споры привели к тому, что она сдалась и сказала, где пузырёк. От сердца отлегло: я быстренько закинул в себя сотку, голова прояснилась. Остатки я разбавил в бутылке колы, чтобы без зазрения совести пить в микроавтобусе.
Забрав депозит — 100 $ — которые мы оставляли при заселении, мы благополучно добрались до аэропорта. В зоне вылета в дьюти-фри я снова купил себе в дорогу бутылку и ещё одну — на вечер домой, чтобы никуда не выходить.
Конечно, моё состояние было плохим и держалось на соплях только за счёт постоянных доз крепкого. Тем не менее мы долетели, и я выдохнул, когда такси довезло нас до дома. Больше никаких островов — а дома и стены лечат.
Вечером я ещё отпил из уже второй бутылки (первую я уговорил в самолёте) и завалился спать. На следующий день, ещё не зная о методе «рюмка в час», я продержался в лёжке до вечера, только вечером позволив себе сходить за тремя бутылками пива. Следующие два дня — в таком же режиме. На работу я уже выходил в сносном состоянии.
Да, я побывал в новой для себя стране, но всё посещение было связано с употреблением. Я не насладился всей прелестью отпуска и вообще не отдохнул. Сделал ли я какие‑то выводы? Ещё на долгие годы — нет.
Вот такая история моей первой поездки в Таиланд.
Буду рад за реакции, комментарии и отдельный респект за подписку — это меня мотивирует писать ещё.
Всем желаю не болеть, всех обнял!