Пришла, значит! Я был уверен, что она сидит и рыдает на груди у своего Ромео. Надо же, ошибся.
Стоит бледная, глаза опухшие от слез, сжатые в тонкую полоску губы, волосы выбиваются из-под шапки. И все равно очень красивая.
— Привет! — Она кивает Профу, но не отводит от меня взгляда.
А я пытаюсь понять, о чем она думает, чего хочет. По любому ничего хорошего. Кончилась у нас дружба, Заноза. Нет ее больше.
— Зачем приехала? — Получается грубовато, даже Проф вскинулся, но ему все-таки хватило ума промолчать, даже отошел метров на двадцать. — Не лучшее для тебя место.
— А ты мне выбор дал?! — возмущенно взвивается. — Янош, ты же его чуть не убил! Видел, в кого его превратил? А вдруг он больше не сможет играть? Да вся его жизнь… ты ее сломал, понимаешь?!
На глазах слезы. Ясно, зачем приехала. Кто бы сомневался.
— Все сказала? Так беги обратно к своему Ромео, Джульетта, а то без тебя утешится!
— Что? — Она растерянно смотрит, явно не понимает.
— Ничего. Не важно. Зря ты приехала, Заноза.
— Я хочу узнать, что произошло! — Подходит почти вплотную, ничего, кроме глаз ее напуганных, не вижу. Это же какой наивной и слепой влюбленной дурой надо быть! — Ты… неважно выглядишь.
В ее голосе звучит беспокойство, она тянет руку к щеке, но смущенно опускает. Отводит глаза.
Дико, до безумия хочу до нее дотронуться, прижать к себе и не отпускать, пока не забудет этого козла, пока не перестанет думать, переживать за него, не поймет, что на самом деле не любит его.
— Нормально я выгляжу. Не жалуюсь.
— Рома мне рассказал, что произошло. Но я хочу от тебя услышать.
Она кутается в шарф, пытается как-то укрыться от хлесткого злого ветра, но не делает и шага к зданию. Стоит рядом и терпеливо ждет.
— Что именно он наврал, Юль? Хотя… какая разница. Ты ведь уже все решила и выбор сделала.
— Какой выбор?! Ты чуть человека не убил. Сколько надо повторить, чтобы ты понял! Думаешь, он хотел, чтобы я сюда к тебе ехала? Да ты знаешь, чего мне стоило оставить его одного! — Занозу несет, но я молчать не буду.
— Одного под присмотром квалифицированных врачей.
— Ты его мог карьеры лишить! Кто знает, когда он восстановится!
Так, уже, значит, без «чуть не убил».
— Это мое с ним дело, не лезь, — грубо бросаю Занозе, и она еще больше злится. — Могу сказать, что в нем не ошибся. Подонок.
Почти орем друг на друга, на нас уже оборачиваются. Видимо, мало кто выясняет отношения у местного ОВД. Проф нервничает, но пока не лезет. Надо же, понимает!
— И это все? Просто немотивированная злоба, да? Рома сказал, ты начал его оскорблять, как только я ушла. Издевался, подтрунивал над ним. Это ты умеешь, сама знаю.
— Знаешь? И над кем я издевался?! Над тобой?
— Я просто это сразу пресекла. И потом мы с тобой друзья, но над другими… Янош, ты можешь быть жестоким, когда захочешь. У тебя с самого начала было предубеждение против Ромы. Но я не думала, что ты можешь просто избить человека. Мне прислали видео! А теперь скажи, что это не так!
— Не скажу! Я никогда не был фанатом твоего футболиста. И не скрывал этого. Я хорошо разбираюсь в людях, в отличие от тебя.
— Да? Рома пообещал мне, что не будет на тебя заявлять. Ты хоть понимаешь, что тебя могут посадить в тюрьму?! — срывается на крик.
Делаю шаг к ней, пытаюсь обнять, но она вырывается.
— Просила, значит? В обмен на что?
— Конечно, просила! Ты мой друг, хоть и дебил. А полиция только все еще хуже сделает. Так проблемы не решают.
— Наша дружба закончилась, Заноза. Давно уже. Даже не вчера, когда я тебя поцеловал перед игрой, намного раньше. Много-много раньше. И ты это знаешь.
— Янош… — Она отводит глаза в сторону, но не уходит.
— Что Янош? На двух стульях не усидишь, Юля. Выбирай, с кем ты. Прямо сейчас и выбирай.
Юлия
— …Выбирай, с кем ты. Прямо сейчас и выбирай!
Я ошалело смотрю на Разумовского. Выбирай? Прямо сейчас? Открыла было рот, чтобы одернуть дурака, сказать, что не время и не место, да и вообще он не может говорить серьезно, но посмотрела в его глаза и тут же сжала губы.
Он серьезен. Или думает, верит в то, что говорит серьезно. А я считала, что уже дошла сегодня до предела, пика эмоций, переживаний и безумного страха. И что адреналина во мне не осталось.
Дурочка.
Дурочка. Потому что вместо того, чтобы возмутиться и врезать идиоту по шее, я стою и молчу. А вокруг словно все замерло. То есть, конечно, я вижу и слышу реальность, но куда отчетливее слышу биение собственного сердца. Оно словно с каждым ударом разрывает эту самую реальность, делает ее ненастоящей.
— Юль… — Голос низкий, хриплый. Это не голос Яноша, моего друга, моего клоуна. Это голос парня, от которого хочется сбежать… или навсегда остаться с ним рядом.
Тряхнула головой, чтобы сбить, уничтожить наваждение, которое меня почти парализовало. Эгоист, чертов эгоист, который привык думать только о себе! Который привык, что я рядом и мое внимание всегда с ним.
И я сама… привыкла, что он всегда со мной и мне не нужно другому отдавать свое внимание, пусть Ромка и был в моих мыслях. Или мне так казалось?
— Только ты и я, Заноза! И больше никакой дружбы.
Притягивает к себе, касаясь лбом моей головы. Руки тянутся к его светлой шевелюре. Дурак! Какой же ты дурак, Янош!
Рядом оглушающе взвывает полицейская сирена, и это отрезвляет, приводит в чувство. Я отстраняюсь от него, но он не держит. Тут же опускает руки и выжидающе смотрит на меня. Момент истины?
— Янош! Поехали! Сейчас не место и не время. И так целую драму здесь разыграли! — Андрияш берет брата за плечо и тянет к машине. — Прости, Юль. — В решительном тоне проскальзывают извиняющиеся нотки.
Молча киваю обоим братьям. Как же вовремя Андрияш появился! Я не готова, просто не готова делать выбор. Не сейчас. Потому что меня никакой вариант не устраивает! Но я точно не могу его потерять, но и не могу дальше позволить ему творить безумие.
Не отрывая взгляда, наблюдаю, как братья Разумовские идут к красной иномарке. Янош ни разу не оглянулся. Буквально через пару минут машина скрывается из виду.
«Выбирай!» Глубоко выдыхаю и радуюсь, что Андрияш не предложил меня подвезти. Надо прийти в себя и сообразить, что вообще произошло на самом деле.
«Ты где? Вернешься ко мне?»
Рома. Конечно, я вернусь, я обещала.
В больнице удается нормально поговорить с врачом. Это большая и очень редкая удача. Большая потому, что он довольно подробно рассказывает о состоянии Баскакова. Редкая — удивительно, что я смогла его отловить.
— И сколько он не сможет говорить?
— Минимум три-четыре недели, перелом небольшой совсем, но со смещением, наложили шину. Ему нельзя напрягать мышцы, проследите за тем, чтобы он не разговаривал. И даже не пытался. Ему не слишком сильно стянули челюсти. Потом сделаем еще рентген и посмотрим, как идет сращивание. Ему нужен покой. Насчет еды — придется обходиться питанием через трубочку.
— А в целом? Он футболист, ему очень важна «физика».
— Сотрясение мозга, пока рано говорить, но не думаю, что будут осложнения. Небольшая трещина на ребре, нос не сломан, гематомы будут уходить несколько дней. Через три-четыре дня выпишем, если все хорошо будет.
— Так быстро? А на самолете когда можно будет летать? Или это неважно?
— Придется потерпеть. И второму бойцу передайте, пусть явится на днях.
— Зачем? Что с ним?
— Он отказался от госпитализации, что, на мой взгляд, неправильно. Особенно если дело дойдет до суда.
— Не дойдет, — качаю головой. — Рома обещал.
Врач молчит, а потом утыкается взглядом в документы, давая мне понять, что наш разговор завершен. Возвращаюсь обратно к Роме — Баскаков спит. Тихо и очень спокойно.
Опускаюсь на его кровать и закрываю лицо руками.
Что дальше?! Наверное, это эмоции, и завтра или послезавтра я уже не буду так думать, как сейчас, но пока складывается четкое ощущение, что сегодня жизнь разделилась на до и после. И что как раньше уже ничего больше не будет — ни моей любви с Ромой, ни дружбы с Яношем. Что меня такой, как прежде, не будет. Уже нет.
Когда чего-то долго не замечаешь, кажется, что этого и нет на самом деле. А по факту — наоборот: взорвет в самый неожиданный момент с непредсказуемыми последствиями.
Аккуратно поправляю одеяло на Ромке и выхожу в коридор. Мысли зовут в прошлое, когда все только начиналось и была непобедимая уверенность, что мы созданы друг для друга, что мы всегда будем вместе. Невольно улыбаюсь, вспоминая наши бои с родителями — то с его, то с моими. Чем больше они сопротивлялись, тем крепче были наши отношения. Оба со спортивным характером, мы не допускали, что кто-то может распоряжаться нашей жизнью. Общий «враг» сплотил нас накрепко. Только в последние месяцы они стали поспокойнее, больше не осталось никаких помех — живи и люби. В сентябре казалось, что мы наконец добились того, чего хотели.
Телефон забит непрочитанными сообщениями, почти все они от сокурсников: спрашивают, что случилось, правда ли, что Разумовского задержали, что с моим парнем, нужна ли мне помощь. Общаться сейчас ни с кем не хочется. Не представляю, что будет в понедельник, хотя университетские сплетни меня мало интересуют. Важно, чтобы Рома поправился, чтобы Разумовский пришел в себя и все объяснил, хотя прекрасно понимаю, что его ничего не сможет оправдать. То, с какой ненавистью парни говорят друг о друге, не дает и шанса минимального, что они могут утрясти все. И я между двух огней. Янош прав, мне придется выбирать. Выбор, кажется, совершенно очевиден.
Янош
— Какого ты влез, а?! Андрияш, так заскучал, глядя на нас? Не мог подождать еще пару минут?! — ору на брата, но толку? Момент упущен, и теперь непонятно, когда будет следующий.
Проф резко тормозит, от неожиданности подаюсь вперед, чуть с лобовым стеклом не поцеловался.
— С катушек слетел?
— Это ты с них слетел, Янош! Приди в себя и девочку не трогай. Она и так к тебе приехала, другая бы послала после того, что ты сделал. Она беспокоится, а ты давишь на нее.
Сзади возмущенно гудят машины, но Андрияш не собирается жать на газ. Ну и кто из нас придурок? Встал посередине дороги, хорошо хоть, аварийку включил.
— Заткнулся бы, а? Ты спец по отношениям? Как там Лада? Замуж еще не вышла?
Перехватываю руку брата у своего затылка. Ладно, признаю, перебрал.
— Извини, на взводе. Она так ничего толком и не сказала. Не знаю, что сделаю, если она его выберет.
— Ты сам все сделал, чтобы она с ним осталась. Он же потерпевшая сторона. — Андрияш, наконец, выключает аварийку и двигается с места. — Сказал бы, что он девок снимает и врет ей в глаза, сразу бы проблему решил. Почему промолчал?
— Не решил бы. Во-первых, она не поверит, было уже такое. Не со мной, но было. А во-вторых… — Прикрываю глаза. Устал так, что сдохнуть хочется. На время, конечно. — Во-вторых, не хочу, чтобы ко мне уходила назло этому уроду. Если я нужен, то нужен. Изменяет ей Баскаков или нет — неважно.
— Ну ты дебил! — выдыхает старший. А я и не спорю.
Заваливаюсь на диван Профа, едва переступив порог его квартиры. Ребра побаливают, так что позу приходится сменить довольно быстро. Но хоть Андрияш в душу больше не лезет.
Мерное гудение мобильного не сразу, но все-таки заставляет оторвать зад от дивана и вытащить смартфон из куртки. Зря, конечно, я это сделал. Раз пятый звонит. Первые два пропустил в полиции, еще два — в машине. Но ведь не отстанет, да и она ни в чем не виновата. Это я ее подставил.
— Привет, Танюх!
— Ну ты и козел, Янош! Ты же всех слил! И меня, и себя, — Танька вот-вот закричит, голос уже срывается, имеет право. — Да ты знаешь, сколько на тебя поставили?! Я лично людям…
— Сколько?! Я постараюсь вернуть. Не всем, конечно, а тем, кого ты привела.
Не люблю женские истерики, Танька циник до мозга костей, но и ее понесло.
— У тебя столько нет, и это проблема. Люди не любят терять деньги. А тут такая подстава… — Дальше идет такой отборный мат, что даже заслушался. — Лученко тоже хороша, но ее Кир отмажет. А кто тебя отмажет?!
Танька продолжает ругаться, а до меня с опозданием доходит…
— Какой Кир? И как ты поняла, что меня Полина слила?
— Совсем не вкуриваешь? Янош, это же очевидно! Ты ее бросил, она такое не прощает. Ее никто не бросал раньше. У меня подружка работает официанткой в кафе, где вы сидели. Полина там тоже была. Викуся сказала, почти сразу за вами вышла с тем парнем.
— Видео монтировали. Нет записи, где он меня мочил.
— Она знала о пари, специально в Сеть выложила, чтобы тебя подставить!
— А Кир — это кто? — спрашиваю, а перед глазами уже стоит приятель блондинки, сестры Мамаева. — Ее любовник?
— Это дядя ее родной. Крутой мужик, не знаю, чем занимается, но к нему вряд ли кто полезет. И «мисс универ» это прекрасно знает.
Дядя, значит?! Может, не просто так появилась на субботнике? Наверняка знает, что за терки у него с Жабиным.
Усмехаюсь сам себе: даже сейчас думаю о том разговоре, который мы случайно подслушали с Занозой. С него все и началось. Делаю в голове «засечку» — надо передать инфу дальше, хотя не удивлюсь, если это уже известно.
Больше в тот день никому не отвечал. Родители, конечно же, звонили не мне напрямую, а через Андрияша. Да, пари проиграл, я понял это сам, пап. Нет, в Испанию и сам не собирался возвращаться. Не страшно, останусь здесь, а что, мне тут нравится. В Краков вернуться и поступить в твое рабство? Дай хотя бы семестр доучиться. Нет, мне здесь нравится. А ты сам не видел? С деньгами? Это не самая большая моя проблема сейчас…
С матушкой был более сдержан, она и сама перестала наседать, как только про Ладу спросил. Похоже, это мой личный оберег от всех членов семьи. Но главное другое — Заноза не звонила.
— Эй! А полегче?! Что случилось? — Утром просыпаюсь от бесцеремонного толчка в плечо.
Проф уже одетый стоит, пропускаю мимо его раздраженный взгляд и снова утыкаюсь в подушку.
— Случилось! Поднимайся. Из отделения звонили. Просят приехать.
— А надо? Зачем?
Пытаюсь проснуться, но получается не очень, спал плохо, сны снились дурацкие, настроение — свалить в закат и никого не видеть. Кроме улыбающейся мне Занозы. Хочу ее видеть.
— Сказали, надо утрясти формальности, в паре мест подпись не поставил, — поясняет Андрияш, задумчиво рассматривая спинку дивана за моей спиной. Что ж там такого интересного?
— Уверен? Я не идиот, брат, читать умею, хоть и был вчера невменяем.
— Признаешь, наконец?
— Ну да, но это не значит, что я жалею. Увидь я его сейчас…
— Понял. Уверен, что с бумагами не накосячил?
— Ты сам за мной все проверил.
Андрияш молчит, а потом отвлекается на мобильный.
— Юля, привет!
Мгновенно напрягаю слух, даже с дивана быстро соскочил, чуть поморщившись от боли в боку. Заноза! Почему Андрияшу, не мне?
— Уверена? — Голос Профа не обещает ничего хорошего. — Напомни, из какого ты города? Юля, спасибо большое. Янош тебе очень благодарен, как и я. Не переживай, с ним все нормально будет. Надеюсь.
Вид у Андрияша похоронный, мне опять пора беспокоиться. И почему мне не позвонила?
— Родители Романа приехали к сыну, и не с пустыми руками.
— Гостинцы привезли?
— Тебе, лет на пять гостинцев. Юля говорит, еще в ночи приехали, сегодня утром в больнице встретилась с ними. Жаждут твоей крови.
В больнице, выходит, встретились? И долго она к нему ходить будет? И мне, мне чего не позвонила?
— У них связи, если верить Вьюгиной, очень солидные, раз полиция так быстро зашевелилась — на часах и десяти утра нет. Это очень плохо…
— Она позвонила предупредить, значит? Хоть что-то.
— Никуда не поедешь. Сиди здесь, дверь никому не открывай. Я серьезно, Янош.
Проф уже кому-то звонит и уходит на кухню.
А я пытаюсь подсчитать все свои косяки за последние сутки. Не меньше, чем за весь последний год. Андрияш не слишком и удивил, от приятеля Занозы я засады ждал с самого начала. Даже удивился вчера, когда Юлька сказала, что Баскаков все спустит. Я бы не спустил.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Ланская Алина