Светлана открыла глаза и потянулась. Голова гудела после вчерашнего, но на душе было легко. Денис теперь её парень. Правда, завтра его забирают служить, но год пролетит быстро.
Денис учился с ней в одной группе техникума. Серьёзный, начитанный, мечтал стать инженером. Светлана же всегда была душой компании – яркая, весёлая, окружённая поклонниками. На Дениса она положила глаз ещё на первом курсе, но парень словно не замечал её намёков.
Вчера в кафе провожали Дениса. Родители, Анатолий Сергеевич и Людмила Павловна, старались держаться, но тревога читалась в каждом их движении. Светлана веселилась от души. К концу вечера Денис явно захмелел – его друг Максим подлил ему в сок коньяка.
Светлана оказалась рядом в нужный момент. Они долго гуляли по набережной, смеялись, а потом спрятались от дождя в беседке городского парка.
Утром протрезвевший Денис извинялся, но Светлана только счастливо улыбалась:
– Глупенький, я же тебя люблю. Буду ждать.
– Правда? – растерянно переспросил он.
– Конечно. Мы же теперь навсегда вместе.
Через час у военкомата собирался весь район провожать призывников. Светлана надела лучшее платье.
– Куда это ты так вырядилась? – встревоженно спросила мать Вера Николаевна.
– Любимого провожаю.
– Дениса? Дочка, но вы же вроде не встречались.
– Теперь встречаемся.
– Ох, доченька, ты хоть подумала, что делаешь? Год – это долго.
– Встретит меня, когда вернётся, – беззаботно рассмеялась Светлана и выбежала из квартиры.
У военкомата толпился народ. Светлана с разбегу повисла на шее у Дениса. Парень сначала растерялся, покраснел. Потом обнял в ответ и поцеловал при всех. Людмила Павловна нахмурилась – ветреная девица никогда ей не нравилась.
Когда автобус увёз призывников, Светлана ещё долго стояла у дороги. А потом вдруг подумала: а не поторопилась ли она? Год ждать – это серьёзно. Но такого парня упускать нельзя.
Дома её ждал серьёзный разговор.
– Раз заявила перед всем районом, что ждать будешь – жди, – строго сказала Вера Николаевна. – Не позорь ни себя, ни меня.
– Мам, а вдруг это настоящее?
– Дай бог. Только помню, как ты в девятом классе новых парней каждый месяц меняла. Сердце болит за тебя.
– Всё, мамуль, я изменилась. Теперь по-настоящему.
Вера лишь тяжело вздохнула. Светлану она растила одна – отец ушёл к другой, когда дочке было три года. Все силы отдавала работе в библиотеке, подрабатывала уборщицей в школе. Каждый рубль шёл дочери.
Прошёл месяц. Светлана вжилась в роль невесты Дениса, здоровалась с его родителями, когда встречала их на улице. Те отвечали сдержанно, присматривались.
А потом Светлана поняла, что беременна. Растерялась не на шутку – ребёнок в планы явно не входил. Надо сначала свадьбу сыграть, обустроиться. Она молчала, сколько могла, но Вера всё заметила.
– Доченька, что делать будем?
– Наверное, в больницу поеду.
– Так срок какой? Денис уезжал в июле, сейчас октябрь. Поздно уже.
На следующий день они поехали в женскую консультацию. Врач подтвердила: рожать придётся. Светлана плакала весь вечер. А потом написала Денису письмо, где сообщила о беременности. Родителям его тоже позвонила.
– Ребёнок Дениса, говоришь, – холодно отозвалась Людмила Павловна. – Посмотрим, когда родишь. Денис вернётся, сам разберётся.
Светлану задело, но она промолчала.
Денис написал, что от ребёнка не отказывается, после службы всё решит. Светлана воспряла духом.
Родила она в феврале. Когда акушерка показала ей дочку, Светлана похолодела.
– Что с ней?
– Не пугайся, – мягко сказала акушерка. – Родовая травма. Небольшой паралич лицевого нерва. Но это восстанавливается при правильном лечении.
– То есть как восстанавливается?
– Массаж, физиотерапия, время. У детей такое проходит хорошо. Главное – не запускать.
Позже врачи объяснили, что такое бывает, ничего страшного. Девочка здорова, просто нужно наблюдаться у невролога.
– Через полгода при грамотном подходе и следа не останется.
Светлана слушала рассеянно. Вот и финал её истории. Что скажет Денис? А вдруг откажется?
Вера прилетела в роддом, как только узнала. Успокаивала дочь, говорила, что справятся вместе.
– И Денис поможет, когда вернётся.
Светлана молча кивнула.
А Вера отправилась к Людмиле и Анатолию – как-никак их внучка. Надо помогать с лечением, врачи говорили, что платные процедуры намного эффективнее.
Уже в подъезде она услышала плач. Поднялась на нужный этаж, увидела, что дверь приоткрыта. Заглянула – Людмила сидела на полу, обняв близкого человека, оба рыдали. Рядом лежало письмо.
Вера подняла листок. Руки затряслись. Это была похоронка. Денис погиб при исполнении воинского долга во время учений.
– Сыночек, – причитала Людмила, – за что? Такой молодой...
Анатолий молча опустил голову. Вера заплакала вместе с ними.
– Держитесь. У Светы девочка родилась. Ваша внучка.
– Внучка? – резко подняла голову Людмила. – Мой сын даже не увидел её. Не знаю я, чья это девочка. Люди разное говорят про твою дочь. А теперь и проверить нельзя. Может, любого ребёнка подсунуть хочет? Нет уж.
– Мать, опомнись.
– Нет! Прочь отсюда!
Вера, держась за сердце, спустилась вниз. До дома дошла с трудом. Хорошо, соседка вызвала скорую – увезли с гипертоническим кризом.
Месяц Вера провела в больнице. Когда вернулась, дома её встретила только Светлана.
– А где Катенька? – растерянно спросила Вера, глядя на пустую кроватку.
– Оставила в больнице. Как узнала про Дениса – всё решила. Не нужен мне такой ребёнок. С ним вообще никто не возьмёт.
– Это же твоя дочь.
– Мне она не нужна. Его родители сами отказались. Я им звонила из роддома – они сказали, что не их это. Ну так и не моё тоже.
– Бессовестная. Я еду назад.
– Зачем?
– За внучкой.
Вера уговорила знакомую съездить с ней в больницу. Катя ещё лежала в детском отделении. Маленькая, беззащитная.
Главврач отдал ребёнка под расписку. Вера вернулась домой с девочкой на руках. Дверь квартиры была заперта. Когда открыла – обнаружила записку: «Мама, прости. Я уезжаю. Начну новую жизнь. Светлана».
Дочь забрала последние деньги Веры со вклада – те самые, что копились на операцию сердца.
– Ничего, внученька, справимся.
Прошло девятнадцать лет.
Светлана давно жила в областном центре. Из родного города уехала тем весенним днём и больше не возвращалась. С матерью не общалась, начала с чистого листа.
Работала менеджером в торговой компании, снимала однокомнатную квартиру. Романы заводила, но ничего серьёзного не складывалось. Недавно потеряла работу – компания обанкротилась. Денег оставалось на пару месяцев. И тут впервые за годы Светлана вспомнила о матери. Как она там? Жива ли?
Совесть вдруг заныла. Про дочь она старалась не думать – та была ошибкой молодости. А вот мама...
Светлана взяла выходной и поехала в родной город. Добралась на автобусе, вышла на знакомой остановке. Город не изменился – те же пятиэтажки, покосившиеся гаражи, заасфальтированная главная улица.
Подошла к подъезду, поднялась на третий этаж. Дверь родной квартиры оказалась заперта, в почтовом ящике – ворох рекламных листовок.
«Умерла, наверное», – холодно подумала Светлана.
Светлана вышла на улицу. Странное чувство – не горе, скорее пустота.
И вдруг замерла.
– Мама?
Пожилая женщина резко обернулась. Это была Вера – постаревшая, сгорбленная, но живая.
– Света? – прошептала она и тяжело опустилась на скамейку.
Молодая девушка тревожно взяла её под руку:
– Бабуля, тебе плохо?
– Нет, Катюша, всё нормально. Ты иди, я догоню.
– Я тут подожду, – упрямо ответила та, оглядывая незнакомку настороженным взглядом.
Светлана смотрела на девушку не отрываясь. Неужели это её дочь? Высокая, стройная, с правильными чертами лица. Никакого следа травмы.
– Да, Света, это Катя. Твоя дочь.
– Но как...
– Как она выросла такой? Массаж, процедуры, постоянное наблюдение врачей. Да и Людмила с Анатолием помогли. Через год после твоего отъезда пришли, попросили прощения. Сказали, что горе помутило разум. С тех пор вместе Катю растили. Операции делали, к лучшим специалистам возили. Деньги находили, хотя всем было трудно. И справились, как видишь.
– Ты жива.
– Как видишь. Правда, после инфаркта три года назад тяжело мне. Катя хотела из мединститута забрать документы, чтобы ухаживать. Я не позволила. Она ведь на бюджете учится, лучшая студентка на курсе. Хирургом будет.
– А тот... – Светлана кивнула на могилу.
– Анатолий Сергеевич. В прошлом месяце умер. Инсульт. Катя со мной осталась, но Людмила рядом живёт, каждый день приходит. Мы теперь как одна семья.
– Семья? А я тут не причём?
– Ты? А ты нам не нужна. Двадцать лет не нужна была.
– Но я же твоя дочь.
– Была. А теперь у меня Катя есть. И Людмила. Этого достаточно.
Вера поднялась, коснулась руки Светланы:
– Живи, как знаешь. Только больше не приезжай. Нам спокойней без тебя.
Старушка развернулась и пошла к выходу, где её ждала Катя.
– Баб, это она?
– Она, внученька.
– И зачем приперлась?
– Видимо, плохо ей. Ну да не наше это дело. Пойдём домой, обед готовить пора.
Они ушли. Светлана осталась стоять одна около дома. Пустота внутри разрасталась, заполняя всё.
Она медленно пошла к остановке. Автобус в областной центр отходил через час.
Садясь в салон, Светлана вдруг поняла: новой жизни не будет. Потому что старая никуда не делась – она просто ждала своего часа, чтобы напомнить о себе. И теперь от неё не скрыться, не сбежать. Можно лишь нести этот груз дальше, до самого конца.
Автобус тронулся. Светлана не обернулась ни разу. За окном мелькали знакомые улицы, дома, люди. А внутри было пусто. Так пусто, что даже слёз не осталось.