Рассказ из книги "Байки Павлычева"
8 июля – 15 июля 1970 года
Мне выделили кабинет на третьем этаже, в первом отделе. Дверь заперта на замок, всё строго секретно. Я сидел за столом, вертел в руках тоненькую папку от Головановых и думал: «Ну надо же, какая удача! Всего несколько листков инструкций, можно быстро во всём разобраться». В тот момент мне и в голову не приходило, что эта «удача» оказалась лишь красивой обёрткой без содержимого.
Разворачиваю бумаги, пробегаю глазами строки и постепенно начинаю понимать: тут абсолютно ничего нет. Ни единой зацепки. Ни цифр, ни схем, ни хотя бы намёка на технические параметры. Даже мощность опытной установки – базовая вещь, без которой дальше шагу не ступить, – не указана.
«Ну что ж, – подумал я, вздыхая, – придётся тревожить главного инженера». Иду к нему:
– Валентин Николаевич, тут такое дело… А какая мощность у установки?
Павлычев молча набирает директора:
– Михаил Фёдорович, а какая мощность установки?
Из трубки раздаётся:
– Мощность заданная.
Я даже рассмеялся невольно.
– Но как же мы тогда будем считать оборудование? – спрашивает Павлычев.
Небольшая пауза, а потом резкое:
– Определи сам.
И тут я понял: а ведь он прав. Сырьё ещё только в планах, а потому любые расчёты сейчас – всё равно что пытаться проложить курс по звёздам, не имея карты.
Работать приходилось много. Я приходил на рассвете, уходил затемно. Двенадцать часов за столом стали нормой, а иногда и больше. Чертил схему с такой тщательностью, будто писал ещё одну дипломную работу. Каждый узел, каждая линия требовали осмысления. Как это будет работать на практике? Где возможны сбои? А вдруг есть способ сделать проще?
Технологическая схема преследовала меня даже дома. Вечером, лёжа в кровати, я продолжал мысленно перебирать варианты. Мозг отказывался отключаться: то рисовал в воображении трубопроводы, то высчитывал в уме потоки, то прикидывал, где поставить датчики. Жена беспокойно спрашивала:
– Ты хоть спать собираешься?
– Собираюсь, – отвечал я, – но сначала надо понять, куда воткнуть этот вентиль.
Иногда посреди ночи, когда тело наконец расслаблялось, а сознание плыло на грани сна и яви, вдруг яркая, чёткая идея вспыхивала молнией. Я резко садился на постели, хватал блокнот, который теперь всегда лежал рядом, и торопливо записывал её. Утром бежал скорее в кабинет додумывать ночные идеи. Бывало, конечно, что идея оказывалась не такой уж гениальной. Чертил, стирал, перерисовывал, снова стирал. Но каждый промах приносил новое понимание. Я уже не просто проектировал установку – я чувствовал её. Представлял, как она оживёт: как зашумят насосы, как побежит по трубам жидкость, как начнут двигаться стрелки приборов…
Когда поднимал голову, вдруг обнаруживал, что за окном уже темно. «Опять засиделся», – думал я, потягиваясь. Но не было ни капли сожаления. Ведь это была не просто работа: это было моё дело и мне предстояло его сделать. Чем больше я работал, тем больше становилось вопросов, а сроки поджимали. И вот настало время, когда схема окончательно сложилась, и я понёс её Павлычеву.