Елена Владимировна сидела в маленькой кухне их скромной квартиры, глядя на дочь, которая собиралась на дело, от которого сердце у матери сжималось от страха. Мария, молодая женщина, которая недавно потеряла мужа в подозрительной аварии на стройке, решила отомстить: она внедрилась в дом его бывшего босса, подозревая того в причастности к смерти. Она уже изменила внешность, чтобы её не узнали, и теперь прощалась с родными перед первым шагом в этот опасный план, оставляя дома маленькую дочь Софию.
— Машенька, милая, не ходи ты туда, — тихо произнесла мать, всматриваясь в упрямое выражение лица дочери, с плотно сжатыми губами и чёрной повязкой на лбу, чтобы скрыть следы недавнего горя. — Ты же только себя погубишь, оставишь ребёнка сиротой без матери, и ничего хорошего из этого не выйдет. Пожалуйста, ради меня, откажись от этой затеи, пока не поздно.
— Я не могу так просто отступить, — ответила Мария, поднимая на неё свои серые глаза, в которых от недавних слёз ещё виднелись красные прожилки на белках. — Эти люди виновны в смерти Саши, и они заслуживают наказания за то, что сделали. Я не успокоюсь, пока не доберусь до правды. Не пытайся меня отговорить, это бесполезно — я обязана исполнить то, о чём он просил в последний раз.
— Доченька, если уж ты так решила, то хотя бы будь очень осторожна, — прошептала Елена Владимировна, крестя её в спину, когда Мария повернулась и пошла к двери. — Постарайся вернуться домой целой и невредимой, к нам с Софьей. У неё теперь нет отца, и тебе придётся растить её одной, за двоих. Лучше бы ты просто осталась с нами, сидела дома, где безопасно.
— Мама, на тебя вся надежда с Соней, пока меня не будет, — отозвалась Мария, поправляя сумку на плече. — И ещё, мне нужно изменить внешность как следует, чтобы никто не догадался. Сейчас поеду в салон к Наташе, она сделает из меня кого-то совсем другого, неузнаваемого. Понимаешь, важно, чтобы эти люди не заподозрили заранее, кто пробрался к ним в дом под чужим видом.
— Да ты и сейчас выглядишь как привидение, вся похудела от переживаний, — прошептала мать, не в силах сдержать слёз, но стараясь говорить тише, чтобы не разбудить внучку. — Ну одумайся же, ради нас с Софьей, это же чистая глупость. Зачем устраивать такой маскарад, наниматься уборщицей? И к кому — к человеку, который, по-твоему, виноват в смерти твоего мужа? Ты будешь у него в доме вытирать пыль и выносить мусор? Разве Саша мечтал о такой жизни для тебя?
— Ах, мама, ты просто не понимаешь всей ситуации, — покачала головой Мария, останавливаясь в дверях. — Эти люди знают про вторую часть досье, которое Саша собирал. Если я не найду её первой, они сами заявятся сюда, к нам домой, и кто знает, чем это обернётся для всех нас. А так я хотя бы отведу от вас опасность, переключу их внимание на себя. Пусть лучше они охотятся за мной или вовсе не подозревают, что компромат существует и может быть использован против них.
— Остановись, пожалуйста, подумай о ребёнке — она же совсем одна останется без тебя, — продолжала мать, голос её стал громче от отчаяния, но она быстро замолчала, зажав рот рукой, чтобы не разрыдаться в полный голос. Она боялась напугать семилетнюю Софию, которую отец звал просто Соней — девочка спала в соседней комнате.
Вот только отца у неё больше не было. Александр погиб на работе, где был прорабом, — сорвался с высоты на новой стройке, и официально это объявили несчастным случаем. Стройка продолжилась, как ни в чём не бывало, потому что жизнь шла своим чередом, но Мария так и не смогла поверить в эту версию событий. Никто из окружающих не хотел слушать её аргументы, вдову просто отстранили от всех дел. Босс мужа, его старый приятель, отмахнулся от неё, как от назойливой мухи, а остальные подчинённые и вовсе отказывались говорить на эту тему. Теперь Марию даже на саму стройку не пускали, объявив её нежелательной персоной. Она чувствовала, что здесь кроется что-то тёмное, и старалась разузнать как можно больше подробностей.
Мария хорошо помнила, как за неделю до гибели Саша начал вести себя странно, даже во сне бормотал про какую-то большую шишку, а слово "досье" стало в их доме чуть ли не паролем. Он часто произносил его в диктофон, а ей обещал, что скоро они исполнят все свои мечты. Тёще он обещал домик у моря и спокойную старость без забот, но вместо этого получил лишь участок на кладбище, а жена почернела от горя. После похорон Мария долго не решалась убрать вещи мужа в шкаф, но на сороковой день наконец собралась с силами. Она взяла смешную плюшевую игрушку, которую Саша обожал и в которой прятал сюрпризы для дочки — открыла молнию на животе. Потом взяла гитару, на которой он играл всего три песни, и вдруг заметила, что внутри корпуса что-то болтается. С трудом вытряхнув предмет из гитары, она увидела ключ с биркой от почтового отделения.
Мария с трудом дождалась утра и поспешила на почту, где ей объяснили, что это ключ от абонентского ящика. Когда она открыла ящик, готовая ко всему, содержимое всё равно потрясло её до глубины души. Внутри лежала стопка фотографий, распечаток переписок, документов, а сверху — листок с размашистым почерком Саши: "Если со мной что-то случится, ищи вторую часть досье. Она у него дома. Береги Соню".
Мария вздрогнула от этих слов. Было ясно, что муж имел в виду своего партнёра по делам — друга детства и владельца строительной компании Дмитрия Петровича Волкова. Она видела его несколько раз, последний — на похоронах, где едва не упала в могилу от горя. Волков тогда брезгливо протянул ей руку, а потом вытер свою руку влажной салфеткой — Мария это запомнила навсегда. Во время похорон босс ещё требовал какую-то опись имущества, но она ничего не соображала и не могла помочь. Однако Волков настаивал, что вдова якобы ему что-то должна.
Теперь Мария готовилась проникнуть в дом этого человека, не просто пробраться, а остаться незамеченной. За месяц она вернула девичью фамилию, коротко остригла длинные волосы, привыкла к контактным линзам, которые делали её серые глаза карими, и терпеливо ждала подходящего момента. Ошибки допустить было нельзя, и она дождалась — в особняке Волкова открылась вакансия уборщицы, хотя Мария лучше разбиралась в бухгалтерии или сметах, чем в мытье полов. Но выбора не было.
Сегодня она попрощалась с матерью, надела дешёвые джинсы и кофточку из магазина, где всё стоило по пятьсот рублей, вставила линзы и поехала на собеседование, сжимая в ладони простой телефон с новым номером. До территории посёлка пришлось идти пешком от остановки около километра, но Мария не жаловалась — сосредоточилась только на своей цели. Её проверили на двух пунктах охраны, и там долго не могли поверить, что женщина пришла без машины. Это её не беспокоило — она готовилась к главному, к собеседованию.
Главным риском в её плане была возможность быть узнанной, но собеседование проводила молодая хозяйка — вторая жена бизнесмена по имени Ксения. Она равнодушно скользнула взглядом по худощавой фигуре Марии и заявила:
— Ты принята на работу. Униформа лежит в кладовке, на неделе будешь жить здесь, в доме. В выходные можешь катить в свой захолустный городишко или откуда вы там все берётесь. Всё остальное тебе растолкует экономка Нина Алексеевна, по зарплате тоже к ней обращайся. И не вздумай трогать мои духи или вино в баре.
— Я не пью, — коротко ответила Мария, стараясь не отводить глаз.
— Закодированная, что ли? Ой, только бывших алкоголиков нам здесь не хватало, — скривилась Ксюша. — Ладно, иди уже, поломойка, мне пора на педикюр. Ты, наверное, и слова такого не слышала в своей жизни.
Она гордо вышла из дома, села в роскошный спортивный автомобиль с открытым верхом.
— Наняла-таки новую, — раздался за спиной Марии строгий голос пожилой женщины. — Как тебя зовут, горемыка?
— Мария, — ответила та, оборачиваясь.
— Почему горемыка? — спросила она, не понимая.
— Прислуга у нас не задерживается надолго, — покачала головой Нина Алексеевна. — Я экономка, со всеми вопросами ко мне. Идём, покажу тебе, где что. Отдельной комнаты для уборщицы не положено, поселю тебя с горничными.
— Спасибо, — тихо сказала Мария. — А когда начинать работу?
— Сейчас всё покажу, и можешь приступать. Ты какая-то слишком тихая, а от таких всегда жди подвоха, — бросила она через плечо.
Мария потупилась и медленно пошла к двери. Экономка обогнала её, и через час, обойдя весь дом, молодая женщина наконец взяла выданное ей ведро и тряпку. В этом современном особняке уборку предпочитали делать по-старому — вручную. Мария быстро сообразила, что воду лучше менять чаще, нашла в своей коморке средство для полов и принялась оттирать лестницу, покрытую слоем грязи. Она выбрала это место не случайно: наверху располагался кабинет хозяина. Мария не рассчитывала на мгновенную удачу, но хотела поскорее примелькаться в доме.
— Нина, у нас новая уборщица? — раздался откуда-то из кабинета голос Волкова. — Пусть заходит сюда. Пол в моём кабинете скоро к ногам прилипнет от грязи.
— Иду! — откликнулась Мария, втаскивая за собой ведро и тряпку.
— Ой, ну и уроdина! Какая-то тощая, как жердь, — усмехнулся Волков. — Опять моя Ксюшка наняла страховидлу, чтобы не ревновать. Ладно, мой полы, а я посмотрю.
Мария принялась за дело. Хозяин дома чуть ли не ступал ей на спину, следуя по пятам. Она терпела всё, понимая, что сейчас не время для конфликтов. Но когда в кабинет вбежал заплаканный мальчишка лет восьми с моделькой корабля в руках, она вздрогнула. О ребёнке в доме она ничего не знала, и это открытие неприятно удивило: выходило, что о своём враге она знала слишком мало.
— Пап, прости, я не нарочно, — прорыдал мальчик.
— Ванечка, что ты наделал? — возмутился Волков. — Это же модель, которую я сам собирал. И в кого ты такой неуклюжий уродился?
— Пап, я починю её, — заливаясь слезами, ответил ребёнок.
— Ну конечно, ты знаешь, сколько я её собирал? Целый год, по детальке.
Отец отобрал у сына модель, швырнул в мусорную корзину и вышел из кабинета. Мальчик остался один, полез в мусор, отбросил банановую кожуру, вытащил кораблик и заплакал ещё горше — от этого у Марии кольнуло в груди.
— Тебя зовут Иван? — тихо спросила она.
— Да, — сквозь слёзы ответил он. — Папа теперь меня ненавидит из-за этого. Я всего на день попросил поиграть.
— А клей у тебя есть? — поинтересовалась Мария. — Может, получится поправить?
— Он же её выкинул, — удивлённо посмотрел на неё Иван.
— А мы попробуем его удивить, — предложила Мария.
Она не заметила, как за ними из-за шкафа наблюдала Нина Алексеевна. Поздно вечером Мария склеила модель корабля и поставила её сохнуть на полку. Потом продолжила уборку и только перед сном, снимая форму, нашла в кармане конфету из дорогого набора. Она поняла, что это благодарность от Ивана, и на душе стало чуть теплее.
Вскоре Мария узнала о мальчике больше: он был сыном Волкова от первого брака. Мать погибла при странных обстоятельствах на отдыхе с мужем. Родная тётя — бездетная сестра матери — пыталась отсудить ребёнка, но Волков упёрся, хотя Иван ему никогда особо не был нужен. Новая жена пока не хотела рожать, так что мальчишка оставался единственным наследником строительного магната. В этом доме Иван был очень одинок, и Мария это поняла довольно быстро. После случая с корабликом он смотрел на неё с обожанием, как на спасительницу. Во время уборки, когда у него не было уроков, он следовал за Марией по всем комнатам, таскался в кладовые и кабинеты, ползал по лестницам. Она не прогоняла его, выслушивала детские жалобы и даже помогала с таблицей умножения.
Строгая экономка поначалу гоняла её за это, считая новенькой лентяйкой, но постепенно оттаяла. Оценила аккуратность и деликатность Марии. Эти изменения проявились не сразу, но однажды Мария заметила, что Нина Алексеевна относится к ней благосклоннее: это отразилось на качестве формы — она стала из лучшего материала. Матрас на кровати тоже заменили на более удобный. А однажды, прямо при Марии, экономка произнесла странную фразу:
— Хорошо, когда в доме есть душа.
И покосилась на висящий на стене фотопортрет Ксении в нижнем белье.
— Особенно если она такая эффектная, — насмешливо отозвался мужской голос. — Алексеевна, дай поесть, как человека прошу. Босс меня совсем загонял. О, а вы кто такая, милая барышня?
— Уборщица новая, — ответила экономка, толкая поднимающегося по лестнице здоровяка. — Пашка, рот не разевай. Девушка серьёзная.
— Как это не обращать внимания, — возмутился Павел. — Девушка, вы её не слушайте. Я совершенно свободен, даже жениться могу. Только вас для начала стоит откормить, а то со шваброй перепутать можно.
Это была их первая, но не последняя встреча. Как оказалось, водитель был в коротком отпуске, когда Марию нанимали, и поэтому Иван не ездил в школу. Павел служил доверенным лицом шефа, был водителем и охранником. Никому другому наследника империи Волков не доверял — не из любви к сыну, а потому что понимал: ребёнок — его слабое место. Поэтому мальчишку охраняли как зеницу ока.
Продолжение :